PsychotheRapism v. 4⁠⁠

— Значит, я могу забыть все, что угодно?

— Не просто забыть, — Кларк заглянул Роз в глаза. — «Забыть» может предложить любая клиника, если вы предоставите им основания. Мы — профессионалы своего дела. Мы можем построить вам новую жизнь. Любую, какую вы захотите.

— Какую я захочу… — повторила Роз завороженно. Слова отдались в голове эхом. «Какую захочу».

— И, более того, — Кларк холодно улыбнулся, — нам нет дела до того, почему вы хотите что-нибудь забыть. Ваша память — ваше дело. За дополнительную плату сеанс пройдет полностью конфиденциально, и о содержимом вашей головы не узнает даже оператор.

«За дополнительную плату». До того Кларк назвал Роз такую сумму, что она с трудом удержалась на ногах. Дополнительные услуги она точно не потянет.

— Впрочем, я вижу, что это не ваш случай, — Кларк откинулся на спинку кресла, улыбка сползла с его лица. — Но не волнуйтесь. Дальше стен этой клиники ваши прегрешения не пойдут. Вы знаете, что мы даже личных дел не ведем? Риск, конечно. Но люди, которым требуются наши услуги, обычно оценивают этот риск как незначительный.

Забыть. Забыть Рэнда, забыть Грея, забыть Арти. Забыть отвратительные игры в прятки с Патрулем, побег из клиники. Она может забыть все, что только захочет, и даже не заметит этого.

— Расскажите мне о гарантиях, — голос Роз сорвался.

Кларк поднял бровь. В костюме-тройке, с аккуратным пробором, он был похож на какого-нибудь клерка или менеджера среднего звена, но Роз ни на миг не дала себя обмануть. Она видела его глаза, и у клерков таких глаз не бывает.

— Что ж, гарантии. После того, как вы заплатите половину суммы вперед, я вызову одного из наших специалистов, и он поможет вам составить карту будущей жизни. Где вы хотите жить, что хотите помнить и знать. Ваше новое имя. Даже ваш новый облик, если угодно, но это тоже будет стоить денег.

Роз сглотнула. «Я могу выбрать новый облик. Могу стать новым человеком».

— Когда вы окончательно утвердите карту, вам останется только отдать вторую половину суммы. Все остальное — наша и только наша забота. Вы просто… — Кларк щелкнул языком и сощурился, — исчезнете. Роз Магдален перестанет существовать и не осознает этого, а какая-нибудь Сара Вилборн даже и не узнает, что когда-то не существовала.

«Я исчезну. Исчезну совсем».

— Есть и более щадящие варианты, — продолжил Кларк. — Только часть памяти. Только часть личности. Вы по-прежнему будете Роз Магдален, но с другой историей. Скажем, вместо нейрохимии в колледже вы изучали право. Или вместо тихой жизни с мужем и тремя детьми — не смотрите на меня так, это всего лишь пример, — вы будете помнить, как жили в затворничестве. Или в разврате, меняя партнеров каждые два дня. Конечно, такие мелочи вас вряд ли интересует. Людям, которые хотят примириться с прошлой жизнью, достаточно психотерапии и Социо.

— Если меня полностью… — Роз запнулась. — Полностью изменят — что с историей?

— О, здесь все проще некуда. Новую жизнь проще всего начинать с переезда. Новые места, новые люди, которые знать не знают ни Роз Магдален, ни Сару Вилборн. Вы будете помнить прошлое, которого не было, но вряд ли захотите к нему вернуться. Документы, свидетельства из прошлого, за определенную плату даже старые знакомые, которые будут иногда связываться с вами и спрашивать, как вы обустроились на новом месте.

Совсем новая жизнь, далеко от того, что она хочет забыть. То ли это, что ей нужно? Или все же попросить вариант попроще?

— Хочу заметить, — Кларк словно услышал ее мысли, — что совсем новая жизнь, как ни странно, проще в реализации. Если вы останетесь Роз Магдален, кто-то может заметить, что вы изменились. Естественно, мы выправим и документы, и свидетельства, насколько сможем, но прошлому будет легче прорваться. Нет, вы его не вспомните — мы не блокируем память, мы буквально стираем ее, — но могут возникнуть… сложности. Вы не боитесь сложностей?

— Сложностей? — Роз криво усмехнулась. — Меня разыскивает Патруль. Меня собираются посадить на Трип. Вы знаете, что такое Трип, Кларк?

— Я знаю, что такое Трип, — в голосе Кларка прорезался металл. — Я, если хотите знать, сам на Трипе. Именно он помешает мне после получения всей суммы скомандовать хирургам разобрать вас по частям и продать. Таких гарантий вам достаточно, надеюсь?

— Простите, — Роз глубоко вдохнула, выдохнула. — Я не боюсь сложностей. Просто не могу выбрать.

— Что ж, в таком случае вы можете прямо сейчас внести предоплату, — Кларк щедрым жестом указал на дверь в дальнем конце кабинета, — и пройти к специалисту. Поверьте, мои люди прекрасно разбираются как в построении новой жизни, так и в изменении старой.

Роз кивнула.

— Прекрасно. Проходите в дверь. В проем встроен десяток сканеров, сумма спишется с чипа автоматически. Специалист подойдет быстро. Прощайте.

И Кларк отвернулся от нее. Словно она больше не представляла интереса. И верно, скорее всего, больше он ее не увидит. А если увидит, то она его не узнает.

Роз с трудом встала со стула, прошла к двери. Обернулась — Кларк все еще игнорировал ее. Роз глубоко вздохнула и толкнула дверь.

Помещение внутри оказалось совсем небольшим. В нем еле помещались небольшой столик и пара стульев. На одном из них уже сидел молодой человек в таком же аккуратном костюме, как и Кларк, разве что чуть менее прилизанном. Глаза его были сощурены — видимо, он читал что-то с линз. Услышав Роз, он моргнул, обернулся и расплылся в улыбке.

— А, добрый день! Вы, верно, клиент? — Молодой человек вскочил со стула, взял Роз за руку и энергично потряс. — Сергей Арефьев. Да, не местный. Проходите, садитесь. Надеюсь, вы готовы обсуждать детали, но если нет — я не тороплю. Чай, кофе — за счет заведения, если пожелаете.

Роз, немного ошеломленная, села на стул.

— Нет, я готова. Давайте начнем.

— Чудно, — молодой человек снова моргнул и внимательно вгляделся в лицо Роз. Какую информацию при этом выдавали его линзы, Роз не знала и знать не хотела. — Прекрасно, просто прекрасно. Да, вы вполне готовы. И для начала я попрошу рассказать вас, что именно вы хотите забыть.

Роз вздрогнула. Она не хотела об этом рассказывать. Лучше бы она попробовала наскрести денег на конфиденциальность. Но сейчас думать было поздно, и она, судорожно выдохнув, прикрыла глаза и начала:

— Начну с того, что сейчас меня ищет Патруль. Если меня найдут, то отправят в клинику и посадят на Трип. У меня… невосприимчивость к Социо.

— Невосприимчивость?.. Простите, продолжайте.

— Скорее, очень слабая восприимчивость, — Роз заговорила увереннее. — Он просто не действует в достаточной степени. Просто подавляет агрессию, и я становлюсь бесчувственным овощем. Один случай на десять миллионов, как мне сказали. Меня пытались лечить, но я сбежала. Хотите знать, от чего меня лечили? Я больна. Мне говорили, что это «патологический садизм». И утверждали, что у меня слишком низкий уровень эмпатии. Какой-то вшивый докторишка углядел это на приеме и решил, что я представляю опасность для общества, а Социо не помог. Знаете, что сделал мой муж, когда я пыталась спрятаться? Он сдал меня Патрулю. Мне пришлось бежать из клиники. До того я не делала ничего, что можно было расценить как вред обществу, но теперь мне пришлось.

— Что же вы сделали? — Арефьев наклонился, опершись о стол, в глазах — живой интерес.

— Я никого не убивала, не подумайте. Мне просто нужно было убежище. Хоть какое-то. Я… взломала замок одного дома и спряталась там. Я разбираюсь в электронике, так что никто ничего не заметил. Сигнал не поступил. Я была уверена, что дом пуст, или что я успею спрятаться, если кто-то вернется. Не успела. Хозяин дома вернулся раньше. Я… он вызвал бы Патруль. Я обездвижила его. Вы знаете, что позвоночник можно сломать так, что нижняя часть тела будет парализована? А руки я связала. Его вылечат, конечно. Наверняка уже вылечили. Я…

— Вы не чувствуете раскаяния.

— Что?

— Вам не жаль, я вижу, — молодой человек говорил доброжелательно, но серьезно. — Вы боитесь, что вас найдут, и, может, вам совсем немного стыдно, потому что вы знаете, что люди должны испытывать раскаяние за такие проступки. Но вы фактически убили человека — он, скорее всего, умер в собственном доме, — и ваш эмоциональный отклик чрезвычайно низок. Именно поэтому вы хотите все забыть?

Роз сглотнула. Все-таки он это увидел. В клинике сказали, что у нее проблемы с эмпатией. Да, она всегда знала, что неправильная. И хотела стать нормальной. Она сама пошла бы лечиться в свое время, точно пошла. А они силком потащили ее в клинику. И Рэнд ее предал, а дети даже слова против не сказали.

— Я прячусь уже полгода, — продолжила она, не ответив на вопрос. — Меня ищут. Когда меня поймали в тот раз, врачи подняли мое личное дело и начали копаться в моем прошлом. Я не терплю, когда кто-то в нем копается… простите.

Она не делала ничего плохого. Врачи тыкали ее носом в ее детство, а ведь она не делала ничего плохого. Она не собиралась ничего делать с тем мальчишкой, он сам сломал ногу и свалился в реку, она же помнит. И ее сестра, ее младшая сестра. Она сама легла лицом в подушку и задохнулась. Какая жалость, ей было всего три месяца. Я ужасно страдала. Почему вы приплетаете к этому меня?

— Я хочу, чтобы всего этого не было. Чтоб никто не мог это раскопать. Я хочу забыть о том, что кто-то вообще это раскапывал.

— Я вас понимаю, — кивнул специалист. — Итак, вы хотите забыть худшие моменты жизни. И то, что за вами охотился Патруль, я полагаю, тоже… Но вас это не спасет.

Роз сжала зубы.

— Возможно, вы мне не верите, — Арефьев заговорил доверительно, почти просительно, глядя ей в глаза. — Но это так. Вы останетесь собой. У вас снова появится жизнь, которой вы не захотите помнить. А Социо не поможет. Даже Трип не поможет — вы по-прежнему будете чувствовать то же, что сейчас.

— И что вы предлагаете? — Она с усилием расцепила челюсти.

— Я думаю, вам понравится моя идея, — улыбнулся Арефьев. — Я не смогу исправить вашу физиологию, но смогу направить ее в нужное русло. Скажите, что вы чувствуете к Патрулю? К клиникам? Ко всем, кто копался в вашем прошлом?

— Я ненавижу их, — Роз закрыла глаза. — Я ужасный человек, я знаю. Я хотела лечиться. Но они…

— Нет, погодите, — Арефьев поднял руку. — Вы считаете себя ужасной потому, что вас научили стыдиться того, что вы делали. Если бы вам не рассказали, что это неправильно, вы бы ненавидели Патруль без зазрения совести. Что ж, я могу это устроить.

— Как?

— Вы станете новым человеком. Простите, но в вашем случае это неизбежно. Память, которую я вложу в вас, не будет памятью о лучшей жизни. Вы по-прежнему будете ненавидеть Патруль, но у вас появятся гораздо более веские причины. Вы сможете верить, что это они испортили вам жизнь. Сделали такой, какая вы есть. Ваша неприязнь к себе уйдет и не вернется никогда. Замечательно, когда есть, на кого свалить вину, а?

И за это ей придется потерять всю свою жизнь. Но за ней все равно охотятся. Не наплевать ли?

— Вы не можете просто… стереть эту ненависть? — Роз знала, что это бесполезно. Он же уже объяснил ей.

— Могу, — Арефьев вздохнул. — Но она вернется. Если вы попытаетесь жить спокойной жизнью, рано или поздно ваши особенности возьмут верх, и вы снова сделаете то, чего будете стыдиться. Сделаем проще: вы не будете жить спокойной жизнью.

— И какую жизнь вы мне отпустите? — Роз вцепилась пальцами в край стола.

— Вы будете антисоциальным элементом, — Арефьев обезоруживающе улыбнулся. — Вы специалист по нейробиологии, верно?

— И немного разбираюсь в электронике.

— Еще лучше. Поверьте, в теневом бизнесе вы будете востребованы как никто. Знали бы вы, сколько человек уже прошло через нашу клинику. Я мог бы даже сделать вас нашим сотрудником — у нас здесь таких двое. Они попросили об этом сами, но вы, если не хотите, можете отказаться. Итак, примерная картина: вы испытываете горячую нелюбовь к Патрулю, возможно, в официальной клинике вам навредило лечение, и теперь вы хотите… нет, не мстить — показать другим, как отвратительна современная система. Занимаетесь эдаким социальным терроризмом, — при этих словах Арефьев чему-то улыбнулся. — У вас будет возможность оправдывать свои наклонности ошибкой психотерапевта, и, поверьте, винить себя вы в таком случае не начнете.

Роз, закрыв глаза, прокрутила его слова в голове. Новая жизнь. Жизнь в тени. Оправданная ненависть к Патрулю. К тем, кто копался в ее прошлом. Тем, из-за кого ей пришлось бросить семью, тем, из-за кого семья бросила ее.

— Я доверяю вам, как специалисту, — сказала она. — В психологии вы понимаете больше меня. Если вам так угодно, приступайте.

— Благодарю за похвалу, — Арефьев скромно наклонил голову. — И, поверьте, вы не ошибаетесь. СоцТер — это звучит гордо, а?

— Что-что?

— Просто небольшая ремарка, — Арефьев снова чему-то улыбнулся. — Что ж, остались только детали. Например, имя. Я порекомендовал бы взять новое, но если вы хотите…

Роз подумала с минуту, наматывая на палец прядь рыжих волос. Глубоко вдохнула. И наконец сказала:

— Я буду зваться Терезой Вайлд.