Поединок⁠⁠

Давно ничего не выкладывал, наверное все про меня забыли. Тема конечно иная, но захотелось отвлечься.

— Выходи, грязная скотина! — рыцарь уже давно стянул шлем, больше похожий на ведро с дырками, и сейчас, оттянув завязки подшлемника, стирал грязной тряпкой пот.

— Простите? — низкий рокочущий рык, вылетевшей из пещеры, воина заставил подпрыгнуть. Он спешно нахлобучил шлем и, впихнув руки в рукавицы, сжал рукоять широкого меча:

— Выходи, — заорал из шлема. Звук вышел не так, чтобы очень воинственным, уже изрядно надсаженное горло не справилось, смазав и подпортив все впечатление.

Увы, из пещеры никто не вышел.

Рыцарь изрядно устал, выслеживая своего соперника и врага, а после карабкаясь по камням, все время вверх и вверх. Неужели этот червяк не мог вырыть нору где-нибудь пониже? В другое время воин предпочел бы отдохнуть, но опасался, что затянул вызов на поединок — у него просто не хватит решимости после. Да и не дело славному рыцарю отступать перед трудностями. Впрочем, его благоразумия все же хватило не соваться внутрь пещеры. Уж больно угрожающе выглядел ее широкий зев наполненный темнотой.

— Простите, — повторился рык. — Я не готов к приему гостей, приходите завтра.

— Чего? — воин сдернул шлем и истошно заорал.- А ну, вылезай, скотина.

— Да что же это такое? — в пещере возник звук, схожий с громыханием мельничного жернова, если бы его волокли по камням, перемежаемый гулкими шагами. Правда наружу враг не вылез, остался в темноте. Но теперь, его голос стал отчетливей, уже не искажался эхом.- Что вы себе позволяете? Разве я давал повод для оскорблений?

— Эээ... — не нашелся рыцарь, — Ты чего? Ты же — дракон?

— И что? Даже если я — дракон, а я-то считаю, что тем более, что я — дракон! Это не дает вам, сударь, никакого права ругать меня.

Рыцарь опешил. Совсем не так он представлял себе эту встречу. По его прикидкам, чудовище должно было в клубах дыма, грузно переваливаясь и оглашая небеса своим ревом, броситься к выходу из пещеры. А там, славная сеча и он, сэр Готтард рыцарь Долинный, кавалер ордена завязки и закваски, обязательно вышел бы победителем. А за такой подвиг был бы непременно награжден землями и овеян вековой славой.

— Что вам нужно тут, сударь? — раздалось из пещеры, сбивая рыцаря с мысли.

— Я пришел, — голос снова сорвался, и рыцарь спешно откашлялся. — Я пришел бросить тебе вызов, жестокое чудовище. Освободить прекрасных дам, коих ты скрываешь в своем логове и вернуть людям награбленные тобой сокровища.

— Позвольте? — дракон был явно удивлен. — Каких прекрасных дам? Нет у меня тут никаких дам, ни прекрасных, ни уродливых, вообще никаких. И что за сокровища? Я никого не грабил. Потрудитесь объясниться, с чего такие голословные обвинения?

— Как нет дам? — уткнув меч острием в небольшую ямку в камне, рыцарь тяжело навалился на рукоять. — А куда ты их дел?

— Никуда я никого не девал. Нет тут дам и не было. Меня не интересуют эти ваши дамы.

— Ааааа, взревел рыцарь, так ты — мужеложец! Гнев Господень ждет тебя!

— Чтоооо? — рев из пещеры чуть не свалил своей мощью воина с ног. — Я — не мужеложец! Как вы смеете? Требую взять ваши слова назад, а не то буду вынужден ответить на оскорбление агрессией!

— Ой, ну ладно, — смутился рыцарь. — Я же только предположил. Простите, — повинился он.

— То-то же. Меня не интересуют межвидовые связи, потому и нет у меня ваших дам. Я предпочитаю дам наших — дракониц, но и их у меня в пещере нет. К сожалению, — тихо добавил дракон.

— Ну, а сокровища же должны быть! — рыцарь только сейчас понял, что упустил шанс схватиться с чудовищем, поспешно извинившись. Впрочем, назвав дракона мужеложцем, он все же был неправ, а значит, это не была бы победа добра над злом, правды против неправды. Да и как бы он потом рассказывал о своем подвиге. Одно дело победить дракона, другое дело связаться с драконом-мужеложцем. Нет этого добра ему не надо.

— Нет у меня никаких сокровищ, — раздраженно бросил дракон. — Если не считать конечно сокровище моего разума.

— Как нет, — растерялся рыцарь, — а если найду?

— Так, я вообще не понял, сударь. Вам чего здесь надо? Вы ищете повод напасть на меня?

— Нуууу, — смутился воин, но Кодекс обязывал его говорить только правду врагу. — Вообще-то, да. Слушай, дракон, а может ты слетаешь и быстренько украдешь какую-нибудь принцессу? А я, тебя победив,освобожу ее?

— Да вы в своем уме?! Какую еще принцессу? И зачем бы мне оказывать вам такую услугу? Да и вообще, не знаю, как вы представляете победу надо мной с таким примитивным подходом.

— Ну что тебе стоит-то? Или вон слетай сожги пару деревень, а я спасу край от жестокого чудовища. Конечно, принцессу было бы лучше, хотя кто знает, какая тебе там попадется. Вот у нашего дофина дочка страшна аж жуть: зубища черные, сама худющая, как щепка, ни сиськи значит, ни вообще схватиться, волосья редкие, а голос... Не....ну ее эту принцессу. Лучше спасти мир! Там селяночки разные, можно будет самому выбрать, уж такому герою ни одна не откажет.

— Простите, я вам не мешаю? — голос дракона вновь вырвал рыцаря из страны грез. — Я все равно не собираюсь никуда лететь и никого жечь. Я вообще пацифист, предпочитаю мирные решения.

— Мужеложец! — взревел рыцарь, — Я знал! Гнев Господень да падет на тебя!

— А ну тихо! — рявкнуло из пещеры, — Не педераст, а пацифист. Это значит, любящий мир. Мы пацифисты считаем, война — это плохо.

— Фу, — сплюнул рыцарь. — Уж лучше бы мужеложец. Все равно ты — чудовище, а чудовище должно быть повержено.

— Да что же это такое? — возмутился дракон. — Неужели нет в вас ни капли мысли, о том, что надо оставить меня в покое и идти по своим делам.

— Нет во мне сомнения, ты — дьявольское отродье и нет у тебя ни единой возможности уйти от праведной мести! — Рыцарь приосанился. Да, после чествований он закажет придворному художнику картину, и тот должен будет изобразить воина именно в такой позе. Можно даже нарисовать его не рядом с пещерой, а уже рядом с поверженным монстром...

— Понятно, — задумчиво пророкотала тьма, и из пещеры метнулась огромная лапа с острыми когтями. Сверкнув зеленой чешуей на солнце, она немедленно припечатала не успевшего среагировать воина. В стороны полетели брызги крови, задребезжал по камням широкий меч.

Лапа приподнялась, вслед за ней из темноты показалась гигантская морда ящера. Презрительно скривившись, дракон плюнул плазмой,счищая с лапы брызги крови и ошметки, бывшие недавно нахальным человечком. Брезгливо помахав лапой в воздухе, он выдохнул долгую струю огня запекая останки рыцаря. Дождавшись пока все железо растает и закипит, а плоть неудачника обратится в невесомый пепел, дракон грузно развернулся и побрел обратно в недра пещеры. Быть может, ему еще удастся досмотреть тот прекрасный сон в, котором он был бабочкой и порхал с цветка на цветок под ярким летним солнцем