«Полфунта коки и фунт динамита, пожалуйста!» Серебряные рудники Боливии.⁠⁠

Взрывать в Боливии—это любимое занятие: местные шахтеры занимаются этим и на работе, и после. Вообще-то, продавать взрывчатку должны по предъявлении шахтерской лицензии, но торгуют ею бабки вроде тех, что у нас продают семечки—они и читать-то, наверное, умеют не все, какая тут проверка разрешений?

Вывозить динамит за пределы регионов, где ведется горнодобыча, тоже, вроде, нельзя—но если не тащить с собою полтонны, кто помешает? Короче, со взрывчаткой отношения здесь простые, как в мультфильмах Диснея: протянул руку, зажег бикфордов шнур, бросил шашку и склабишься—как у всех вокруг шапки посносило. Нам полкило динамита купил проводник-шахтер, он же прочел курс молодого бойца—чтобы после бомбошуток хохотать, а не корчиться, пересчитывая оставшиеся руки-ноги.

Мы решили проверить полученные навыки, отъехав подальше от Потоси—голые скалы, ни души на километры вокруг: только взорвали шашку как выскочил неведомо откуда злой индеец и, по ощущениям, гнался за нашей машиной до самого города Сукре, полсотни км. А шахтеры в Боливии—совершенно особая публика, они всегда одной ногой в могиле, отчего абсолютно бесшабашны и очень суеверны. К ним в гости туриста снаряжают словно к аварийному реактору ведут: ведь и то, и другое легко и в любой момент взрывается.

Спецовка, каски, фонарь и приличные запасы коки, сигарет, лимонада и взрывчатки—всем, кого ты в шахте встретил, надо делать подарки-жертвоприношения. Включая черта, который здесь живет и хозяйничает. Более подходящего места для свидания с дьяволом точно не сыскать—он, шаловливый озорник, терпеливо ждет вас в штреках и штольнях серебряных рудников Боливии. Серебро из Потоси, кстати, на европейскую историю повлияло как-нибудь побольше любой из самых знаменитых битв—будь то при Каталунских полях, при Ватерлоо или при Гастингсе: любую резню можно повторять многажды, пока не добьешься реванша, а деньги меняют все необратимо. Короче, здесь добывалась изрядная часть колониальных сокровищ Испании, из-за которых сначала королевство разбогатело, а потом впало в ничтожество. И мир в целом тогда тоже переменился: в древности цена золота и серебра соотносились как 1 к 3, но металла в шахтах Потоси было добыто так много, что сейчас соотношение стало 1 к 100—Верхнее Перу, как называли эти места, взорвало серебряную бомбу под глобальной экономикой Нового Времени; кого-то разорвало, кого-то чуть присыпало, англосаксов же наверх вынесло.

В боливийской шахте я диагностировал у себя клаустрофобию: вернее—спелеофобию, боязнь пещер и штреков. Чувство жуткое: ты протискиваешься по узкому коридору, задевая головой свод, через полчаса хода поднимаешь голову, отрывая глаза от пола—и понимаешь, что ты не можешь дышать, что тебя расплющивают стены, ты как сыр в сэндвиче, который кто-то сжимает пальцами и готовится разжевать. Тебя охватывает паника, но дать ей волю нельзя—кто будет волочь тебя, визжащего и корчащегося, к выходу километр с гаком? Помогла кока, одного листика хватило—судорогой схваченные легкие расправились и задышали. Хотя какое задышали—штреки хоть и глубоки, но пробуравлены на высоте в 4 километра: в общем, паника попустила.