Про любовь к морю...⁠⁠

Что такое промысел в море? Это гонка за рыбой. Она туда, ты – сюда. Она сюда, ты - туда. Но потом сделали эхолот. А до этого ориентировались на чаек и хищную рыбу. Гоняют косяк рыбоеды? Заводи! Поехали!

А кто-то умудрялся опустить швабру – «машку» – за борт, а потом разглядывая сколько рачков собралось на ее бороде, ответственно заявить, рыба будет! Ну, казахи точно могли. Рупь за сто. Туркмены, азербайджанцы? Тоже могли. Каспийские автохтоны. И мы могли. А потом всем дали эхолот.

Порой гонка принимала до того безумный вид, что есть рыбу перехочется. Поклянешься себе в этом, до ужина. И не ешь.

К примеру, берег пообещал шторм. И вы не поверите, но шторм пришел. Потому что верить метеорологам, занятие то ещё. Но у них, наверняка, был эхолот. Не «машкой» же они в небесах размахивали?

Если шторм – прячься на мелководье. На глубину не ходи, вода качаться будет, как в тазу. А вместо с водой и пароход будет качаться. А с пароходом качаться будете и вы. И никто не знает, чем это все закончится.

К тому же качку переносит каждый по-разному. Одни сразу в лёжку, а другие держатся молодцами. Типа, морские волки.

Но были и хитрые волки, которые намажут лицо зеленкой, мол, позеленело лицо, страдаем от морской болезни, и в люлю. А вы, волки, идите работайте. Надо иметь сострадание. Сострадание имели все. Поэтому отлынивать от вахты ни у кого не получалось. Даже зеленка не помогала. Естественный цвет лица, говорят. Иди на пост.

А ведь какое безобразие! Один болеет по-настоящему, а из-за хитрых волков попадает под репрессии команды.

А тут еще гонка за рыбой. Вы стоите на якоре возле туркменского берега, а с азербайджанских банок, где шторма почему-то нет, говорят:

- Рыба есть! Много есть!

Капитану это просто не дает покоя. Мы тут, а она там. Она там, а мы - тут. Они ее, а мы нет. Да, вы что?! С дуба рухнули. А ведь ещё и шторм пришёл.

Заводим, короче говоря, двигатель и айда по холмам. Четырнадцать часов холмило нас вверх и вниз. На одном прыжке почудилось, будто кораблик носом вертикально нырнул вниз, при этом кто-то оглушительно ударил огромным бревном в один из бортов, после чего на голову прилетела гитара и содержимое полок.

Побежал на рабочее место, где по ощущениям все и произошло. Спросонья перекатываюсь туда-сюда, ножки циркулем расставил. Как у Рубцова в тексте:

Но нетрезвые, с кренцем,

Моряки хохотнули

И назвали младенцем…

Добежал до своего погреба, а там напарник сидит. Не мой. Кстати, очень молчаливый. Ну то есть с другой вахты. Книгу читает.

Спрашиваю, что тут хрустнуло? Говорит, не было такого. Начали перебрасывать слова друг в друга. Порешили, что приснилось мне.

Но тут другое. На рыбалку-то мы не успели. Пока сушили винт на воздухе, ползли черепашьим ходом, рассвело. А днём, как вы не знаете, кильку на электросвет не ловят.

Поэтому, море перешли и ладно. Дождались следующего вечера и начали с эхолотом бегать по банкам. Искать, где процент по вкладам повыше.