Первый триумвират. Часть 9. Перед бурей⁠⁠

Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen)

Читайте также:

• Первый триумвират. Часть 1. Разрушенные планы

• Первый триумвират. Часть 2. Возвращение героя

• Первый триумвират. Часть 3. РКМП - Республика, которую мы потеряли

• Первый триумвират. Часть 4. Консульство Юлия и Цезаря

• Первый триумвират. Часть 5. Бешеный пес

• Первый триумвират. Часть 6. Герой Галлии

• Первый триумвират. Часть 7. Триумвират возвращается

• Первый триумвират. Часть 8. Полыхающая Галлия

Перед каждой бурей случаются события, которые напрямую с ней не связаны, но уже после нарекаются её предвестниками. Как мне кажется, именно таким предвестником беды стала смерть при родах в августе 54 года до н.э. жены Помпея Юлии. Познавший вкус идеальной жизни, Помпей потерял один из важнейших её элементов - любимую. Эта смерть стала потрясением не только для него, но и для всего Рима. Их пару в народе любили, Юлия ведь была дочерью Цезаря, заступника за народ и героя Галлии, а её муж - величайшим полководцем Республики. И вот она ушла. Хотя Помпей хотел захоронить прах любимой у себя в поместье, народ начал требовать сделать это на Марсовом поле в знак уважения к усопшей.

Но в Риме, как обычно, были и те, кто усопшую, может, и уважал, но не уважал её мужа. Консул Луций Домиций Агенобарб развернул кампанию с целью запрета похорон на Марсовом поле для Юлии, чем в очередной раз напомнил Помпею почему он, собственно, участвует в триумвирате. Причем карма по Агенобарбу прилетит почти мгновенно. Выборы консулов в 53 году до н.э., отличались прямо каким-то запредельным уровнем подкупа избирателей. Да еще и при покровительстве консулов текущего года двум из претендентов, с которыми они заключили ПИСЬМЕННЫЙ ДОГОВОР!!! Консулы за это должны были получить по 40 миллионов сестерциев каждый! Помпей с нескрываемой радостью через одного из народных трибунов вскрыл весь этот схематоз.

Далеко идущих последствий смерть Юлии не имела: хотя брак и был политическим, Помпей не разрывал с Цезарем связи, так как они всё ещё были нужны друг другу. Но то, что на одну связывающую ниточку в их отношениях стало меньше, сыграет свою роль. Сам Гай Юлий из-за напряженной ситуации в Галлии выехать и проститься с дочерью не сможет. В её честь он пообещает провести масштабные игры после своего возвращения в Рим, но в реальности это событие произойдет только в 46 году до н.э.

Событие же, которое определит будущее Республики, произойдет не в Риме, а в песках Парфии. Красс, отправляясь в поход, намеревался напасть на Междуречье, но решил делать это не из Армении, откуда путь хоть и длиннее, но не пролегает по пустыням, удобным для действий конницы, а из Сирии напрямую. В данном случае он делал ставку на скорость, рискуя в моменте, но выигрывая много больше, если удастся достигнуть городов Месопотамии. Позже схожую стратегию успешно реализует Траян, так что сама по себе она не была ошибочной. Более того, у такого агрессивного подхода была и причина: Красс пообещал поддержку претенденту на трон Парфии Митридату в обмен на уступки в Месопотамии. Положение потенциального союзника Рима все ухудшалось, и требовалось как можно быстрее соединиться с ним.

Проблемой было то, что римская армия делала упор на тяжелую пехоту, а персы - на конницу. Римская конница была отличным средством, чтобы кошмарить галлов, но против парфянской она оказалась довольно посредственной. А легионеры плохо умели бороться с легкой конницей, осыпавшей их градом стрел. Красс мог рассчитывать на превосходство римской дисциплины и стойкости, однако, как покажут дальнейшие события, если план войны летит к черту, никакая дисциплина тебя не спасет.

Первый этап кампании прошел успешно - римляне пересекли Евфрат, вторглись в Междуречье и захватили несколько городов, так как оказывать сопротивление было толком и некому. Однако пока легионеры возились с осадами, их потенциальный союзник Митридат был повержен, и в Парфии установилась власть его оппонента. Для Красса поход резко осложнился, так как его легионы буквально повисали в пустоте - снабжения из Сирии толком не было, римляне находились на враждебной территории, а для полноценного завоевания Парфии теперь требовалось значительно больше сил. Поэтому Красс не стал рисковать и отступил в Сирию.

Если бы в следующем 53 году до н.э., дождавшись подкреплений, Красс не решил повторить нападение на Парфию, то его действия в кампанию 54 года до н.э. можно было бы назвать образцовыми. Однако попытка повторить её в куда худших условиях - ведь парфяне тоже готовились к войне - выглядит, как минимум, крайне самонадеянной. Я не берусь утверждать, что зимовка в Месопотамии была 100% лучшей альтернативой, но без базы снабжения в Парфии, чисто на внешних поставках из Сирии и Армении по недружественной территории, наступать было смертельной авантюрой. Однако Красс решился на неё и допустил критическую ошибку - выбрал в проводники ненадежного человека, который заведет римлян в ловушку. Знаменитая битва при Каррах стала трагедией и для Красса, и для Рима.

Во-первых, в ней погибнет Публий Красс, чью голову парфяне радостно будут показывать Крассу старшему и выведут его этим из равновесия. Погибнет и сам Красс, то ли из-за коварного предательства парфян во время переговоров, то ли из-за череды нелепых случайностей, приведших к драке. Смерть Красса стала шоком для всех, что для его союзников, что противников. Красс определенно не был хорошим человеком, даже в римском понимании. Но столь нелепая и бесславная смерть была настоящей издевкой над ним: жил грешно и умер смешно.

Во-вторых, римская армия понесет огромные потери, и в следующие годы Малая Азия и Сирия подвергнутся нападению парфян. Этот конфликт по факту заложит основы для постоянного возобновления стычек Рима и Парфии. Не то чтобы без Красса рано или поздно они не начались, но из-за его поражения эти стычки приняли уже на старте характер “око за око”.

В-третьих, когда новости о разгроме дойдут до Рима, все будут пребывать в довольно серьезном шоке. Вся сеть клиентов Красса держалась на его фигуре и, естественно, деньгах. Без него многие римские политики повисали в воздухе и вынуждены были начинать искать новых покровителей. Из активных игроков в Риме остались: оптиматы под руководством Катона и Бибула, Помпей, Цезарь, Клодий и Милон. Причем разница между последними двумя была незначительна - Милон хоть и играл на стороне сената, но имел все шансы стать самостоятельной фигурой, если Клодия удастся вывести из игры.

Вы спросите, а как же Цицерон? А он был был связан с триумвирами должком за помощь в возвращении в Рим. Хотя по убеждениям Цицерон хотел, всё же, быть с оптиматами, но не мог из-за твердолобости Катона и сближения Бибула с Клодием. В результате Цицеро оказался, скорее, важным политическим инструментом, нежели самостоятельной силой. И инструмент этот сейчас был в руках у оставшихся триумвиров.

Еще интереснее с Цезарем. Он, определенно, был значимой политической силой, но в Риме его не было, и ситуация в Галлии в 54 - 52 годах была такова, что посвящать внимание политике он мог не так уж и много. Агенты Цезаря в Риме действовали, но единственной мощной политической фигурой, работавшей в его интересах был… Помпей. Так что эти оба были зависимы друг от друга довольно сильно.

Неопределенность из-за смерти Красса усугубила нарастающий политический кризис из-за выборов. После коррупционного скандала при избрании консулов в 54 году до н.э. новые провести оказалось невозможно из-за обострения фракционной борьбы. Только к лету 53 года до н.э. удалось, наконец, выбрать высших магистратов, причем исключительно из-за давления Помпея на сенат. Это подарило краткую передышку перед новым обострением. Потому что Клодий собрался идти на выборы преторов, а потому начал активную политическую агитацию. “Бешеный пёс” намеревался в очередной раз стать королем римской толпы, выдвинув максимально популистскую программу, главным элементом которой стало перераспределение вольноотпущенников из 4 городских триб во все 35. Это решение увеличило бы политический вес либертинов и привлекло немалое число последних в ряды банд Клодия. И так постоянно происходившие в городе схватки банд Клодия и Милона теперь приобрели особый размах, из-за чего выборы снова были сорваны до конца года!

Клодий, всё ещё сохранявший видимость хороших отношений с Помпеем и Цезарем, мог надеяться, что если выборы-таки состоятся - он на них победит. Однако надежды его прервал наемник-гладиатор Милона, пырнувший Клодия во время небольшой потасовки. В сенате многие, после получения новости о смерти “бешеного пса”, с облегчением вздохнули, а потом в ужасе стали разбегаться по домам. Потому что эта же новость вызвала у плебса бурю ярости, подогреваемую трибунами, сторонниками убитого. Разгоряченные митингующие винили в смерти Клодия сенаторов, и потому его тело принесли в курию и там же и провели процедуру кремации!!!

Пока тело главного противника сената превращалось в пепел, а здание, призванное олицетворять собой саму Республику, пылало, никто не понимал что же делать. Город погрузился в хаос, никто не давал гарантии, что завтра озверевшая толпа не пойдет уже резать сенаторов. Ситуацию требовалось решать быстро, но в Риме не было никого, кто мог бы это сделать. Кроме Помпея. Он легко мог призвать своих ветеранов и обеспечить с их помощью порядок в городе. Как бы Катон и Бибул ни боялись и ненавидели Гнея, сложилась ситуация, что без него подавить беспорядки было невозможно.

Поэтому сенат без выборов впервые в истории выдал Помпею экстраординарное консульство без коллеги. Едва ли тот сам мог предполагать, что судьба подкинет ему такой подарок. Для умиротворения города Помпей экстренно провел законы о нарушениях на выборах и о насилии. Последний нужен был для преследования сторонников Милона и Клодия, а первый - намекнуть всем политикам, что встречать уже второй год подряд без консула это перебор. В апреле в Рим были введены легионеры Помпея с целью обеспечения суда над зачинщиками беспорядков, в том числе и Милоном. Любые попытки провоцирования волнений легионеры пресекали быстро и решительно. Город был умиротворён, лидеры беспорядков изгнаны, а Помпей в знак окончания кризиса сам выбрал себе коллегу до конца года.

Казалось, что ситуация вновь пришла в норму, но эта норма была совершенно иной, нежели прежде. Пока Цезарь завяз в Галлии из-за восстания Верцингеторикса, в Риме осталось всего две крупные политические фракции - Помпей и оптиматы. И никто пока не понимал к чему все это приведет.

Продолжение следует...

Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat!

Пост с навигацией по Cat.Cat

Также читайте нас на других ресурсах:
Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши книг.
ВК ↩ –наша Родина.