5

Отрывок из альтернативной истории. Фрагмент 8

Пространство Тысячелетней империи.

Берлин. "Шарите" – сводный комплекс военно-медицинского назначения Тысячелетней империи.

Конец февраля 1959 года.


Восьмая очередь строительства крупнейшего в империи медицинского учреждения в этот рассветный час была пуста. Ввод в эксплуатацию был намечен на 1960 год, и Эмилю Леебу очень хотелось затмить этой постройкой все то, что было построено до него в Берлине его предшественником.

Сейчас, шагая в сопровождении Альберта Шпеера и немногочисленных приближенных по перекрытиям бетонного каркаса госпиталя, Второму канцлеру оставалось лишь удивляться, что программа послевоенной реорганизации до сих пор обходила стороной действительно нужные городу гражданские сооружения. Музей покорения мира, Памятник имперским колонистам Африки, Континентальные сверхмагистрали, связавшие сверхдержавы: Ленинград – Нижний Новгород – Уфа – Астана – Урумчи – Ланьчжоу – Шанхай, и материки империи – Африку и Северную Евразию – Уфа – Ашхабат – Бендер Аббас – Оманский Касаб – Аден – Джибути – Аддис Абеба и дальше в сторону Южной Африки… Разросшаяся Империя требовала бдительности, внимательности, а иногда – вмешательства, но только Лееб обратил внимание на Берлин. Отмена только одного решения о производстве танков "Е-400", кодовое обозначение "Клоп", он же "Бакенбарды нашего вождя", махина стоимостью в 800 000 марок за штуку, предшественник Лееба на себя тратил меньше, чем на этих мертворожденных монстров, махина, способная на равных вести артиллерийскую дуэль с корветом – давала чудовищную экономию средств. Когда Шпеер приводил эти цифры, канцлер только и думал о том, чтобы его челюсть не отвисла до пола от шока. Популярность среди жителей столицы давала политическое преимущество перед партийной оппозицией.

Наверное, когда-нибудь, самому себе, в честь своего правления, он закажет ему памятник в виде решетчатой конструкции – каркаса здания, освещенного изнутри и снаружи ярким светом.

Гулкое эхо шагов разлеталось далеко по недостроенному корпусу, сливалось в унисон и вызывало ощущение того, что это марширует целый полк солдат, а не дюжина человек.

Совпадение или нет, но этот звук напомнил Шпееру стук молотков в его архитектурной мастерской, когда шедший сейчас впереди канцлер решил внести свои коррективы в переустройство Берлина. И не где-нибудь, а сразу в центре – Народной Зале. Если раньше орел просто опирался о земной шар, то теперь его когти вонзались в глобус, сжимали его в месте прокола, и из этих мест текла воплощенная в золоте кровь. Кровь проливалась ниже, превращаясь в озеро, из которого вырастали и возвышались стилизованные фигуры представителей Истинного народа империи. Яркий блеск золота ночью сменялся на электрический блеск, знаменуя тем самым вечность Тысячелетней Империи.

Стиснув до боли зубы, министр работал инструментом, меняя макет, под одобрительные кивки оккультных ослов из общества Искателей истины и лично канцлера Лееба. Именно тогда Второй канцлер стал личным врагом Альберта Шпеера. Именно тогда он поклялся сам себе низвергнуть Эмиля Лееба. Шаг за шагом, удар за ударом, его паника усилится, он растеряет весь свой авторитет и всю свою власть и она рухнет в руки Альберта Шпеера.

И для этого надо использовать каждый удобный случай. Шагая навстречу восходящему солнцу по строительной площадке комплекса "Шарите" Его Превосходительство почетный архитектор и первый советник Империи Альберт Шпеер подсознательно чувствовал, что сегодня наступил подходящий день для нового удара на шахматной доске имперских политических интриг.

Дубликаты не найдены

0

Так то гут, но дофига сюжетных линий. На 8 коротких частей 4 ветки.

Косоглазые подводники, спецназер попаданец, политик клаустрофоб и чукчинский Кастанеда. Путаться уже начинаешь. Но написано хорошо

раскрыть ветку 3
0

Спасибо)) Что поделать) фантазия буйная)) сюжета единого нет))

раскрыть ветку 2
0

Да все Гут, повторюсь. Спасибо за вашу работу :)))

раскрыть ветку 1
Похожие посты
46

Лифт в преисподнюю. Глава 43. «Бывший» с рыжей бородой

Предыдущие главы


— Ты кушай-кушай! Это твой ужин.


— Ага, — опомнился Саша и нервно принялся за еду.


— Я давно наблюдаю за этой тварью. «Рыбаком», хм.


— Сколько? — с набитым ртом спросил он.


— Месяца два. Но они для меня, как вечность, — тяжелым голосом ответила Маша.


— Понимаю.


— Там убили кого-то. Даже уже и не помню, как, — упершись взглядом в стену, продолжила рассказывать женщина. — Кажется, кто-то в машине той долго орал. Но тогда почти весь город кричал, так что не могу сказать точно.


Казалось, что ей было нелегко говорить об этом. Но почему? Ответ на этот вопрос гость надеялся узнать позже.


— Люди же каждый день умирали тогда. Те три дня. Потом оставшихся добивали ещё с месяц. Ну как добивали, дожирали… А потом «трупники» просто бродили по улицам толпами. И вот в первые дни, эта машина, кажется, и горела, — кивнула в сторону упомянутого авто хозяйка квартиры. — Он, видимо, там и «засел» после этого. А потом ещё несколько бродяг было.


Саша прервал трапезу и внимательно посмотрел на Машу.


— Да. Какие-то бродяги. Здесь дворами ходили. Но по большей части неприятные люди это оказались.


— В смысле?


— В том смысле, что плохие. Один раз двое парней шли, и девчонка с ними, — скучным будничным тоном пояснила рассказчица.


— Ну и?


— Так руки у неё были связаны. И вели добры молодцы её на верёвке.


— Да ладно?! — удивлённо воскликнул собеседник.


— Прохладно! — в тон ему, не очень вежливо, ответила Маша.


— Так и что дальше-то было? — проглотил Саша её грубость, ради скорейшего продолжения истории.


— Компания шла по парковке. Там же, где и ты нарвался. Смотрели, видимо, машину себе. Не знаю! И знать не хочу. Ну а эта зараза, видимо, давай им там мурлыкать.


— Звал их?


— Не знаю я, что делала эта тварина! Я ж сверху, не забывай, не слышу толком. Но в городе-то тишина теперь, и вроде правда, она издавала звуки свои! Ты ведь тоже слышал?


При этих словах больной почувствовал, как у него внутри пошевелилось нечто неприятное. Иное. Сглотнув слюну в секундном приступе тошноты, он кивнул.


— Тебя самого случайность спасла. Я когда крикнула, ты обернулся, — попыталась повторить то его движение Маша, — а «трупник» в это время тебя лапой своей ударил, — женщина взмахнула рукой. — Ты, получается, на звук развернулся и чуть-чуть назад отклонился. И он, видимо, промахнулся. Мне кажется, примерно так получилось.


«Да. Как-то так всё и было», — поёжившись, согласился Саша.


— Но тварина-то не знала, что с тобой она промахнулась! Ведь зацепила же всё-таки? Чувствует же, наверное, это? Не понимала же она, что не мясо зацепила, а куртку. Для неё ведь нет различий? Ну это я так надумываю себе. Она же не может оказаться умной-разумной? И поэтому, наверное, просто полагаю, — женщина как бы примирительно развела руками, — она тебя не пыталась ещё раз наколоть! Потому что ты для неё уже был наколот. Иначе бы тебе конец однозначно!


Есть перехотелось.


— Ладно. Продолжаем не про тебя. И вот шли они по парковке. И подошли к этой машине. Посмотреть, что там такое. И тварь первого парня проткнула.


Немного помолчала, видимо, вспоминая, как всё случилось. Или свои ощущения от увиденного. Посмотрела в коридор. Потом на Сашу.


— Ты же, наверное, помнишь, он когда рукой выстреливает из себя, то как будто взрывается. Ошмётки всякие летят. Мне толком не видно, но на зрение своё я никогда не жаловалась. Вроде что-то брызгает из «трупника» машинного.


Мужчина несколько раз кивнул, но говорить ничего не хотелось. Эти воспоминания и так уже перебили ему аппетит.


— Он, значит, проткнул первого парня. И девушку, похоже, что ослепил. Чем-то ей в глаза попал.


— Ну она же отползла? — не удержался от вопроса Саша.


— Куда девчонка отползёт? Она же привязана была к его поясу! Или к руке. Не помню уже. Я же сразу сказала, что они её на верёвке вели. Я ещё не сразу в это поверила. Думала, вдруг показалось. А может, просто они так привязались друг к другу, чтобы… не потеряться, не знаю…


— Так и что с ней?


— Парня этого он сожрал, — будничным тоном продолжала Маша. — А девчонку вместе с верёвкой затащил к себе. И, полагаю, тоже сожрал.


— Ну она же кричала бы во всё горло! Мы бы тоже у себя услышали?


— Не кричала она почему-то. Хрипела что-то вроде бы, кувыркалась, но не кричала и ничего не говорила. Может, даже немая была.


— Немая? — скривил лицо Саша от показавшегося ему дурацким предположения.


— Ну не знаю я! — немного разозлилась рассказчица. — Немая она была или глухая, а может, этот «трупник», когда взорвался, что-то выплеснул на неё. Сонную слюну какую-нибудь. Не знаю. В общем, печальна судьба девчонки.


— Так, а там же ещё один был.


— Да. Стоял, смотрел. Такой крупный, кажется, с рыжей бородой.


— Смотрел? Он её не спас?!


— Нет, — спокойно ответила Маша. — Стоял в сторонке. Курил.


— Но почему? Я не понимаю!


— Ну а почему девчонка связанная была? — с вызовом посмотрела на своего собеседника женщина.


— Может быть, её «бывший» укусил, и они связали её, пока ждали…


— Я такой вариант, если честно, не рассматривала, — холодно прозвучал ответ. — Девчонка-то нормальная была с виду. Как я смогла рассмотреть. Хотя, возможно, ты и прав. Но моё предположение другое.


Саша покосился на Машу.


— Ну, ты мальчик взрослый. Понимаешь, о чём я. Сейчас проще с «бывшими», как ты их называешь, управляться, чем с людьми. Тем более с такими. Ты думал, раньше людишки погано себя вели? А вот оказалось, что всё это ещё были цветочки.


Она немного помолчала.


И он не находил слов. Был раздавлен рассказом и опечален судьбой несчастной девушки, так глупо умершей в это страшное время. Или не глупо? А подло. И как ему растить сына в таком мире?


— Люди сейчас отвратительные. Я этих как-то сразу отличила. Двигаются плохие люди всегда отлично от таких, как ты. И не крикнула им. А тебе крикнула. Ты не такой.


Саша ничего не понял из её последней фразы. Мистика какая-то! Маша как-то странно на него смотрела. С добротой? С доверием? С заботой? Нет, всё не те слова. С надеждой. Но надеждой на что? Что за чепуха?


— То есть, ты считаешь, что эти парни ту девчонку взяли в рабство? Или как-то так?


— Как минимум. Или как-то так, — словно передразнивая, добавила последнюю фразу хозяйка квартиры.


— Ничего себе! — в сердцах сказал Саша. — Но зачем? Да что же это такое? Мы же сейчас все вместе должны держаться! Объединяться как-то против общей беды.


— Ага. Ищи дураков.


— Нет, ну правда. Каких дураков? Без дураков! Я думал о подобном… Предполагал, что где-то это может быть. Но не о прямо таком вот! Как ещё нам выживать-то? Сколько нас вообще осталось?


— Не знаю, как. Но тот третий рыжебородый тип убегал от твоих «бывших» в сторону центра города.


Мужчина удивлённо поднял брови.


— Да, «трупники» тут как тут через несколько минут были.


— «Первые»?


— Скорее всего.


— Он убежал?


— Здоровый мужик. С ружьём. А выстрелов я не слышала… Думаю, да. Смог убежать от этих недоделков.


— Знаешь, я никому живому зла не желаю, но надеюсь, что не убежал он.


— Я тоже. Ну если увидишь «бывшего» с рыжей бородой, то будешь знать, кто это.

Показать полностью
64

Механическая рука Питера Хаммера

часть первая


Питер Хаммер, старшина первого класса, канонир крейсера «Рука Господа», отправленный в отставку по ранению, сошёл на раскрошенный бетон посадочной площадки цепеллинов близ Кейт-Йорка, и немедленно закурил. Он провел в воздухе восемьдесят часов, его немного мутило, то ли от небесной болтанки, то ли от выпитого, ему было не до красот Манхэттена.

Статую Дружбы, возвышающуюся над островом Бедлоу, он заметил, только выдохнув табачный дым в октябрьское небо. Фермерша, олицетворяющая Америку, стояла, воздев серп, рядом с плечистым Кузнецом, олицетворяющим Россию. Пит Хаммер смотрел на сияющие груди Фермерши, пока не стало больно глазам. «Вот я и дома, — подумал он. — Вот я и в дома».


***


Питер Хаммер поднялся на борт цепеллина R-34 в Дорчестере. В Англии лил дождь и дул пронизывающий ветер. На входе в цепеллин у него отобрали спички и курево. Хаммер получил ключ от двухместной каюты, поднялся на свою палубу, открыл дверь и оказался в крошечной комнате с двухъярусной алюминиевой коечкой, складным умывальником, зеркалом и откидным столиком.

Верхняя полка была застелена синим шерстяным одеялом, а всю нижнюю полку занимал тусклый цинковый гроб. Хаммер бросил чемодан на верхнюю койку и вышел в коридор к рыжему лейтенанту-англичанину, стоявшему около трапа на нижнюю палубу.

— Что-то случилось, сынок? — спросил лейтенант, ухмыльнувшись так, что у Хаммера возникло острое желание съездить этому лайми по роже.

— Хочу узнать имя соседа по каюте, сэр. Сам-то он неразговорчивый.

— Люкас Фарбаут, капитан ВВС, — ответил лейтенант, справившись со списком. — Ещё вопросы?

— Да, сэр. Где располагается бар?

— Прямо по коридору есть ресторан.

— Спасибо, сэр.

— Не за что, сынок. Он не работает.


Хаммер вернулся в каюту. В шкафчике над складным умывальником нашёлся мутноватый стакан. Хаммер выдвинул столик, поставил на него стакан, достал из чемодана первую бутылку vodka, налил, посмотрел на гроб и сказал:

Zaaz-no-come-stuff, капитан Люк Фарбаут, сэр!

После чего немедленно выпил.

Когда первая бутылка vodka закончилась, он встал и посмотрел в зеркало. Бледный парень с россыпью веснушек, сломанным носом и щетиной. Три года войны. Лицо осталось таким же, как и в сорок третьем. Лицо парня, увлекающегося боксом, предпочитающего пиву молочные коктейли, платящего три четвертака за фильм в автомобильном кинотеатре. На экране идёт «Грозовой перевал» с Лоуренсом Оливье и Мерл Оберон, а они с Флорой Паркер целуются на заднем сидении. Да, лицо осталось тем же, только заострилось, обжалось, теперь он пьёт, курит, он видел оторванную человеческую голову, он спал с проститутками и забыл о боксе, лишившись левой кисти.


Питер посмотрел на свою новую руку, виртуозно собранную из ясеня и никелированной стали, осторожно пригладил ей волосы. Русский врач рекомендовал пользоваться рукой почаще, чтобы скорее привыкнуть. Механика. Чудесная русская механика. Родную клешню Питеру отхватило немецким осколком, влетевшим аккурат в иллюминатор. Да, теперь в несессере кроме бритвы и помазка Питер возит маслёнку с ветошью. Но грех жаловаться, капитан, сэр, этот же осколок снес полбашки французу Анри Бальдеру, а такое не чинят даже русские.

Питера слегка качало. Он понял, что последнюю фразу произнёс вслух.

Механическая рука Питера Хаммера Рассказ, Фантастика, Альтернативная история, СССР, США, Длиннопост, Продолжение следует

На откидном столике стояла круглая жестяная банка с крекерами, три банки фасоли с мясом и несколько плиток шоколада из «Пайка Д», чёрного и твёрдого, будто карболит. Натюрморту явно чего-то не хватало. Питер открыл чемодан и достал вторую бутылку. Русские в госпитале закусывали vodka ломтями просоленного свиного жира, которое называли salo. Питер не смог заставить себя даже попробовать эту гадость.

Zaaz-door-of-view, капитан Люк Фарбаут, сэр! — сказал он цинковому гробу, откупоривая вторую бутылку.

Выпив, Питер открыл фасоль и съел её холодной, аккуратно орудуя ножом. Ополовинив бутылку, он решил, что неплохо бы почистить зубы. Он полез за несессером, но, уже достав его, передумал, стащил с себя ботинки, погасил тусклую лампочку и вскарабкался на свою койку. Голова его кружилась, как и всегда бывает после vodka. «Домой, — подумал Питер. — Я наконец-то лечу домой». Потом он уснул.


***


Питер Хаммер вошёл в здание таможни, положил фанерный чемодан на длинный стол перед инспектором и откинул крышку с трафаретными буквами «US NAVY».

— Где служил? — спросил его инспектор, и Питер увидел татуировку в форме якоря на его руке.

— Четвёртый флот, сэр. «Рука Господа».

— Где ранен?

— В Балтийском море.

— А я на субмарине «Жёлтая Рыба». Двести сорок девятый проект. Слыхал?

— Конечно.

— Потерял ногу и половину задницы.

— Такие дела.

— Отправили в отставку? — спросил инспектор.

— Списали подчистую, сэр.

Инспектор заглянул в чемодан, но не стал прикасаться к вещам Питера.

— Оружие везёшь?

— Сдал в арсенал на корабле.

— Трофейное оружие есть?

— Нет, сэр. Меня предупредили. Из контрабанды только две бутылки vodka.

Инспектор цепко глянул в лицо Питера, сравнил с фотографией в военной книжке.

— Тебе есть где остановиться?

— Вот, вручили перед отлётом, — Питер достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его на столе. — Гостиница «Куртис-Инн», сэр.

— Ого, — присвистнул инспектор.

— Хорошая гостиница, сэр?

— Не по моим средствам. Денег-то хватит?

— Министерство обороны платит, — Питер протянул лист бумаги инспектору. — Я бы не задерживаясь поехал в Айову к родным оладушкам.

Инспектор быстро пробежал бумагу и посмотрел на Питера очень уважительно.

— Ужин с Президентом, надо же… — сказал он.

— Я и сам обалдел, — расплылся в улыбке Питер. — Лейтенант сказал, что они по всему флоту собирали парней… ну… героев, короче.

— Добро пожаловать в Америку! — торжественно сказал инспектор, и добавил интимно, сунув в руку Питеру плоскую пачку спичек:

— С возвращением, брат. Загляни вечером в «Деревянную Лошадь» — местечко неподалёку от твоей гостиницы. Сговорчивые девчонки, свежее пиво и никаких шпаков.

— Спасибо, сэр.

— Если захочешь чего покрепче пива, скажи бармену, что ты от Курта. Курт — это я.

— Заметано.

Питер козырнул, сунул спички в карман, закрыл чемодан, подхватил его мёртвой левой рукой и вышел в Кейт-Йорк.

Механическая рука Питера Хаммера Рассказ, Фантастика, Альтернативная история, СССР, США, Длиннопост, Продолжение следует

Маленькие города не меняются. Вы приезжаете в них спустя десять лет и видите те же дома и садовые скамейки, разве что парикмахерскую перекрасили в другой цвет да открыли новый магазин на месте старого. То ли дело Кейт-Йорк…


За три года, что Питер здесь не был, город, кажется, совершенно переменился. Он ходил по улицам со странным чувством, что вот-вот повернёт за угол и вспомнит город, но тщетно. Кто-то переставил местами дома и деревья, протянул новые улицы и схлопнул старые. Город вырос и окреп, стал ещё шумнее и многолюднее. Город ускользал от его памяти.

Небоскрёбы ловили окнами верхних этажей осеннее солнце. По улице шуршали автомобили, воздух пах бензином и осенью, девушки сновали мимо — настоящие живые девушки! Словно и нет никакой войны с фашистскими скотами.


Глазея по сторонам, как форменная деревенщина, Питер бродил по городу, пока не наткнулся на бирюзовое ограждение входа в подземку. Метро проглотило его, хорошенько отбило, сунуло в душный вагон, провернуло по своим пахучим и грохочущим кишкам и выплюнуло на Таймс-сквер.

Он помыкался в толпе, в тщетной попытке остановить хоть кого-нибудь. Серые плащи ловко проскальзывали мимо, его толкали и пихали, пока он не оказался прямо перед фургоном с открытым бортом, от которого упоительно пахло жареным картофелем, мясом и кукурузой.

— Быстр-р-ро! Кур-р-р-ица? Кур-р-иветка? Сосиска? — заорал на Питера смуглый паренёк, стоящий за прилавком.

— Сосиска! — ответил Питер, бросая деньги в тарелочку. — И большую картошку. Горчицы побольше!

Парень бросился исполнять заказ, а Питер вспомнил недавнюю поездку в подземке и подумал, что до войны индусов что-то не было особенно видно, а теперь они встречаются на каждом шагу. Парень протянул ему заказ, и Питер едва сдержался, чтобы не откусить сосиску прямо сейчас.

— Гостиница «Куртис-Инн»! Где? — спросил он паренька.

— Кур-р-иветка? — с готовностью заорал паренёк.

— Нет! «Куртис-Инн» тут где?

— А! Кур-куруза?

— Нет! Гости... Да ну тебя!

Питер развернулся от юного индуса и увидел стоящее через дорогу гигантское белоснежное здание с золотой надписью на козырьке мраморного портала:

«КУРТИС-ИНН»

— Вот же она! — сказал он пареньку, тыча сосиской в сторону сияющих букв. — Эх ты... — Питер задумался над подходящим эпитетом и вспомнил, хорошее русское слово, выученное в госпитале. — Эх ты, well-enok!


Швейцар у входа недоуменно посмотрел на бумажный пакет с сосиской и картошкой, но двери широко распахнул. Войдя в грандиозное фойе гостиницы, Питер обогнул фонтан из полированного мрамора, прошёл мимо кадок с апельсиновыми деревьями и подошёл к длинной стойке регистрации. Поставив на пол свой чемодан, он протянул документы симпатичной блондинке.

— Мистер Питер Хаммер, — заглянув в военную книжку и улыбаясь, сказала она. — Вы бронировали номер?

— У меня есть вот это приглашение, — ответил Питер, протягивая длинный конверт, который ему вручили перед выпиской из госпиталя.

— Минуточку, я уточню у менеджера. Можете пока расположиться на диване, — девушка показала Питеру на шикарный кожаный диван, в углу которого что-то увлечённо строчил в блокнот мужчина в шикарном бежевом костюме с набитыми плечами, вероятно по последней моде. Из его кармана торчал кончик жёлтого шёлкового платка.

Питер сунул в рот сигарету, достал из кармана пачку бумажных спичек, которую ему подарил таможенный инспектор. На коробке была нарисована детская лошадь-качалка, на которую вместо ребёнка взгромоздился здоровенный мужчина с красным пивным носом. В правой руке красноносого была зажата пивная кружка размером с хороший бочонок, а из его рта вылетал пузырь, в который художник вписал буковки:

«Деревянная Лошадь»
НАПОИМ В ДРОВА!
Таймс-сквер.
Бравым воякам скидки.

«Сговорчивые девочки», — вспомнил Питер. Ему показалось, что кто-то пристально смотрит ему в спину, даже волосы на затылке зашевелились. Обернувшись, он увидел только сидящего на диване мужчину в бежевом костюме, продолжающего что-то писать в блокнот. В огромном фойе было пустовато, никто на Питера не смотрел.

— Вам забронирован номер на тридцатом этаже, — сказала симпатичная блондинка и с обворожительной улыбкой протянула ему ключ.

Показать полностью 2
49

Лифт в преисподнюю. Глава 40. С тобой что-то не так

Предыдущие главы


«Бывшие» бродили по улице вокруг дома, где Саша нашёл своё спасение. Мужчина раз за разом восстанавливал в своей голове картину произошедшего и пытался понять, как ему теперь быть. Совершил один выход на улицу в этом новом мире, и жизнь круто изменилась. Чуть вообще не прекратилась.


Обезболивающие в сочетании с алкоголем, призванным усилить их эффект, держали Сашу в весьма странном состоянии. Если он бодрствовал, почти всегда быстро терял концентрацию. Часто не понимал, действительно ли не спит. И наоборот. К тому же, мужчина постоянно чувствовал тянущую боль в ногах, спине и голове. И противную температуру 37-38.


Но несмотря на посттравматические муки, желание понимать, что происходит, заставляло его бороться со сном и болью.


— Ну ладно, в квартиру «трупники» вряд ли смогут забраться, — стараясь успокоить своего гостя, сказала Маша и села на диван.


Саша скривил лицо от слова, которым женщина называла «бывших».


— Что? Тебе опять больно?


— «Трупники»… — отрицательно качая головой, недовольно произнёс он и облизнул разбитые губы. — Мы называем их «бывшими». Они ведь бывшие люди. Ну, раньше были людьми…


— Да не надо мне разжёвывать, и так ясно. Какая только от этого разница?


— Так я не договорил, — сдержав раздражение, сказал Саша. Вздохнул. — Мы видели, как «бывшие» забрались в одну квартиру через окна. Потому что заметили в ней людей.


— Серьёзно? — с удивлением и недоверием спросила женщина. — На каком этаже?


— На втором. Серьёзно, — кивнул гость. — Своими глазами видели. С тех пор вот стараемся смотреть из окон только через тюль... Чтобы нас с улицы не заметили.


— Ну, вполне разумно. Я хоть и на пятом живу, тоже так делаю, — согласилась хозяйка квартиры. — Ты бы завёл себе ещё одно правило: не нарываться на «трупников»!


«Хотя, может, они для тебя не такая уж и угроза» — подумала про себя Маша.


Саша нахмурился и проглотил насмешку, сказанную подозрительно серьёзным голосом.


— А ещё я недавно видел... Как один «третий» ходил и смотрел в окна.


— Что за «третий»?


— Фух, — выдавил из себя мужчина, собираясь с мыслями. — Мы для себя их разделили так… «Первые» — это, которых больше всего. Примити… — Саша запнулся.


— Примитивные? — подсказала Маша.


— Ага, — с благодарностью кивнул больной, этот разговор давался ему всё труднее. — «Первые» — самые примитивные «бывшие». Их много. Они опасны, но реально тупы, — ненадолго задумался. — То есть, они могут тебя убить запросто, дури-то в них полно. Но если ты спрячешься, то запросто и мимо пройдут. Я так думаю.


— А запах?


Саша удивлённо посмотрел на собеседницу, явно сбитый с толку.


— Ну, а запах они чувствуют?


— Думаю, да. Скорее всего. Ну не как собаки. У людей же не такое обоня…


— Обоняние?


— Да, поэтому не знаю. Что-то они точно должны чуять.


— Не зря, значит, я тогда хлоркой возле подъезда землю полила, — задумчиво произнесла Маша.


Саша вопросительно на неё посмотрел. И женщина объяснила, что сделала это после нападения «рыбака», чтобы замести следы.


— «Вторые» — это более серьёзная угроза. Они чуть быстрее. Думаю, что и сообразительнее. Уже такие, с изменениями внешности. Но их меньше.


— Меньше?


— Чем «первых», но больше чем «третьих» и прочих. Они ещё опаснее. Тут и от «первых» стоит драпать сразу. А от этих тем более.


Саша зевнул и продолжал:


— Затем идут «третьи». Они уже сильно отличаются от «первых». «Третьих» совсем немного.

Женщина нахмурила лоб и, не произнося ни слова, вопросительно смотрела на своего собеседника.


— Видела таких? — Саша задумался, подбирая слова. Сосредоточиться удавалось с трудом, картинка плыла, но он не сдавался. — Знаешь, вот «бывший» ещё на человека похож. Но уже начинает становиться… — мужчина не мог найти нужное слово. — Превращаться в кого-то другого. У него пальцы вытягиваются. И уши. Лицо становится мордой. Появляются такие, знаешь, сразу заметные изменения внешности… или даже, правильнее будет сказать, изменения тела. Если «первый» ещё в какой-то степени с виду человек. То «третий» — уже однозначно персонаж из фильма ужасов. От таких и не убежать. Они быстрее остальных.


Маша кивнула:


— Я поняла, о чём ты говоришь. Мимо моего дома такие проходили. Они ещё не плетутся по дороге, как эти твои «первые-вторые», а перебежками двигаются, — в довершение фразы, женщина быстро посмотрела в коридор и словно сама себе кивнула ещё несколько раз.


— Точно. Мы говорим об одинаковых «бывших». И вот такой… «трупник» совсем недавно бежал по твоей стороне улицы. И заглядывал в окна домов.


— «Третий»? Прямо заглядывал? — с подозрением спросила Маша.


— Ну, не так, как это сделал бы человек. Но подходил, смотрел издалека в окна. Даже во дворы забегал.


— Да ладно? Никогда за «почти уродами» такого не замечала.


Он вопросительно поднял бровь.


— Ну, «почти уроды» у нас — это твои «третьи»…


Саша не подал виду.


Но заметил.


Женщина сказала «у нас». А не «у меня».


«Что за ерунда? Может, оговорилась?»


— … а дальше уже бывают «совсем уроды» с длинными руками такие, — как ни в чём ни бывало продолжала Маша.


Саша напрягся, но не потерял нить разговора и сказал чуть дрогнувшим голосом:


— «Гончие». Так мы зовём их. После «третьих» — «гончие».


— Странные у вас названия, — ответила она, глядя в сторону.


— Да у тебя тоже. Вполне, — парировал Саша и, сам не зная, почему, сделал небольшое ударение на слове «тебя».


Женщина никак на это не отреагировала, что Саше не понравилось. Странные новые мысли начали закрадываться в его голову.


***


«Зачем она меня спасла, если было уже почти поздно? Почему она сказала "у нас"? Может, ненормальная? Или, наоборот, я уже поехал от всех этих коктейльчиков? — размышлял Саша. — Ну то есть, она чуть-чуть того? Вполне возможно. Три месяца провести в одиночестве в этом аду. Ещё и не такое с головой случится. А может, мне просто показалось? Ну оговорился человек, с кем не бывает?»


Теперь для Саши «климат» этой квартиры перестал быть комфортным. Захотелось домой. К родным. К своим, которые не предают и не обманывают. На которых ты можешь злиться, ругаться, но только потому что они свои — кусок тебя. То, что есть часть всего в твоей жизни, дне, минуте, мысли.


«Возможно, странности "проросли" в Маше уже настолько глубоко, что она и не помнит себя без них? Но наверное, я себя накручиваю».


Саша очнулся от своих раздумий и вздрогнул. Женщина сидела напротив и молча смотрела прямо на него.


— Что? Я что-то прослушал? Извини, как-то голова туго соображает. Бывает, теряю мысль, — он почувствовал, что испугался.


«С другой стороны, — предположил Саша, — возможно, эти все мысли от лекарств, алкоголя и боли? Или я просто сам потихоньку схожу с ума. Тоже?»


— Так нет. Это ты говорил, но замолчал.


«Что? Да я же спал!»


Саша ничего не ответил.


Психологический дискомфорт нарастал. Жутко хотелось уйти из этой квартиры, но он понимал, что такой возможности у него нет. Мужчина знал, что придётся остаться здесь. И возможно, бороться не только со своими, но и с чужими демонами.


— О чём размышлял? — прищурившись, спросила Маша.


— О том, что ты давно не проверяла «бывших», — глядя ей прямо в глаза, недрогнувшим голосом ответил Саша. — Только аккуратно, — как будто говоря о свершившемся факте, продолжал он, — чтобы в окне не заметили. Иначе все твои старания пойдут «коту-трупнику» под хвост, — закончил Саша, намекая на собственное спасение.


Женщина на несколько секунд задумалась:


— А ты знаешь, что и коты тоже «нетакие» бывают?


— Предполагал, но не встречал лично. А вот собаку «бывшую» убил.


Маша удивлённо подняла бровь. И улыбнулась.


— А собака тебя не кусала, случайно? — подозрительно, но всё же больше в шутку спросила женщина.


— Н-нет… — немного испуганно ответил Саша.


Она помолчала.


Посмотрела куда-то в коридор. Сделала странное движение бровями.


«Стоп. Она посмотрела куда-то? Или на кого-то?»


Обернулась. Скривила гримасу, встретившись глазами с Сашей.


— Хипленький ты совсем, Шурик. Подозрительно это всё. Странно.


— Насчёт странностей, я согласен, — сказал Саша одно, а подумал совсем другое.


— Я думаю, с тобой что-то не так.


«Я про тебя тоже так думаю, "трупник" тебя подери!»


— Что?


— А сам, как считаешь? Что бы ты думал про человека, которого искромсал этот твой, ну давай назовем его... Ээ...


— «Рыбак»?


— «Рыбак». И после «рыбака» этот человек преспокойненько выжил?


— Так ты же меня спасла!


— Спасла… но своими культями мерзкими он тебя проткнул хорошенько! И слюнями ядовитыми забрызгал тоже! Много дырок, Шурик. В тебе много лишних дырок! Но ты не заболел!


«А ведь и правда, чёрт подери эту… странную женщину. Ведь всё, что она говорит, правда».

Показать полностью
45

Лифт в преисподнюю. Глава 38. Просто звук ветра

Предыдущие главы


Женщина с любопытством взглянула на Сашу. Увидев, что он проснулся, отложила книгу и подошла ближе.


Мужчина смотрел на Машу и не знал: стоит у неё что-то спросить или, наоборот, что-то ей рассказать. Хозяйка квартиры тоже не спешила завязывать разговор. Видимо, пыталась оценить, насколько её гость пришёл в себя.


— Ты понимаешь, что сейчас происходит? — всё же спросила она.


— Да. Понимаю. Не понимаю только, как всё так произошло.


— По глупости, — строго сказала женщина. — По незнанию. По невнимательности. Ты дурень! Зачем полез сюда?


Мужчина слегка кивнул головой. Понял. От него ждут не вопросов, а ответов. Справедливо. Впрочем, она вроде и не обещала вести себя как заботливая медсестра из ванильного сериала.


Ломило виски. Пахло перегаром. Хотелось пить. Обездвиженное тело затекло. Жизнь, во всех её преимуществах, сжимала выжившего в своих объятиях.


— Меня самого зовут Саша. Я женат, есть сын, — он чувствовал себя так, будто отчитывается экзаменатору. Но такое немного унизительное ощущение всегда выгоднее перебороть: решить проблему в свою пользу и забыть. — Мы, точнее Марина — это моя жена, заметила тебя на балконе. Наш дом стоит через дорогу. Второй от перекрёстка.


— Так ты шёл ко мне? — удивилась Маша. На её лице выразилось такое недоумение, что Саша почувствовал себя ещё более некомфортно.


— В том числе, да.


— Сколько вас, ты говоришь?


— Трое: двое взрослых и ребёнок.


Собеседница скривила лицо, задумавшись. Отрицательно покачала головой.


— Ну а почему нельзя было помахать рукой с балкона? Ты же чуть не погиб, когда полез сюда!


— Мы смогли застать тебя на нём только один раз, — не соврал он.


Женщина недоверчиво подняла брови, но ничего не сказала.


— Потом, сколько мы ни сидели у окна, ты там так ни разу и не появилась, — со вздохом произнёс Саша. — Поэтому я решил проверить, не стоит ли тут одна машина, от которой у меня есть ключи, и заодно попытаться найти выживших.


Маша молча смотрела на него. В своём взгляде она не скрывала подозрительность. Недоверие. В её голове не укладывалось, зачем взрослому мужчине в здравом уме идти на смерть ради поисков какой-то машины.


Женщина вздохнула и снова покачала головой, как бы вынося вердикт: ну ты и дурачок, но несмотря на это, тебе вроде бы можно верить.


— И, как видишь, оружия у меня нет.


Тут её глаза немного подобрели. Будто услышав какую-то глупость от студента-первокурсника, она слегка кивнула в знак одобрения и отвела взгляд в сторону, собираясь с мыслями.


Волосы Маши были собраны в короткую толстую косу, перетянутую резинками. На её бледном лице уже виднелись морщины, ну или это были просто неровные полоски грязи.


Женщина вытащила из-за пояса пистолет. От глаз мужчины не скрылся и большой нож, висевший на ремне.


Без какого-либо осознанного участия Саши, его лицо напряглось, челюсти плотно сжались.


Он не знал, какая марка у пистолета, но в фильмах такие обычно полицейские направляли на преступников.


— «ПМ», — сказала она. — Тут, думаю, ничего объяснять не нужно?


Саша отрицательно закачал головой, хотя и не помнил, как расшифровывается «ПМ». Пневмат? Но он прекрасно понимал, что в конкретном случае означает демонстрация оружия.


— У вас есть еда?


— Её во всём городе полно, — уклончиво ответил мужчина.


— Да мне чужого не надо, я наоборот, — немного виновато ответила Маша, улыбнувшись. Как начальник, который рассчитывает тебе премию. — Может быть, ребёнку твоему нужно.


— Спасибо, у нас пока есть запас на пару недель, — напряжённо выдавил Саша.


— Но с водой, наверняка, туго?


— Ну, можем позволить себе только пить.


— А не мылись сколько?


— Думаю, столько же, сколько и ты.


Женщина хмыкнула и улыбнулась.


«Отлично, — расслабившись подумал Саша. — Вроде бы адекватная. И у неё есть оружие. Теперь всё может наладиться, только…»


— А что там со мной? — указав глазами на ту часть одеяла, что укрывала его ноги, спросил мужчина.


— Я не врач, но «трупник» в тебе наделал много дырок. Я, наверное, час вчера зашивала. Но может, так долго, потому что я никого живого раньше не штопала.


— Это же всё произошло вчера? — слегка удивился Саша. Ему казалось, что прошло гораздо больше времени.


— Да, утром.


— А пролежал я?


— Весь вчерашний день, ночь, ну и сегодня уже почти шесть.


— Как мне сообщить моим, что я жив? — заволновался мужчина и попытался пошевелиться. Через секунду его всего перекосило от боли.


Маша вспомнила, что Саша просил её повесить куртку на балкон. Ей тогда эта задумка не понравилась, и она выбросила грязное тряпьё. Женщина решила, что так нежданный гость может сообщить каким-нибудь своим головорезам, где он. И хотя с мужчиной, кажется, всё было в порядке, Маша не стала напоминать ему о той его просьбе. Себе дороже.


— В тебе столько новых, ненужных твоему телу дырок, что пока ты дойдёшь до дома, истечёшь кровью. Я что тебя зря зашивала?


— Да я и встать-то не смогу, боже, как же больно, — застонал он. — Зачем я только пошевелился.


— Я могла бы выйти на балкон и… — Маша задумалась. — И помахать твоей жене рукой. Она ведь, скорее всего, глаз не сводит с этого места.


— И что она поймёт? Что решит, когда я не выйду с тобой? Что я тут жить остаюсь? — немного разозлился Саша.


— Сам подумай, с чего бы мне просто так ей там размахивать? Я же про неё как бы не знаю!


— Это да, — согласился он, пытаясь вытереть слёзы о полотенца, которыми были перевязаны его руки. — Но всё равно надо конкретнее как-то.


— Хоть так, — не слишком доброжелательно бросила женщина и вышла в коридор.


Саша понял, что лежит во второй комнате квартиры, в углу у входа. За ним, скорее всего, зал, из которого можно выйти на балкон. Руки не туго, но связаны. В принципе, за какое-то время он справится с такими путами, но зачем? Ведь Саша понимал, с какой целью его связали. И, кажется, пронесло?! Но как? Почему?


Ещё он заметил одну странность в своей боли. Болели не только ноги, но и спина. Она, пожалуй, мучила его даже сильнее, но Саша не помнил, чтобы вчерашняя тварь могла ранить его туда.


Он услышал звук открывающейся балконной двери и шум улицы. Точнее, теперь это нельзя было назвать шумом, ведь все машины заглохли, как и люди... Просто звук ветра.


Женщина чертыхнулась и вернулась в квартиру.


На вопросительный взгляд Саши она ответила:


— «Трупники» ходят! С балкона заметить могут. Я там примотала тряпку белую к перилам, не знаю, может, твоя жена увидит.


— А много их там?


— Штук десять. И дальше ещё, кажется, идут, — нервно ответила она.


— Десять? Вот чёрт! Я такого количества в одном месте давно уже не видел! — сказал Саша. — Дела наши плохи.


— Смотря с какой стороны посмотреть.


— Ты о чём?


— О насущном! Ты нарвался на «трупника». Он тебя вскрыл немного. Ты выжил.


— Только благодаря тебе, спасибо, — не совсем понимая направление разговора, ответил Саша. Ему показалось, что настроение собеседницы снова переменилось.


— И ты не заразился, Саша, — строго глядя на спасённого, сказала женщина.


— Повезло…


— Шмовезло! Фигня твоё «повезло»!


— Ну может…


— Давай-ка колись, в чём дело?


— Я не понимаю, — попытался развести руками Саша.


Женщина улыбнулась от этого его жеста.


— Это я не понимаю, как ты не превратился. Тебя цапнули, а ты целёхонек. Как так? Ни одного живого лица за последние месяцы, а тут ты! Весь покромсанный, но не болезный!


Автоматически начал оправдываться мужчина:


— Я тоже этого не знаю. Но если честно, ещё даже подумать об этом не успел. Может, тот… стационарный «трупник» незаразный?


Женщина улыбнулась, закатила глаза и покачала головой с таким видом, что Саше захотелось провалиться сквозь землю.


***


Маша посмотрела на своего спящего гостя. Потом в черноту коридора. Холодно. Сыро. Страшно.


«Может ли неживой быть незаразным? Чушь! Каждый из них — сплошная кожаная банка с заразой! С гнильцой!»


Женщина встала с дивана и бесшумно подошла к мужчине. Её пальцы сжимали рукоятку ножа. Присела на корточки возле спящего. Стала всматриваться в его лицо.


«Человек, который не умер. Первый человек, который не умер от их заразы».


Лицо как лицо. Грязное. Худое. Бледное.


Маша быстро посмотрела в коридор. Словно проверила, не стоит ли там кто-нибудь. Вернула взгляд к мужчине.


Лицо чуть вытянутое. Но это как раз может быть из-за того, что пришлось худеть. С такой физиономией человек незаметен в толпе. В жизни. Везде. С таким лицом ты обычный.


«Но видимо, ты, Шурик, как раз таки и не обычный! А чем ты необычнее, тем ценнее! Но только — один ты из нас».


— Но нам всем не спастись, Саша. Ребёнок и твоя жена, уверена, ещё одна бесполезная женщина — обуза, которую мы не вытянем. С этого дна нам всем не подняться.

Показать полностью
37

Лифт в преисподнюю. Глава 35. Если ты соберёшься умереть

Предыдущие главы


Саша проснулся из-за боли.


Тело колотила странная непривычная дрожь. По венам будто протаскивали колючую проволоку. Про ноги вообще думать не хотелось. Он боялся сделать малейшее движение, чтобы не потревожить раны.


Саша помнил, что у него есть раны.


Но про то, откуда они появились, память ничего не отвечала. Поэтому мужчина не особенно понимал, что сейчас происходит. Как будто кроме боли в его голове не сохранилось другой надёжной информации. Только что-то вроде: «Лежи, не шевелись, и всё будет ОК!»


Лениво подвигал глазами в попытке осмотреться.


Вокруг темно. Но не холодно.


Хотя нет. И сыро. И холодно. Всё в порядке, мир не изменился. Просто теперь чувствуется как-то по-другому. Не так…


Он лежал на чём-то мягком. На ощупь всё это казалось незнакомым. Чужим, но не отталкивающим. Скорее, даже иным, а не чужим.


На его лежанке было хорошо. Удобно. И мягко. Когда получалось забыть про боль.


«А может быть, я про неё вовсе и не забываю — это она просто сама иногда выключается?»


Словно по расписанию, раз в несколько минут в мужчине закипала злость. Мысли путаным хороводом тянулись из разных уголков обесточенного сознания. Сказывалось действие алкоголя, но Саша не помнил о том, что пил. Ему казалось, что так и должно быть. Одну секунду — ярость, другую — жалость к себе, третью — вопрос «а, собственно, кто я?»


Он и не замечал того, что все свои мысли транслировал наружу. Причём идеально передавая «бессвязность» собственного состояния несвязной речью.


Мужчина лежал на полу на одной половине толстого ватного одеяла, второй его частью он был укрыт. Под головой и плечами — жёсткая диванная подушка.


Видимо, от стонов или бормотания проснулась хозяйка квартиры.


В слабом свете из окна Сашины глаза различили расплывчатый силуэт, который появился из темноты и направился к нему. Он не испугался приближавшегося незнакомца, потому что несколько раз забывал о нём. Его мозг постоянно переключался на мысли о боли и на злость к тому, кто ему эти страдания причинял.


— Сильно болит? — услышал он вопрос знакомым голосом от совершенно незнакомого человека. Даже никакой образ не всплыл в его голове. Поэтому Саша не отвечал, а через несколько секунд вообще забыл об этом.


Очнулся он, когда услышал:


— …таблетку. Да на же ты таблетку! Глухой? — Саша почувствовал раздражение или даже злость в знакомом голосе. Кто-то тряс его за грудки. Это немного испугало, и он решил подчиниться. Делать всё, что ему скажут, если это окажется не более страшным, чем сам голос. И избавит от боли.


— Да пей же ты таблетку, зараза! — услышал мужчина среди своих бессвязных мыслей и понял, что нужно выполнить то, что велено. Тем более всё равно кто-то пытался что-то засунуть ему в рот. Саша принял таблетку и разгрыз её до того, как голос подал ему воды. Он жадно запил лекарство.


Пить. Да, оказывается, очень хотелось пить.


Саша в очередной раз потерял нить происходящего, но когда снова услышал голос, тот стал добрее.


***


Женщина с опухшим сонным лицом куталась в грязноватый пушистый плед. Усталая, испуганная, «на нервах». Она сидела на диване и смотрела на мужчину, которому спасла жизнь.


— У тебя либо началась лихорадка, либо это просто побочка от термоядерного коктейля — водки с обезболивающими, — сказала незнакомка.


Ей никто не ответил. Да она и не ожидала. Уже давно привыкла разговаривать сама с собой.


«Если завтра это продолжится, нужно принимать какие-то меры. Но какие? От чего его лечить? И чем? Лекарств-то разных полно, но какие давать? Может, и умрёт на днях. Дурень, сам виноват».


Хозяйка квартиры встала и подошла к окну.


«Сам виноват! Мир теперь как минное поле из трупоедов!»


Осторожно выглянула. В чёрной темноте копошился ветер. Он же касался ветвей деревьев и слегка раскачивал их. За двухэтажным домом, стоявшим параллельно тому, что стал их убежищем, ничего не получалось разглядеть. Но она чувствовала опасность, исходящую из этой тихой городской темноты, которая стала для неё сегодня ещё страшнее. По крайней мере, ей так казалось. Женщина чувствовала, что мир сдвинулся с места. Вот только, в нужную ли ей сторону?


Она вернулась на диван и осторожно села на край.


«А зачем он сюда шёл? Что ему нужно было среди этих машин? И почему просил повесить эту дурацкую куртку на балконе?»


… женщина поймала себя на том, что так и провалилась в сон, сидя на краешке дивана. Она встала и подошла к мужчине, представившемуся Сашей.


«Заснул. Пусть спит, его сейчас только это может спасти от боли. Вместе с таблетками, конечно, которых такими темпами хватит дня на два. Но может, сильно болеть после этого уже и не будет? Ну да, когда это нам так везло…»


Из-за того, что её запасы теперь будут расходоваться быстрее, женщина вслух чертыхнулась. Раненый гость вздрогнул от звука, но не проснулся. Издал тихий стон и снова затих.


«Если ты соберёшься умереть, — обратилась она мысленно к нему, — сделай это, пожалуйста, сегодня, чтобы я хотя бы продукты и таблетки на тебя не переводила».


Женщина сначала хотела налить воды в стакан и поставить рядом с Сашей, но потом передумала.


«Руки слушаться не будут, наверное. Ещё, не дай бог, разольёт».


Хозяйка квартиры отнесла бутылку к своему дивану и поставила на пол.


«Наверное, если бы заразился, то уже стало бы всё ясно, — она снова хмыкнула. — Но что тут может быть ясно? Если бы я знала, как его вспорет этот урод из машины, то и высовываться бы не стала. На кой уже его спасать, если "трупник" засунул в тело свои жала?»


Она поймала себя на том, что ходит вокруг дивана в каком-то трансе.


За окном ночь. На полу связанный покромсанный неживыми тварями мужчина. Пора и самой укладываться.


Женщина сняла с плеч покрывало и расстелила на одеяло, под которым обычно спала. Забравшись под него, почувствовала привычные холод и сырость. Мерзко, но это чувство хотя бы даёт уверенность, что ты не стал «трупником».


«А может, этот Саша не так прост? Посмотрим… Если не "взбесится" или не помрёт, то я очень сильно удивлюсь! И что тогда?»


Правой рукой хозяйка квартиры сжала рукоять большого охотничьего ножа, висевшего на поясе.


— Давай, Шурик. Не помирай, — вместо «спокойной ночи» пожелала она.


Укрытый одеялом и надёжно связанный, мужчина только что-то хмыкнул в ответ. Где-то в черноте города раздался «трупниковый» вой.


И Саша едва слышно простонал что-то в ответ.

Показать полностью
48

Лифт в преисподнюю. Глава 34. Закон хорошего коктейля

Предыдущие главы


Саша понял, что сначала было бы неплохо снять ботинки, и обнаружил, что у него обута только одна нога.


— Тем легче, — только сказал он, скорчив от боли гримасу. Снял единственный ботинок и швырнул его в коридор.


Путаясь в лохмотьях, в которые превратились его куртка и штаны, мужчина кое-как снял плотные спортивки, надетые поверх джинсов. Продукт «американской мечты» изменил цвет с синего на тёмно-бурый. Примерно от середины бедра и ниже на штанах не осталось и клочка синей джинсовой ткани. Всё пропиталось кровью и испачкалось грязью.


Саше становилось страшно от того, какого размера дыры он видел на своих штанах. Ведь такие же теперь есть и на его ногах.


В глазах потемнело. Снова…


— … я не медик, но есть ощущение, что дела у тебя идут плоховато. По потере крови. Задеты только ноги? — спросила женщина, вернув Сашу в сознание.


Он кивнул. Хотя не совсем понимал, что у него спрашивали. Думать сил у мозга уже не нашлось. Саша словно постоянно проваливался в дрёму и видел всё обрывками. Воспринимал только настоящее, а прошлые вопросы и картинки не сохранялись на жёстком диске. Питание в систему поступало с перебоями.


Мужчина лежал на полу. Светлый с тёмными углами потолок. Холодно. Сыро. Больно. Под голову подложен тряпичный грязный ком — то, что осталось от куртки и штанов.


Незнакомка, стоявшая на коленях рядом, подозрительно поглядывала на Сашу. Глаза женщины защищали зацарапанные пластиковые очки, какие обычно используются на стройке. Остальную часть лица тоже что-то скрывало — ткань или респиратор. Руки в толстых жёлтых хозяйственных перчатках. Она гремела какими-то склянками.


Очнувшись, Саша занимался только тем, чтобы сдерживать приступы тошноты, посещавшие его каждые несколько секунд. Видимо, организм понимал, что в таком состоянии можно захлебнуться рвотой, и направлял все силы на экстренное пробуждение.


«С чего вдруг меня вообще должно тошнить?»


— На правом бедре — две глубоких раны. Сантиметров пять в длину. И одна примерно такая же на икре, — задумчиво сказала незнакомка и быстро посмотрела на Сашу.


Он ничего ей не ответил.


— Ещё штук десять кругловатых проколов. Размером с пятьдесят копеек. Кровоточат. Да всё здесь кровоточит! Но прямо, чтобы кровь лилась, такого нет, — со вздохом произнесла его спасительница. — А значит, кровотечение останавливается… либо просто заканчивается кровь.


Левая нога Саши пострадала меньше: много ссадин, мелких ранок и только четыре круглых прокола. Большая часть ударов «бывшего человека» пришлась именно на правую ногу.


— Ещё раз повторюсь — я не медик. Но, думаю, что большие раны нужно по возможности зашить. Специальных ниток у меня нет. Только шёлковые, — говорила женщина, уже начав какую-то возню.


— Зашивай всё, что надо, — вяло ответил мужчина. — Что-то мне совсем... как-то нехорошо…


Незнакомка двигалась очень медленно: неудобные перчатки, маска и очки не давали возможности «разогнать» лечение. Саше показалось, что он услышал, как звенят бутылки и шипит открываясь газировка. Так и вышло. Женщина поставила перед ним высокий стакан. Налила в него немного воды и положила рядом пачку таблеток.


— Давай-ка ты присядешь, чтобы выпить это, — она рывком подняла его и придвинула к стене, а под спину положила упругую подушку с дивана.


Работа сознания стала немного стабильнее.


Заскрипела пластиковая упаковка с лекарствами.


— Ну-ка открой рот, — мужчина повиновался, и женщина высыпала ему туда пригоршню таблеток. — Жуй! Жуй!


Видимо, Саша удивлённо округлил глаза от такого приказа, и она торопливо объяснила:


— Так они быстрее подействуют! Неизвестно, как у тебя сейчас всё усваивается! А пережёванные скорее растворятся, всосутся или что там с ними происходит! В общем, противно, непонятно, но надо!


Только что отступившая тошнота стала возвращаться, когда Саша захрустел таблетками. Происходящее казалось ему каким-то сюрреалистичным бредом.


Рот наполнился невкусной слюной. Лицо мужчины перекосило, и он уже готов был всё выплюнуть…


— Пей давай, не тяни! — женщина поднесла к его губам стакан с водой.


Саша с облегчением проглотил таблеточную кашу и хорошо запил сладкой газировкой. Последнее оказалось приятным сюрпризом, перебившим горький вкус обезболивающих.


Опустошённый стакан сразу же наполнился прозрачной жидкостью из бутылки с этикеткой «Водка». Туда же его спасительница добавила новую порцию шипевшей газировки.


В другой стакан женщина бросила несколько иголок и маленький моток белых шёлковых ниток. Капнула водки. Посмотрела на свои руки в перчатках. Вздохнула. Налила немного алкоголя на ладони и стала растирать, чтобы обеззаразить жёлтый материал, защищавший её кожу. Через несколько секунд, намочив водкой какую-то тряпочку, стала протирать раны мужчины, не забывая при этом обильно поливать их алкоголем.


Жгло. Саша застонал. Он старался терпеть, но надолго его не хватило.


— А тебе когда больно будет, ты коктейльчика отпивай, — с хитрецой сказала она, видя, что ему действительно больно.


Саша подумал, что хуже уже не станет, и потянулся за напитком.


Но что-то пошло не так.


Руки оказались связаны.


Обмотаны какими-то тряпками. И перевязаны полотенцами. Не больно. Не туго. Даже не чувствуется. Но…


Женщина чуть виновато посмотрела в глаза мужчины, пожала плечами и продолжила жалить его раны алкоголем.


Саша вздохнул и всё понял. Левый глаз, почему-то только этот, начал слезиться, к горлу подкатил ком…


— Идиот, пей! Я тебя сейчас зашивать буду, мне тут не надо, чтобы ты орал!


Мужчина смог взять стакан, только зажав его между двух ладоней. Было слегка неудобно.


— Трубочек, извини, нет! То есть где-то они, конечно, валяются, но я-то гостей сегодня не ждала!


«Обезболивающий» напиток быстро провалился внутрь. Сашу снова чуть не вырвало, на этот раз от вкуса водки. Алкоголя явно оказалось больше, чем газировки. Что ж, таков закон хорошего коктейля!


Когда стакан опустел, незнакомка сразу же обновила его.


Боль постепенно отступала на второй план, словно медленно замещалась чем-то другим. Любое дело, даже такое, отвлекает. В глазах снова начинало темнеть из-за красных, но уже более тёмных и тёплых, как казалось Саше, кругов.


Шипящие пузырьки и горечь алкоголя уже не так обжигали горло. Выпил. Поставил.


От третьего стакана он пытался отказываться:


— Сейчас будет больно. Тебе ещё долго будет больно, — более мягким голосом сказала незнакомка, стараясь успокоить мужчину. — Надо, чтобы ты мог отрубиться.


И Саша повиновался. Ему становилось то холодно, то жарко. Он быстро запьянел и сильно захотел спать, но боль ещё не исчезла до конца, и это мешало забыться.


«Ей можно доверять? — думал мужчина. — Зачем она меня спасла? И как сообщить Марине, что я жив?»


— Повесь потом мою куртку на балконе сушиться... — из последних сил прошептал Саша.


— Что? — удивлённо переспросила женщина с таким тоном, как будто её важное занятие перебивали как минимум третьесортной просьбой.


Он со стоном выгнулся и попытался схватить её за руку. Женщина резко отпрянула назад. Саше и так сложно было даже сфокусировать зрение, а быстрые движения незнакомки вообще превратили её в тёмное многогранное пятно.


— Да я нормальный! — успокаивающе произнёс он. — Обещай, что повесишь куртку! Обещай! Она мне очень дорога! — начал врать он. — Повесь её туда сушиться!


— Ладно-ладно, успокойся! — подозрительно глядя на незнакомца, сказала женщина. — Без проблем, только лежи, не дёргайся!


— Хорошо, всё как ты скажешь! Только повесь её сушиться туда. На ветерок чтобы…


Она кивнула, и Саша отстал.


Мужчина отвернулся, чтобы не смотреть, как будут зашивать его раны.


Он слышал характерный звук снимаемых перчаток. Незнакомка начала вставлять нитку в иголку. Потом что-то недовольно буркнула себе под нос, бросила всё обратно в стакан и налила водки на ладонь. Голые-то руки она забыла обеззаразить.


Тёмные, но не чёрные цвета, что было важно для Саши, плясали перед глазами, выгружая свои грани в видимое только ему пространство. В этой неуютной обстановке становилось страшно от таких видений. Он чувствовал себя проигравшим битву этому очередному дню в новом, но уже окрепшем, жестоком мире.


— Меня зовут Саша, — сказал он женщине перед тем, как погрузиться в беспамятство.


Ответила она что-то ему или нет, Саша не услышал. Только почувствовал вспышку света, когда иголка сделала первый прокол в его коже — это от боли открылись и сразу же закрылись его глаза.

Показать полностью
48

Лифт в преисподнюю. Главы 32-33

Предыдущие главы


Глава 32. Хлорка


Шагов через десять Саша упал и больно ударился локтем. Он не стал тратить силы на ругань и, перевалившись на бок, встал на ноги с помощью своей спутницы.


— Далеко ещё? — проклиная свою судьбу, спросил Саша.


— Вон тот подъезд, — ответила незнакомка, указав на металлическую дверь шагах в двадцати.


— Ну до него я дойду, — самому себе пообещал мужчина и начал с новой волной упорства переставлять повреждённые ноги.


— Потом на пятый этаж, — выдавила из себя слегка запыхавшаяся женщина.


— А вот это уже не вдохновляет, — пробормотал он, не сбавляя темпа.


Меньше чем через минуту Саша уже опирался рукой на стену дома. Ждал пока его спасительница откроет дверь. Кирпичи были мокрыми. Он и не заметил, что всё это время моросил мелкий дождь.


Мужчина посмотрел на свою одежду — она превратилась в лохмотья, перепачканные в крови и грязи.


— Ну, что ты любуешься ногами своими? Залетай! Домофоны тут не работают! — рявкнул женский голос, и он ввалился в открытую дверь.


Тёмный сырой подъезд, заставленный каким-то хламом. Саша споткнулся и едва не упал.


— Да иди же ты уже, горе луковое, — подталкивая его, запричитала женщина. — Что же ты такой неуклюжий!


Сделав несколько шагов к лестнице, мужчина услышал за своей спиной шум. Обернувшись, увидел, что незнакомка возводит баррикаду перед дверью в подъезд.


«Оригинально», — единственная фраза, которая пришла ему в голову.


Большинство металлических домофонных дверей нельзя запереть изнутри. У них нет ручек или каких-то засовов. Поэтому женщине пришлось баррикадировать вход полностью. Так непрошеные гости не смогут попасть в дом.


Делала она всё умело. Видимо, не раз собирала эту конструкцию. В несколько рядов незнакомка поставила широкие доски и выломанные столешницы. Затем стала придвигать старенькие деревянные межкомнатные двери.


— Давай, я помогу, — сказал Саша и с болью сделал шаг назад.


— Наверх! — строго сказала она. — Пока поднимешься, я уже всё закончу и тебя ещё догоню. Пятый этаж, вперёд!


«Да, а голос у неё командирский, — решил Саша, разворачиваясь. — Теперь бы добраться до пятого этажа».


… оглянувшись, он увидел, что оставляет кроваво-грязные следы.


— Чёрт, сколько же я крови потерял? — задался он вопросом. — Чем дольше я буду двигаться наверх, тем позднее смогу перевязать раны, — решил Саша.


Стараясь обращать на боль как можно меньше внимания, мужчина начал подниматься по лестнице короткими «перебежками». Пять-шесть ступенек, потом пара секунд отдыха и подъём ещё на пять ступенек.


Обычный грязноватый подъезд — почти такой же, как и в его доме, но менее запущенный. Здесь, видимо, жили люди немного богаче. Большинство дверей довольно новые, металлические, почти без царапин и грязи. На стенах отсутствовали надписи типа «Маша + Витя» и подобные им. Саша даже предположил, что подъезд совсем недавно был покрашен. В общем, не часто в России можно попасть в такой подъезд… Но Саша исправлял это недоразумение аккуратности, оставляя за собой на пыльных ступенях и светлых стенах след из грязи и крови. Он мог передвигаться только так, хватаясь за перила и упираясь другой рукой в стену. Ноги немели и болели, слушались плохо, словно протезы. Саше стало жалко себя, вот так умирать не хотелось. Умирать вообще не хотелось.


На лестничном пролёте между четвёртым и пятым этажом Саша услышал шаги внизу. Незнакомка, что спасла ему жизнь, управилась со своей баррикадой и бежала наверх. Вероятно, женщине предстояло повторить его спасение ещё раз. По своим кровавым следам Саша видел, что дела плохи.


Перед пятым этажом она обогнала мужчину, проскочив под его рукой.


— Так, ты давай заходи, — сказала женщина, подтолкнув дверь и одновременно проворачивая ключ. — А я спущусь, твои следы приберу.


Саша начал что-то обессиленно бормотать, но она жёстко его перебила.


— Из тебя там столько кровищи вытекло, что по следу только ленивый «трупник» не пойдёт.


Саша удивлённо поднял брови.


Он об этом даже подумать не успел. Тем более о том, что кто-то догадается «бывших» называть «трупниками». Какой бред и безвкусица! Впрочем, сейчас ему было на это плевать — смерть близко! А из-за его неудачного «похода» может погибнуть и он сам, и его спасительница и…


— Нам повезло, что дождик моросит! Может, смоет следы, — кричала она ему уже из квартиры.


Через секунду Саша услышал грохот какой-то посуды и банок. Женщина выскочила из коридора с большой пластиковой бутылкой в руках. Из кармана её бушлата торчало несколько бутылочек с моющими средствами.


— Я хлоркой из окна возле подъезда всё полью! — взболтнув бутыль, сказала она. — Может быть, эта дрянь отобьёт запах. А тут, — указала женщина на лестницу, — я ещё всё чистящими протру.


Но посмотрев на Сашино бледное лицо и закрывающиеся глаза, она добавила:


— Хотя, пожалуй, ступеньками я займусь потом. Так, давай заходи, — женщина с силой потянула мужчину за шиворот в квартиру и, когда он был в дверях, подтолкнула его внутрь. — Раздевайся. Не полностью, — сделала она жест в район паха, — а везде, где есть раны. Я их тебе промою и перебинтую. Пока я там полью, хотя бы немножко, — женщина снова продемонстрировала бутыль с хлоркой. — Ты как раз раздеться успеешь.


Саша вошёл внутрь квартиры, планировка его не удивила. Коридорчик. Справа небольшой зальчик, прямо туалет и ванная, слева ещё одна комната. И только он собирался всё тщательно рассмотреть, как…


— Давай быстрее! — крикнула она уже с лестницы.


Саша вдруг понял, что фокусируется не на том, что надо. Насколько смог быстро, зашёл в квартиру, сел на пол в зале у стены и начал стягивать с себя мокрые от крови и грязи штаны.


— Столько крови! — удивилась женщина, спускаясь бегом по лестнице. И вдруг внезапно остановилась. — А что, если он…


Глава 33. Никак, никогда, никто


В подъезде пахло костром и сыростью.


Марина только что закрыла дверь. Холод металлической ручки ещё слегка обжигал ладонь.


Она вздохнула и сквозь стон, взявшись за перила, начала не спеша спускаться. Дальше.


Вниз.


К выходу?


Ей стало совершенно ясно, что только чудо теперь спасёт её, Сашу и Мишу. Словно снизошла некая форма религиозного просветления. Когда осознаёшь — «так вот оно как»! Вот теперь совершенно понятно, что это так, а это эдак… Точнее, что всё — никак, никогда, никто.


«Как же я раньше-то не понимала? Что всё. Конец».


Женщина начала рыдать, но в то же время попыталась жёстко сдерживать себя, чтобы продолжать идти. Дрожь то отпускала, то колотила так сильно, что рука с трудом попадала на перила. Внутренняя борьба становилась всё более невыносимой. Дыхание сбилось, и в конце концов она, фальшиво споткнувшись, упала-села на ступени и слегка стукнулась головой о поручень.


«Может, тогда и не нужно уже никуда идти?»


Силы закончились.


Взявшись за металлические прутья, Марина посмотрела вниз. Увидела бетонную площадку первого этажа и вдруг поняла, что не сможет выйти.


Просто никуда не пойдет.


Не встанет.


Что было сил, она сжимала холодный металл, халтурно покрашенный в зелёный когда-то давно. Держалась? Или старалась так отвлечься и взять себя в руки? Даже сама Марина не ответила бы на этот вопрос ни сейчас, ни потом.


Плакала, то бесшумно, то навзрыд. Но не двигалась с места. Через какое-то время слёзы прошли. Дыхание выровнялось. Зрению вернулась чёткость, а сознанию — некоторая ясность.


«Это подло, вот так сидеть, когда его там, наверное, убивают».


— Вставай, дрянь трусливая! — прошипела она сквозь зубы. — Встань. Иди.


Её глаза закрылись, но губы продолжали шептать:


— Встань. Иди. Встать. Идти…


Зажмурившись, женщина столкнула себя со ступеньки, на которой сидела. И мягко соскочила на ту, что располагалась ниже. Потом она сползла на следующую бетонную ступень. Затем ещё. Не переставая сталкивать себя вниз, Марина в какой-то момент схватилась за перила, рывком выпрямилась и снова начала спускаться по-человечески.


Волосы выбились из-под шапки. На щеках остались тёмные разводы от слез. Но внутри появилось незнакомое до этого момента тепло. Оно означало крохотную победу маленькой женщины над собой и своими страхами. А возможно, и над тем пространством, в границах которого ей приходилось жить.


Помня, как коварен бывает этот мир, не стоит преувеличивать силу её воли, которой сейчас едва хватило. Новые испытания могут быть злее.


Марина с трудом открыла дверь из подъезда и услышала глухой удар — упала автомобильная покрышка. Она подпирала дверь снаружи, чтобы в подъезд не так легко могли войти «бывшие».


«Улица, — появилась мысль у неё в голове. — Как давно я здесь не бывала».


Но потом Марина вспомнила, зачем она вышла. И почему не делала этого раньше. Быстро оглядевшись, женщина пошла в сторону дома, куда ушёл её муж.


Моросивший дождик то пропадал, то начинал снова. На её грязноватом лице он оставлял маленькие капельки, что приятно щекотали кожу. И если бы не страх, то погоду можно было бы назвать по-осеннему милой. Особенно для того, кто последние месяцы наблюдал за миром только из балконного окна…


Женщина вышла на проезжую часть. Асфальт устилал грязевой ковёр из листвы и городского мусора. Под ногами захлюпало. Она посмотрела направо. В тумане за перекрёстком растворялась улица Нормандии-Неман, заполненная брошенными машинами. Слева по Кирова туман оказался гуще — ничего не разглядеть уже метрах в пятидесяти.


Никого живого и неживого. Марина решила, что можно идти дальше. Иногда она наступала на что-то твёрдое. В грязи попадались кости. Вероятно, человеческие. Женщина суеверно старалась обходить эти места, чтобы не наступать на останки.


«Как же страшно идти. С балкона всё кажется не таким. Совсем не таким».


Уже издалека стало понятно, что Саши нет там, где она видела его в последний раз.


«А не он ли сидит в той машине?»


Её челюсть тряслась. Она боялась увидеть своего мужа мёртвым и одновременно опасалась не найти там никого и ничего. Ведь это означало бы, что Сашу утащили «бывшие». И таким, каким он должен быть, Марина его больше никогда не...


Женщину начало тошнить. Рот за несколько секунд наполнился слюной, и её тут же вырвало желчью.


«От страха что ли?»


Сплюнув и вытерев слёзы, она подошла к ближайшей машине. Оперлась на неё рукой. Горло раздирала боль. Когда во рту скапливалось достаточно слюны, Марина быстро проглатывала её, чтобы хоть чуть-чуть смыть желчь. Было противно, но только это помогало от жжения.


Она и не заметила, что уже перешла на противоположную от своего дома сторону улицы. К той пятиэтажке, возле которой в последний раз видела Сашу. Маленькая вывеска «ХЗ», размером со стандартную табличку с режимом работы магазина, висела у двери кафе.


«Какое же дурацкое название», — подумала Марина и прошла дальше. К тому месту, где должен был находиться Саша, когда закричал.


«А он ли это вообще кричал?»


Перед ней стояла пустая, заляпанная грязью машина. Дальше ещё одна. Без дверей. Видимо, горела. И на переднем сидении, кажется, было какое-то движение.


Марина вздрогнула.


Из «той» машины её никто не мог заметить, потому что женщину загораживал другой автомобиль. Аккуратно выглянув, она увидела странное и ужасно некрасивое существо, лежавшее на передних сидениях.


«Что за запах? Хлорка что ли?»

Показать полностью
46

Лифт в преисподнюю. Глава 28. Водитель

Предыдущие главы


Марина не считала план своего мужа идеальным. Но его мозги хотя бы смогли связать факты и сформировать их в Идею. Одну единственную идею. Возможно, никудышную. О том, как можно попытаться спасти семью.


Другие варианты всё равно отсутствовали.


Поэтому, спустя три дня после того, как было найдено письмо, он отправился на улицу. К тому дому на перекрёстке. Где жили люди, которых она, правда, больше так ни разу и не увидела.


Возможно, Марина занималась попустительством. Позволяла ему валять «опасного дурака». Но ведь только благодаря Саше они с сыном всё ещё дышали. Возможно, он правильно разливает информацию по своим извилинам, а она нет. Поэтому Марина и замужем. За. Мужем.


За стеной?


«Но что жена может дать мужу? Сына? Продолжение рода? Что нужно мужчине сейчас во время перемен? В дни утрат? Хотя здесь требуется иное название, но она не сильна на выдумки. А Саша бы смог…»


Марина отправила эти мысли в папку «Будущее», пообещав разобраться с ними потом. И снова взглянула в окно.


На тот дом.


Возле него. До «безвременья». Работал маленький торговый центр, сразу за которым имелась парковка. Возможно, как раз про неё написал в своем письме тот старик. И это теперь предстояло проверить её мужу.


Она стояла за занавеской у балконной двери и смотрела, как Саша, прячась за брошенными машинами, перебегал дорогу. Он постоянно оглядывался и старался ни к чему не прикасаться. По крайней мере, ей так казалось издалека, на город опустился туман, и видно было плоховато.


Достигнув цели, её мужчина посмотрел за угол дома и через секунду скрылся за ним. В поисках неизвестного магазина, чужой машины и возможностей спасти свою маленькую семью.


***


Холодно было на улице. Точнее холодно и раздражительно-сыро. Из-за легкого тумана и мелко моросящего дождя.


Саша предположил, что это ему только на руку. Во время дождя «бывшим» будет гораздо сложнее учуять запах человека. Теоретически. Ведь о способах, какими они могли обнаружить добычу, собственно, не знал никто.


Перебегая дорогу на противоположную сторону улицы, Саша не заметил ничего подозрительного.


Он спокойно подошёл к нужному дому. Обычная старая пятиэтажка из красного кирпича. Его квартира была в точно такой же.


На ближнем к дороге углу здания раньше работало кафе — «ХЗ». Название расшифровывалось как «хорошее заведение». На другом углу дома располагался магазинчик джинсовой одежды, в котором и в «нелихие» времена не водилось покупателей. Как он тогда выживал — непонятно. Поэтому отсутствие там людей сейчас создавало картину, скорее, привычную, чем наоборот.


Все стёкла покрывала пыль, превращаемая ветрами и дождями в слой комковатой грязи. Разглядеть, что происходило внутри, было невозможно. Да и судя по всему, ничего там и не происходило. Кроме гниения.


Возле покосившихся дверей скопился уличный мусор и опавшая листва. Их давно не открывали и, соответственно, оттуда никто не должен был выпрыгнуть.


«Хотя в этом мире ни в чём нельзя быть уверенным, — подумал Саша. — Встали же те двое странных "бывших"».


Заглянув за угол дома, он увидел стихийную парковку.


В дворике между жилыми домами и торговым центром имелся свободный кусочек земли. Разумеется, его, как и везде, заняли не клумбы и детская площадка, а автомобили.


Двор — это площадка метров тридцать в ширину и шестьдесят-восемьдесят в длину. Параллельно пятиэтажке стоял двухэтажный домик квартир на десять-пятнадцать. Выстроенный тоже из красного кирпича, но годившийся ей в отцы. На втором этаже этого зданьица весьма сомнительной прочности, имелось три балкона. Застеклён из них был только один, у остальных балконные двери в квартиры были нараспашку. На окнах первого этажа почти везде стояли решётки, и стёкла, как ни странно, сохранились.


В пятиэтажке, возле которой стоял Саша, все железные двери в подъезд были закрыты. Но без электричества домофоны не работали и попасть внутрь не составляло труда. Если ты умеешь открывать двери. «Бывшие», надеялся Саша, с этим ещё не разобрались.


«Пятнадцать».


Столько машин он насчитал на парковке. Некоторые, брошенные второпях, стояли так и не завершив манёвр. Двери у многих остались не закрыты.


Саша перешёл асфальтированную дорожку, что тянулась параллельно дому, и подошёл к машинам. Нажал кнопку на брелоке с ключами.


Ничего.


Хмыкнув, он прошёл вглубь придомовой территории и снова вжал кнопку в корпус. Тишина. Ни одна машина не пикнула или даже просто не щёлкнула замками.


Сморщив лоб, он хмыкнул в очередной раз и решил: «Невезуха».


Только три машины подходящей марки «ждали» своих хозяев на парковке.


«И те, по всей вероятности, окажутся чужими», — зная своё везение, промямлил про себя Саша.


Они не реагировали на брелок, но это могло происходить из-за севших аккумуляторов. За три месяца «батарейки» у большинства машин просто обязаны были разрядиться, так как клеммы с них никто не снимал.


Соответственно, шанс на удачу, пусть и крохотный, но имелся. А Саша и не рассчитывал на большее, поэтому стоило попробовать открыть ключом эти три машины.


Он решил начать с той, что стояла ближе всех к нему — слева у дороги, ведущей в глубь улицы. Две другие были припаркованы рядом друг с другом возле красного двухэтажного торгового центра.


«Их я проверю позже».


По обе стороны от его цели стояли две машины, получалось, что идти нужно было между ними.


Саша огляделся — никого. Тишина в городе. Ни единого звука, лишь лёгкий ветерок иногда приносил крохотные капли дождя, да шевелил мелкий мусор.


Приближаясь к своей цели, боковым зрением Саша заметил что-то странное справа. Большую тень или труп в другой машине. Мужчина быстро повернулся и на секунду замер от увиденного.


В автомобиле с оторванными передними дверями на месте водителя кто-то сидел.

Показать полностью
40

Лифт в преисподнюю. Главы 26-27

Предыдущие главы


Глава 26. Дно


«Да, если бы родители Павлика всё-таки вернулись за ним. Им бы всё это не понравилось», — злорадствовал Саша, пиная ногами мусор по квартире, в которой раньше жили старик и мальчик.


Наступило утро следующего дня. Они всей семьей, позавтракав едва тёплым рисом и прохладным чаем, вышли на свою первую совместную прогулку. В соседнюю квартиру.


Правый глаз главы семейства заплыл и почти не открывался, губы распухли, а некоторые зубы даже немного шатались. Всё это раздражающе болело и доставляло легкие «коммуникационные неудобства».


Светило солнце. Было холодно и сыро.


«Возможно, этот день окажется тёплым».


Никаких чеков или других документов, что могли бы указывать на магазин, обнаружить не удалось. Пока.


— Да ну их! Что толку искать! — Саша с досадой пнул пустую коробку, и она улетела в другую комнату.


— Ну а вдруг мы узнаем, что это за магазин! Если это всё нам какое-то послание?


— От кого? — добавив скептики в голос, спросил Саша. Его левый глаз начал сверлить суеверную жену.


Немного замявшись, Марина ответила:


— От судьбы, — и опустила глаза.


— Понятно.


И вдруг его осенило, нужно было искать не бумажки из магазина, а ключи от машины! Ведь она должна стоять где-то поблизости. Да и координаты какие-никакие для неё были.


— «Машина под окнами справа», — сказал он вслух.


— И что? — повернула к нему Марина своё недовольное лицо.


— А то, что ищи ключи, Марина! А не бумажки из магазина! — шутливо-нравоучительно, скороговоркой произнёс Саша. — Если найдём машину, то найдём и магазин! Она либо где-то здесь под окнами, либо возле магазина, о котором он написал.


— А как они выглядят? — строго спросила Марина, и он понял, что его шутливая манера разговора потерпела фиаско.


— Ну, — начал было Саша, но замялся, не зная, как объяснить. — Ты что ключи от машины ни разу не видела? Брелок, ключ, какая-нибудь ерунда ещё на нём может висеть. Ищи!


Жена, кивнув, начала с энтузиазмом копаться в разбросанных всюду вещах. Саша тоже прибавил рвения в своих поисках, он перепроверил карманы во всей одежде, что нашёл, но тщетно. От непрекращающегося обыска квартира погружалась во всё больший хаос и совсем теряла облик цивилизованного жилища.


Саша не знал, сколько прошло времени, с тех пор, как они вошли сюда, но от усталости он уже валился с ног, а результата до сих пор не было. И вдруг Марина спросила:


— Саша, а где здесь вешалка?


— Ну, в прихожке, как обычно, — подняв бровь, ответил он. — Как и в любой из этих дурацких квартирок.


— Ну а ключи в этих дурацких квартирках где обычно вешают?


Саша тупо уставился на свою жену, не понимая, к чему она клонит. Через несколько секунд выражение его лица изменилось, и он быстрым шагом направился в прихожую. Собственно, до неё-то и было всего шагов пять-шесть.


И действительно, слева от вешалки для одежды к стене была прибита небольшая прямоугольная деревянная ключница, совсем старенькая. У дверцы была ручка в виде маленького металлического колечка.


Саша открыл ключницу и увидел три гвоздика. На одном из них висели ключи, видимо, от квартиры, остальные же были пусты. Но на донышке ключницы под слоем пыли лежал брелок с ключами от машины.


— Есть!


— Они там?


— Так точно! Ты гений, жена!


Марина даже запрыгала от радости. На её бледном измученном лице впервые за долгое время появилась улыбка. Вот только сын никак не разделял радость родителей. Он просто ходил по квартире, смотрел под ноги и копался в мусоре, если видел там нечто, что могло его заинтересовать.


Саша с Мариной переглянулись и сразу же вспомнили, где находятся. В месте, где больше нет радости.


— Что теперь? — спросила она.


— Нужно идти и искать, — без энтузиазма ответил Саша. — Если повезёт, то машина окажется где-то поблизости, а это уже значит, что и магазин старика будет совсем рядом. По крайней мере, я так понял из его письма.


— Но тебе сейчас нельзя выходить…


— И поэтому пойдёшь ты?


Повисла пауза, Марина смотрела на Сашу и не знала, что ответить, а он не улыбался, объясняя, что пошутил.


— Ну, — Марина посмотрела в пол. — Если надо, то я смогу выйти, — выдавила она из себя и поняла, что вместе с этими словами ушла вся радость от находки.


«Зачем он так делает? — думала она. — Это же грубо, неприятно!»


— Да ладно, я шучу, — упустив удобный момент, всё же сказал Саша. — Как глаз заживёт, я выйду. Тебе одной там не продержаться. Хотя всё это непредсказуемо...


Марина молча развернулась и неуверенно пошла к выходу:


— Миша, пошли домой, — тихим голосом обратилась она к сыну, и тот, словно робот, встал и покорно пошёл за матерью, так же не отрывая взгляд от пола.


Саша смотрел на жену с ребёнком и вдруг понял, что даже не помнит цвета их глаз. До него наконец-то «дошло», что он обидел Марину. Был слишком резок. Не сгладил вовремя. И тёплые чувства, так давно не видевшие этого света, снова ушли в глубину души. Куда-то, где у неё дно…


Глава 27. Свой дом


Сексуального влечения практически не было. Да и те чувства, что появлялись, быстро проходили. Им не хотелось прикасаться друг к другу.


И дело не в стрессе и всё более проявлявшихся проблемах с нервными клетками. От каждого из них в прямом смысле воняло. Вся одежда была нестираной, а большая часть тела немытой. Кое-что они, конечно, протирали дефицитными влажными салфетками, но на общей атмосфере это не сказывалось. И если кому-то кажется, что вонючий мужчина задумается об интимной близости с такой же вонючей женщиной, то он наивный храбрец. Или один из тех ребят, которые всё ещё краснеют при слове «секс».


Так что с этим делом всё обстояло просто. Ничего такого не делали. Да и сил не было, с каждым днём тела становились всё более дистрофичными. Вместе с обычной пищей не хватало и витаминов.


«А значит скоро что-то может начать отказывать. Ждите».


Это была ещё одна Сашина проблема, которая мучила его бессонными ночами. Как достать еду, лекарства и витамины? Или как выбраться туда, где нет бывших?


Он сидел у окна и смотрел на дом, что стоял у перекрёстка. Где-то там должны быть люди, которых видела Марина.


— Но почему они так больше ни разу и не появились? — спросил Саша в сотый раз.


— Я не знаю, Саш. А ты сам часто сейчас на балкон выходишь? — огрызнулась Марина, уставшая от его вопросов.


— И правда, — даже удивился он такому простому и логичному ответу. — На балконах сейчас делать нечего. А в тот раз они зачем выходили?


— Кажется, выбрасывали что-то. Думаю, то же самое, что и мы выливаем с балкона.


— Хм. Я смотрю, к концу жизни и у тебя голова начала работать, жена! — не отрывая взгляда от дома, раздражённо сказал Саша. Он всё время теперь был раздражённый. Да и не он один.


«Всей семьей медленно сходим с ума…»


— А в том доме были какие-нибудь магазины? Фотостудия какая-то на углу точно работала. Ты не помнишь? — он раскачивался на старом деревянном стуле, что изредка, едва слышно поскрипывал.


— Кажется, колбасы белорусские были как раз между кафе и фотостудией, — откликнулась Марина. Она сидела на диване, а рядом, положив голову ей на колени, спал Миша. — Салон красоты там был. Помнишь? Ты же сам туда стричься ходил.


— Точно-точно, — протянул Саша, вспоминая. — Там ещё оказалось дороже чем в других, рублей на сто.


— Да, причём ты два раза первых, когда приходил, тебе сначала пятьсот сказали, потом шестьсот сразу. Ты ещё злился долго.


— Ага, но мастер там хороший, — его глаза начинали слезиться. Задумавшись, он совсем забыл моргать. — У неё рука что ли лёгкая была. Лучше всех стригла. Дорого, но зато так, как нравится.


— А рядом ещё работал маленький торговый центр двухэтажный.


— И за ним парковка. Кстати да, может быть, и там! Стоит туда сходить, поискать машину этого деда.


— Заодно можно будет попытаться как-то связаться с теми людьми, которые живут в том доме, — с надеждой сказала Марина.


— Да, но как? — без искры в глазах спросил Саша.


— Бросить что-нибудь в окно.


— Что?


— Ну, камень бросить. Или палку. Желательно не разбить им ничего.


— Ты с ума сошла?


— Почему?


— Да сюда «бывшие» со всего города сбегутся, чтобы сожрать идиота, который окна тут бить начнёт. Они страшнее любой полиции, потому что приходят всегда. И ждать их долго не нужно. Круче любой «скорой».


— Ну, значит надо что-то бросить туда так, чтобы услышал только тот, для кого оно будет предназначаться.


— Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь, — со злой интонацией в голосе сказал Саша.


— Надо будет — сделаю, — ответила Марина и в упор посмотрела на Сашу, но он не поднял своих глаз и «проглотил» её слова.


Саша понимал к чему идёт разговор и, почувствовав в нём ещё неясную для себя уязвимость, решил не развивать эту тему. И просто замолчал, пытаясь погасить внутри себя злость и одновременно решить задачу, заданную ему женой.


Саша захотел снова перечитать записку старика и достал её из внутреннего кармана куртки.


«Витя или Лена, Павлик заболел. Вы не пришли к магазину, а мы вас ждали. Я всё подготовил, как и договаривались, и закрыл магазин только на один ключ. Машина под окнами справа.


Павлик постоянно кричит и лезет кусаться. Я стал совсем плохо видеть. Наверное, мы не вылечимся».


Ключ от магазина был тут же в конверте. Саша чувствовал, что не выйдет у них ничего с этим магазином. Им нужны не поиски какой-то непонятной двери, а решение совершенно простых задач — безопасность, еда, вода и тепло. Скоро зима. Вот-вот уже. Чёрт...


С другой стороны, этот магазин может хранить в себе какие-то припасы, может быть, даже оружие. Возможно, карту или записи, указывающие на место сбора всей семьи. Ведь они собирались куда-то ехать все вместе.


«Точно!»


Саша даже подскочил от неожиданной догадки.


— Они же собирались уезжать, Марина! Куда-то ехать! Возможно, у них дом за городом!


— Совершенно необязательно! — словно обиженная учителка вяло ответила она.


— Да точно, у них коттедж там какой-нибудь! Если у людей свой магазин, неужели ты считаешь, они бедно живут?


— Что толку нам от этого?


— Если мы находим машину, то находим и магазин. Заходим в него, определяем, куда ехать, и уезжаем отсюда к чёртовой матери!

Показать полностью
40

Лифт в преисподнюю. Главы 24-25

Предыдущие главы


Глава 24. Странные «бывшие»


Саша налил немного водки на ладонь, зажмурился и протёр разбитое лицо. Сморщившись от раздражающих покалываний, мужчина повторил процедуру стерилизации ран. Затем поставил бутылку на пол и открыл одну из найденных им пачек с влажными салфетками. Тщательно вытер ими лицо, руки и шею.


«Губы разбиты, нос хрустит, но вроде бы не сломан».


Его слезившийся правый глаз как бы сообщал, что вот-вот должен будет закрыться на несколько дней. Не только лицо, но и внутреннее состояние Саши оказалось разбитым. Ещё бы, ведь его едва не убил мальчишка, которого он вроде как прибил раньше!


Однако, ни что из произошедшего не отнимало у него желания отведать горячей пищи. И слегка ополоснуться, ведь удалось раздобыть воды.


«Получается, прямо праздник какой-то…»


Он собрал свой хлипкий мангал и взял в руки первую попавшуюся книгу. Прочитав имя автора, Саша скривил лицо и без сожаления выдрал несколько листов, разорвав попутно обложку. Скрутил бумагу в несколько трубочек и смял так, чтобы не развернулись. Положил на дно мангала. Справа и слева бросил по крупной щепке, а сверху перпендикулярно положил ещё две. Получился квадрат или, как называли такой вид розжига костра, колодец. Складывая сухие тонкие щепки квадратом, он изредка подкидывал к ним свёрнутые книжные страницы и постепенно сужал стенки колодца сверху. Когда тот вырос сантиметров на тридцать, и получилась маленькая пирамидка, Саша положил сверху парочку среднего размера щеп. Затем, один раз чиркнув зажигалкой, запалил свой первый костёр в мире, впавшем в «новый каменный век». Щепки моментально разгорелись, и Саша подкинул дровишек покрупнее. Сверху на мангале он аккуратно разместил кастрюлю с водой — бросил в неё камешек соли, горсть приправ и стал ждать, когда закипит.


Через минуту Саша понял — что-то пошло не так — из-за дыма стало нечем дышать. Действительно, будучи занятым зализыванием ран, он совершенно забыл открыть окно. С невысказанным матом и редким кашлем, он начал дергать за ручки пластиковых окон, установленных в подъезде буквально полгода назад. Отворив два из них на своём этаже, Саша спустился на четвёртый и открыл ещё одно, чтобы образовался сквозняк. К тому моменту, как он вернулся назад, большую часть дыма уже вытянуло на улицу.


Саша соорудил себе стул из книг и, присев, задумался над тем, какое же блюдо ему приготовить. Его губы растянулись в кровавой улыбке, когда он начал выбирать ингредиенты. Давно такого не было…


…Миша устроил истерику.


Сын не хотел мыться. Уговоры и угрозы наказать на него не действовали. Да и как можно наказать ребенка, у которого и так ничего нет, и он плачет из-за того, что его заставляют смывать грязь?


Может быть, вы что-то отберёте или запретите ему? Не накормите?


В разрушенном мире нет возможностей для привычного воспитания детей методом шантажа. Или, как его обычно называют, «кнута и пряника».


Выход?


Пришлось закрывать ему рот рукой, чтобы на рёв не сбежались «бывшие». В итоге ребёнок стал значительно чище, и все остались живы. Но каких-нибудь успокоительных пропить однозначно стоило. Всем.


— Во многих квартирах, видимо, ещё прячутся люди. И их «обретшие» себя родственники. Вместе, — начал Саша делиться своими свежими размышлениями с женой.


Он перевёл взгляд на Марину, но та не нашла для него слов. Она просто сидела и медленно засыпала под звуки его голоса.


— Нам сложно расстаться с любимыми, пусть и заражёнными. Жёнами, детьми, внуками, — продолжал он говорить. — Вот старик и пытался его сохранить, вылечить. Провести больше времени вместе. Не знаю, как бы я поступил в таком случае. Наверное, по-другому.


После того, как семья перекусила рисом, сваренным с тушёнкой, стали пить чай. В это время Саша и рассказал Марине о своей встрече со странными «бывшими». Он посчитал, что тело жены будет занято перевариванием пищи — не самым привычным теперь занятием — и не даст мозгу сильно зацепиться за его рассказ. Чтобы она не кричала, не ругалась, а вела себя спокойно и просто слушала. Ведь всё равно проблема уже решена.


«Хотя с этими странными "бывшими" ни в чём до конца нельзя быть уверенным».


Но тут же Саша вспомнил, что они лежали разрубленные на части в ванне и были придавлены стиральной машинкой. Так что не в этом случае.


— Такая уж мы порода, не хотим мириться с действительностью. Стараемся идти против здравого смысла. Упрямые, — с грустью произнёс Саша. — Вот только не там, где нужно.


Пятый этаж. Лестничная площадка. На полу стояло несколько кастрюль и термосов с едой. Постиранное нижнее белье, носки и две детских футболки болтались на верёвке над тлеющими в мангале углями. Одежда не то чтобы была постирана, скорее, выполощена в грязной воде, что осталась после того, как они помылись. Лучше, чем ничего, отобьёт хотя бы запах...


— Десятки этих людей, если не сотни, спрятавшиеся по всему городу, — сказал он, глотнув из кружки горячего чая. — И заразившиеся от своих «поражённых» близких уже давно могли бы объединиться и бороться с заразой. Постараться выжить, чтобы начать с начала жизнь в этом мире. Но нет. Каждый ждал своего лифта из преисподней. Каждый хотел уехать один. Вместе подниматься им неинтересно. Поэтому и сидим мы тут с тобой. Думали, что самые умные, а оказались…


— Какие? — вступила в разговор Марина.


Саша посмотрел ей в глаза, но ничего не ответил. Отпил ещё чая. Было уже часа четыре, и солнце, к общему удивлению, заглянуло в их открытые окна. Пригревало. И тут он вспомнил про письмо, что нашёл в тумбочке старика.


Глава 25. Витя и Лена


— Надо что-то думать, — Снова заговорил Саша, аккуратно вытащив бумажный конверт из кармана. — Куда-то выбираться, перебираться — не знаю. Нужно другое здание, где можно разводить огонь. Готовить еду каждый день. Чтобы там была вода. Надоело так жить. Это не жизнь совсем. Грязь одна.


— Для этого нам надо выходить, — обречённо сказала Марина и посмотрела на мужа.


— Ну, я уже выходил, — мотнул головой он. — Нужно лишь немного везения.


— Нет, сначала важно понять, куда нам идти. Просто так с ребёнком ты на улицу не выйдешь. Он — не ты. Я — не ты. Каждый из нас может испугаться и закричать.


— И тогда всё, — печально произнёс Саша и отхлебнул чая.


— Да, поэтому всё нужно спланировать. Нужно найти какой-то дом. А лучше попробовать как-то связаться с теми людьми, которые живут в соседнем доме.


— А вдруг это окажется не самой лучшей идеей? — лениво спросил он и положил конверт себе на колени.


— Почему? Это же люди! — не поняла Марина.


— В том-то и дело, что люди! Это если у всех «бывших» одинаковые интересы, то ты, видимо, забыла, что все люди разные. Бывают хорошие, а случается встретить и плохих.


— Саша, ты идиот? Сейчас не то время! Ты в своем уме? Нам всем тут выживать надо…


— Да. И им точно так же, как и нам нужны еда, вода и тепло. В каком-нибудь идеальном мире мы, может быть, и могли бы рассчитывать на поддержку других. Но здесь нужно помнить, что каждый сам за себя. И если ты собираешься кому-то протянуть руку помощи — будь готова получить арматурой по голове.


— Нет, ну ты совсем рехнулся, — раздражённо отмахнулась Марина. — И что нам теперь убить их?


— Вовсе необязательно. Возможно, это прекрасные люди. Просто я хочу, чтобы ты не связывала с ними какие-то свои надежды. Потому что они могут оказаться не такими, какими ты их представляешь.


Она покачала головой.


— Сначала нужно выяснить, неопасны ли они для нас.


— Ну и как ты собираешься это сделать?


— Провести испытание. Если, конечно, эти твои люди там вообще есть.


Её разочарованный взгляд упал на конверт, лежавший на его коленях.


— А это что?


— Не знаю, нашёл у той странной семейки. Письмо, видимо, какое-то.


— Ещё не раскрывал?


— Нет.


— Тебе что, неинтересно?


— Ну, так… — вяло ответил он. — Поесть нормально мне было гораздо интереснее.


— Открой, давай посмотрим.


Саша вскрыл конверт и достал оттуда листок в клеточку, сложенный пополам. Ещё внутри оказался плоский, потёртый, золотистого цвета ключ.


— Читай.


«Витя или Лена, Павлик заболел. Вы не пришли к магазину, а мы вас ждали. Я всё подготовил, как и договаривались, и закрыл магазин только на один ключ. Машина под окнами справа.


Павлик постоянно кричит и лезет кусаться. Я стал совсем плохо видеть. Наверное, мы не вылечимся».


— Всё, — сказал Саша.


— Всё? — удивилась Марина. — И это всё?


— Да, — рассеянно ответил он.


— Но ничего же непонятно! — возмущалась жена.


— Ну, тем, кто должен был это прочитать, видимо, стало бы понятно, о чём тут речь, — словно через силу сказал Саша, будто его совсем не интересовало это письмо.


— И о чём?


— А я откуда знаю? Я тебе не Витя и не Лена.


— Что же это за магазин? Как ты думаешь?


— Без вариантов. В нашем городе магазинов — сотни. И от какого этот ключ, я думаю, выяснить не получится.


— Жаль. Вдруг там было то, что нам нужно.


— Да нам сейчас из любого магазина практически всё пригодится. Мы не в том положении, чтобы выбирать.


Саша начал думать:


«А почему бы не перерыть всё в этой квартире снова? Только искать не еду, а документы и чеки? Идея имеет право на существование».


— Значит, смотри. Мы можем обыскать эту квартиру во второй раз, правда, там бардак. Будем искать какие-то привязки к этому магазину: документы, чеки, записи.


— Может быть, даже пакеты... Помнишь, на них же наносят логотипы, адреса? — оживилась Марина.


— Да, это тоже хороший вариант. Конечно, не нужно настраивать себя, что мы сможем определить, что это за магазин, — аккуратно намекнул он. — Потому что шансы невелики, но попробовать стоит.


— Подожди, там же говорилось про машину?


Саша пробежал глазами письмо — действительно, там говорилось, что машина должна стоять под окнами справа.


— Но где справа? Под какими окнами? Магазина или дома?


— Думаю, магазина, — сказал Саша. — Вообще, это письмо какое-то дурацкое.


— А чего ты ожидал, что он тебе всю историю свою перескажет и ключ от квартиры с деньгами оставит? Что ж, ключ там есть.


— Да, наверное, чего-то такого я и ждал. Какую-то историю, а не это предназначавшееся конкретным людям. Он ведь их ждал, получается. Они планировали куда-то вместе уехать, но Витя и Лена не пришли.


— Потому что, скорее всего, их сожрали бывшие.


— Или они сами бегали и пытались кого-нибудь сожрать.


— Боже, что же творится с этим миром.


— Странно, что-то тут не так.


— Что?


— Почему старик думал, что они к нему придут домой, раз не пришли к магазину?


— Просто обычный дедушка, Саш, наивный. Что-то там себе думал в своей голове…


— Нет, а вдруг в его квартире действительно есть что-то такое, за чем они должны были точно прийти.


— Ну как ты не понимаешь, Саша?


— Да что?!


— Это был их ребёнок. Павлик.

Показать полностью
26

Красный анклав (глава 6)

Иркутск, квартира Нечаева

Смесь запахов кофе и жарящейся яичницы достигла носа спящего Константина, который всю ночь напролет просидел за компьютером, изучая доступные материалы по происходящему на заводе карданных валов, принадлежащему престарелому олигарху старой формации, Льву Речному, на которого Константин получил вчера заказ с авансом. Чем больше Нечаев узнавал о объекте, тем любопытнее он казался: по выданным Ясичем бумагам вырисовывались очень странные взаимоотношения между Речным и юрлицами, арендующими у него площади. Например, с 1994 года на территории его завода не появилось ни одного нового арендатора, но и ни одного старого за все время не ушло, что само по себе удивительно в нашей стране. У его арендаторов нет других офисов за пределами завода, нет сайтов в Интернете и рекламы где бы то ни было. Нет никаких упоминаний о клиентах логистической компании “Гермес Лоджистикс”, при том, что у нее на балансе числится три десятка большегрузов - это очень странно. Вопросы вызывал и патриотический клуб “Заря”, арендующий несколько помещений на территории завода. Костя списался с парой знакомых в среде городских националистов, но никто ему ничего про этот клуб не сказал - даже не слышали о таком, как и о его руководителе - Егоре Васнецове. Добавляла вопросов и арендная ставка для снимающих - она менялась лишь один раз, в 1998 году в связи с деноминацией и ни разу больше! Более того, из всей имеющейся информации оставались загадкой и источники обогащения Речного - с арендаторов он имел копейки, которые даже не покрывали расходную часть. Что-то определенно было не так с этим заводом, что-то очень странное там творилось за закрытыми дверями.

На этом глубокомысленном выводе Нечаев решил открыть глаза и определиться с источником кулинарной угрозы. Запахи и шум моющейся посуды раздавались, как ни странно, с кухни и у Кости не заняло много времени на определение личности человека, который вторгся в его жилище, чтобы приготовить завтрак и прибраться:

- Машуль, привет красавица, какими судьбами? - с улыбкой прокричал севший на диване Константин, продирая глаза.

Шум воды на время прервался и с кухни отозвался женский голосок с легкой хрипотцой:

- Заехала посмотреть, как ты тут деградируешь, да и в город надо было туфли прикупить, а то ходить совсем не в чем. Иди уже есть, хватит спать, бухарь!

- Ща, пять минут! -отозвался Нечаев по пути в ванную.

Приведя себя в относительный порядок, Константин проследовал на кухню, где и застал свою подругу Машу за чашкой чая, эффектную рыжую красотку с простым и своим в доску характером сельской девчонки.

- Неплохо выглядишь для запойного алкоголика, - с легким осуждением в голосе сказала она.

- Маш, я все, честное слово - взялся за большую работу, дали аванс, раздал долги, в общем жизнь налаживается, - после этих слов Костя с аппетитом накинулся на яичницу.

- Хорошо, что я в магазин забежала, как знала, что у тебя в холодильнике шаром покати. Ну рассказывай, что у тебя там за работа? Пишешь?

- Ага, когда совсем прижало - пошел к Ясичу в надежде, что он хоть что-то мне даст, выборы же скоро, у него много заказов. Ну этот старый хрыч мне и выдал крепкий орешек, заказуху на мелкого олигарха Речного, как специально под меня держал!

- Слушай, Кость, а не будет как в прошлый раз? - явное сомнение отразилось на ее хорошеньком личике.

- Не знаю, Машуль, выбора нет, хотя тип он мутный!

- Кость, мож ну его нахрен? Я тебе деньжат займу пока, поехали ко мне в деревню, на кабана сходим, поможешь мне по дому немного подремонтировать.

- Погоди, Маш, а куда делся этот, как его, Андрей кажется?

- Куда-куда, туда же, куда и все остальные - надоел он мне, бесполезный кусок говна. У него только одно место работает, а на что-то кроме постели ума не хватает.

- Сама ж таких выбираешь постоянно!

- Да фиг меня знает, каждый раз на что-то надеюсь. Ну так чего, поехали, тусанем, отдохнешь, здоровье поправишь, на чистом воздухе-то! И не надо будет ни в какие истории влезать, а там подберешь себе работенку поприличнее.

Машино предложение выглядело чертовски заманчивым - она снова была одна и, кто знает, может быть в этот раз ему бы что-то наконец засветило? Да и пострелять на кабана сходить - тоже отличный аттракцион, даже если все пойдет как обычно и черту дружбы переступить опять не удастся. С Машей на охоту ходить было большим удовольствием - она это дело знала и умела прекрасно, дед выучил, пока жив был. Стреляла без промаха, ну чисто снайпер, лес знала, ягоды и грибы умела выбирать. С охоты в основном и жила - на зарплату продавщицы в сельском магазине особо не разгуляешься.

- Ну ты чо уставился на меня, как на сумку из крокодила? Мозги совсем от счастья поесть горячего отказали? Давай, поехали - я одна кабана не дотащу, а там хрен знает где мы его найдем и сколько до машины будет.

- Не, Маш, предложение королевское, но я уже работу не брошу, мне самому стало интересно узнать про этого Речного - откуда у него деньги? Представляешь - владеет заводом, от которого по бумагам одни убытки, а с арендодателей берет копейки, при этом умудряется создавать видимость достатка.

- Кость, ты меня огорчил, но не обидел, так что предложение в силе - телефон мой есть, звони, приеду-заберу! - Машка подмигнула ему и начала собирать со стола грязную посуду.

Иркутск, Абердор паб, вечер

Константин по своему обыкновению опоздал - прогулялся с Машей по магазинам и чуть не забыл про назначенную предыдущей ночью встречу со старым приятелем Максом, который обещал навести про Речного справки через своих интересных знакомых. Макс ждал его в углу зала, потягивая светлое пиво. Он всегда выглядел напряженным, но сегодня что-то его особенно беспокоило - он постоянно рассматривал посетителей паба, глаза так и бегали по залу. Со словами “Ну наконец-то!”, Макс выпрыгнул из-за стола в присущей ему энергичной манере и протянул Косте руку. Поздоровавшись, они уселись за столик и Костя полез в меню, решив не торопить события - последний раз он принимал пищу за завтраком.

- Кость, погоди ты пока жрать заказывать, давай сначала о деле, ты влез в какое-то дерьмо и я теперь в полном напряге, слышишь?

Костины брови полезли на лоб от удивления, Макс в напряге - не понял, что за фигня? Он всегда мог отмазаться от любой проблемы благодаря своим знакомствам - толкал травку постоянным клиентам из разных структур, а тут такие заявления.

- Что случилось, Макс, давай выкладывай, я же тебя просто просил поспрашивать про никому не нужного старикана, какие от этого могут быть напряги?

- Такие, старикана твоего ведут и довольно давно, его земля многим интересна, но он в нее впился мертвой хваткой, клуб еще этот мутный у него на заводе - непонятно, кто в него ходит? За городом у него не дом, а база подготовки спецназа - стрельбище, огромный гараж, полоса препятствий, городские декорации для отработки тактики. Весь его ЧОП в полном составе живет на территории его участка. Жена умерла, дети - два сына и дочь, за пределами страны, но неизвестно где находятся.

- Выходит, криминалом занимается? - воодушевился новостями Нечаев.

- Нет никаких контактов с барыгами или терок с авторитетами, если он чем-то и занимается, то очень умело, что концов не найдешь. Короче, я пойду пожалуй, что-то меня морозит тут сидеть, заплатишь за меня, ок? - Макс схватил рюкзак и, быстро попрощавшись, заторопился к выходу.

Константин так увлеченно разглядывал меню, что не заметил, как к нему за столик подсели двое:

- Нечаев, есть разговор.

Над меню появились удивленные глаза Константина:

- Простите, а вы кем будете? - с нескрываемым раздражением ответил он, хоть уже и начал догадываться.

- Мы - люди с тем же интересом, что и у тебя. Хотим обсудить на троих, что нам всем известно и сегодня по случаю твоя очередь рассказывать.

- Слушайте, мне никаких проблем не надо, я в чужие дела лезть не хочу, только взялся за это дело, едва начал людей спрашивать… - начал оправдываться Нечаев.

- Это мы уже заметили, потому и пришли, вдруг ты уже чего-то знаешь и жаждешь с кем-нибудь поделиться? - оскалился второй, который до сих пор сидел молча.

- Давайте я пожрать закажу уже, целый день не ел, а в процессе и поговорим, ладно? - осмелел вдруг Константин, поняв, что сегодня его никуда не увезут и скорее всего после разговора оставят в покое под обещание больше никуда не соваться.

Оба равнодушно кивнули и он позвал официанта принять заказ. Они тоже заказали себе что-то на перекус и пока еда готовилась, Константин успел рассказать им все, что он к этому моменту узнал, догадался и какие сделал предположения. Под конец трапезы, видимо старший в группе, сказал ему:

- Значит так мы поступим с тобой, раз уж ты честно нам все рассказал и ничего не утаил. Не утаил ведь? Мы к тебе претензий не имеем, можешь дальше работать по этому делу, только вот тебе мой номер, запиши куда-то, а то визиток нам не положено и сразу же звони, как чего интересного нароешь. Денег я тебе не обещаю, но Родина тебя не забудет, в противном случае, если ты будешь не очень общителен с нами, Родина тебе все припомнит. Доступно?

- Вроде да, вопросов нет, номер записал, буду звонить. А с Ясичем - что? Ему материалы не отдавать?

- Пока нет, только в общих чертах ему про свой прогресс говори, а потом когда тебе время подойдет сдаваться - уже не важно будет наверное. Зовут меня - Аркадий Петрович, бывай, удачи в расследовании.

Он порылся в кармане рубашки и бросил на стол 2000 рублей, затем вместе с товарищем они спокойно удалились к выходу.

Тут Нечаев и вспомнил его - это тот “конторский”, который допрашивал его после истории с торговым центром, ставшей поворотной в его карьере скандального журналиста. “Ну и влип же я в очередную историю, надо было послушать Машку, сейчас бы в баньке парился бы и может быть вся эта хрень прошла бы мимо меня” - подумал он. Но делать нечего, заднюю уже не врубишь - придется идти до конца. Завтра он планировал послоняться возле завода, посмотреть, что за люди входят и выходят, может быть чего интересного увидит.

Орёл, центр совещаний ФСБ

- КАКОГО ЧЕРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! Кто отправил моих парней на такое задание без прикрытия и поддержки? Где эта рожа, которая мне ответит - куда бесследно делись 60 вооруженных до зубов ветеранов и два вертолета с экипажами? Где эта сволочь, которая пропихнула то дерьмо про поддержку и вызволение несуществующего ОМОНа??? - багровое лицо генерала было готово взорваться изнутри, слюни летели во все стороны.

Гневную тираду прервал Макаров:

- Генерал Теняшин, я бы на вашем месте лучше подумал о том, что нам делать с угрозой, которая умудрилась испарить 60 ваших лучших бойцов и 2 вертолета, а не выяснять здесь несущественные детали. Ваши бойцы не справились с заданием и теперь нам предстоит тут решить, что делать дальше. Я потерял 81 человека, которые там охраняли объект стратегической важности - автономный узел управления системой “Периметр”, которая, как выяснил прошлогодний аудит, не находится под полным контролем генштаба и верховного главнокомандующего. Вы понимаете серьезность сказанных здесь и сейчас слов? Знаете, что означает “не находится под полным контролем” в отношении ядерного щита страны? Об этом знает очень узкий круг лиц, цените оказанное доверие!

Генерал как стоял с открытым ртом, так не закрывая его медленно сел в свое кресло, постепенно меняя цвет лица с бардового на иссиня-белый к вящему удовольствию Макарова.

- Пётр Андреевич, я не знал… Это что же, при необходимости - мы не сможем произвести пуски?

-  Мы точно не знаем, наши специалисты пытаются разобраться в системе, очевидно, что она изменялась с того состояния, которое зафиксировано в документации. Привлечены все дееспособные участники разработки проекта. Пока мы можем только сказать, что схема работы “Периметра” усложнена таким образом, что игнорирует прямую команду к активации. Мы выяснили это во время комплексной проверки работоспособности системы при попытке тренировочной активации. То есть, отдельные единицы стратегического арсенала мы все еще можем запускать, но вот случись такая необходимость - с массированным запуском выйдут проблемы. Как и с автоматизированным ответным ударом.

Макаров выдержал паузу и обвел взглядом присутствующих. Убедившись, что все поняли серьезность ситуации, он продолжил:

- В том лесу, куда высадились и где погибли сначала мои люди, а затем ваши, был резервный узел управления системой. Очевидно, он уничтожен. Точнее можно будет сказать только тогда, когда удастся локализовать лесные пожары. Но я не питаю никаких иллюзий. Из случившегося мы можем сделать два вывода: 1) У противника есть серьезная силовая поддержка, позволяющая противостоять нашим лучшим спецподразделениями; 2) Ему известны наши планы и он на шаг впереди нас. Где-то утечка данных, кто-то из внутреннего круга работает на врага и мы должны выяснить - кто. Жду ваших предложений, господа.

Представитель генштаба задал висевший в воздухе вопрос:

- А что наши спутники? Неужели не показали, куда ушел противник с места боя?

Макаров закатил глаза и глубоко вздохнул: как дети малые, ну в самом деле!

- От спутников толку нет, пока получили нужную орбиту - там уже все заволокло дымом, сплошной ковер, можно армии передвигать и никто не увидит. Пожар сделал бесполезным и терморежим сканирования поверхности. Нам остается только забрать останки наших ребят, если сможем что-то найти.

Тот же представитель генштаба выступил с единственно возможным для него предложением:

- Нужно задействовать военных в борьбе с огнем и заодно начать большие учения в том районе, чтобы в случае обнаружения противника у нас была наготове большая группировка людей и техники, готовых к бою.

Макаров оценил предложение:

- Наш противник не любит светиться, так что мы должны не только все это сделать, но и дать максимальное освещение в СМИ, чтобы лишить его возможности незаметно действовать. А вот по вчерашнему провалу надо сделать все, чтобы это не вылезло на поверхность. Слышите, генерал, это я к вам обращаюсь - родственники должны молчать как можно дольше. Остается лишь надеяться, что наши западные партнеры не осведомлены еще о нашем ядерном бессилии.

Получив правильный вектор движения мысли, избранные силовики принялись обсуждать детали предстоящей операции по поиску и блокированию формирований противника, которые по логике должны были двигаться прочь от охваченных огнем территорий.

Показать полностью
90

Красавец и чудовище. Часть 2.

Часть 1.
Вечером, когда отец закончил свои дела с нотариусом и отправился заполнять пригласительные на прощальный ужин, мы с Крилем заперлись в моей комнате и принялись спорить.


- Я понимаю, для тебя возраст не имеет никакого значения, но должны же быть у первенца хоть какие-то привилегии, - возмущенно начал Криль. - Как жениться, так сразу Криль, а как в неведомый замок подыхать ехать, так уже и меня побоку?


- Ты давай мне разумные аргументы, не дави на эмоции и мое атрофированное чувство долга, - возразил я. - Вот хочешь, я тебе объясню, почему должен поехать я?


- Ну давай, попробуй.


- Я в любом случае планировал в ближайшее время уехать из дома, и это не просто мыслишки, а реальные планы. Вот смотри, - и я открыл один из шкафов и показал собранные сумки, - я только хотел дождаться отца из поездки, а потом свалить. Ты же меня знаешь, меня тут ничего не держит. Как я смогу стать воином, сидя в нашем поместье в центре города? Я каждую мишень на городском стрельбище знаю вплоть до последней царапинки, да и они меня встречают там, как родного. А тут появляется такой шанс уехать, да не впустую, а защищая отца, к тому же там есть реальные опасные противники - волкодлаки. Даже если я там сдохну из-за проклятья цветка, это будет явно не хуже, чем если бы меня убили где-нибудь на границе с троллями. И это только первый аргумент.


Криль попытался пошутить:
- Как, будет и продолжение?


- Будет. Помнишь мою мечту?


- Конечно. Забудешь такое - эльф с двуручником!


- Да, я по-прежнему мечтаю о том, чтобы стать воином с фламбергом. Я прекрасно понимаю, что сейчас моя конституция не позволяет мне этого. Сколько бы я не тренировался, мое тело не может в полной мере контролировать движения этого меча.


- Зачем, Брин? Объясни, почему именно фламберг? Ты прекрасный лучник, великолепно бросаешь любое оружие в цель, если бы захотел, ты смог бы стать обоеруким. Да и саблей ты отлично владеешь!


- Да как все это мне поможет воевать с троллями? Или с любыми существами, у которых шкура чуть потолще тряпочки?


- Да кто тебя заставляет сражаться с подобным зверьем?


- Моя судьба, гоблины ее задери. Это моя голубая мечта. Криль, а почему ты мечтаешь написать трактат о свадебных обрядах подгорных троллей? Особенно когда знаешь, сколько таких шизанутых исследователей сдохло в их котлах? Почему бы тебе не написать трактат об устройстве жилищ озерных наяд?


Как только я коснулся его больной темы, Криль вскочил и начал мерить комнату большими шагами:


- Брин, как можно сравнивать наяд и подгорных троллей? Про этих наяд только ленивый не писал трактаты! А я уверен, что у подгорных троллей есть религия или хотя бы ее зачатки, а чтобы убедиться, нужно отследить основные обряды, такие как похороны, свадьбы, рождение детенышей...


- Вот ты и ответил на свои же вопросы. Какой смысл становиться одним из сотен "отличных эльфийских лучников"? Что за удовольствие пускать стрелы в мишень, не важно, деревянная она или закованная в латы? А фламберг - это действительно стоящая мечта.


- Хорошо, не убедил, но я тебя понял. Но при чем здесь синий замок?


- Я почему заинтересовался этими цветками? Я слышал, что один из цветов должен наделять своего владельца огромной физической силой. А это позволит мне овладеть искусством сражения двуручным мечом.


- А минус? Что он у тебя заберет?


- Какая разница? Разучусь читать, например. Или стрелять из лука. Мне все равно.


- Но с чего ты взял, что ты сможешь стать владельцем того цветка? Забрать ты его не сможешь.


- Одно из условий передачи цветка - это добровольное согласие передающего. Другие условия индивидуальны для каждого цветка, и они неизвестны. По крайней мере, в открытом доступе в библиотеках такой информации нет. Но лучше я попробую и сдохну, чем всю жизнь буду грызть локти от того, что не рискнул.И да, Криль, я предлагаю свою кандидатуру не безвозмездно.


- То есть ты мне еще и приплатишь? - рассмеялся Криль, только смех у него был какой-то не радостный.


- Ну да, например, могу отписать свою часть наследства тебе.


Тут мы расхохотались оба. Это наш любимый с детства спор - кто кому отдаст свою часть наследства. Мы с братом оба бескорыстные придурки: он был бы счастлив бросить все и отправиться изучать своих обожаемых троллей, я - отправиться убивать этих же троллей.


- Не пойдет, давай другой выкуп!


- Эмм, ну даже не знаю, что тебе еще предложить, - задумался я. - О, есть шикарная идея. Если я случайно не помру, обещаю тебе, что постараюсь жениться через год и освободить тебя от этой тяжкой обязанности.


Я легко дал такую клятву, так как особо не рассчитывал выжить даже в ближайшую неделю, если подменю отца, кроме того, одним из условий получения меча могла быть, например, женитьба на той неизвестной женщине, хозяйке замка. Жениться, чтобы иметь возможность сражаться фламбергом, да легко. К тому же, после получения такой силы я бы сразу отправился на границу.


После такого выкупа у Криля не оставалось другого варианта, кроме как согласиться.


- Теперь дело за малым - выяснить, как добраться до замка, - вздохнул я.


- Пока ты тут манатки свои собирал да слюни пускал по фламбергу, я сбегал в конюшню, - заметил брат.


- Точно, у Крона же лошадь сожрали.


- Именно. И он приехал на чужой. Кроме того, если Крону намекнуть, что есть возможность спасти жизнь отца, он нам расскажет все.


Крон - это кровный должник нашего отца и по традициям своего народа он должен посвятить свою жизнь служению спасшему его. Сам Крон - человек из какого-то пустынного племени, смуглый, молчаливый, он появился в нашем доме, когда меня еще не было, а брат только начал ходить. Как рассказывал отец, сначала он пытался прогнать Крона, откупиться от него, даже прибегал к услугам стражников города. Пустынник пропадал на несколько дней и даже недель, но стоило только отцу выехать из дома в очередную поездку, как Крон непременно оказывался поблизости. Во время одного из таких путешествий Крон спас жизнь моему отцу, и папа уже вздохнул с облегчением, думая, что после этого человек оставит его в покое, но не тут-то было. Выяснилось, что неважно, сколько раз Крон сможет спасти жизнь отцу, важно то, что отец спас Крона первым. После такого примера непробиваемого упрямства папа сдался и принял служение пустынника.


А для нас с Крилем было важно то, что преданность Крона распространялась исключительно на сохранение жизни и здоровья нашего отца. Даже зная, насколько ему дороги его сыновья, этот человек не остановился бы перед убийством одного из нас для спасения жизни своего кровника. Отец знал об этом и поэтому не смог принять пустынника в семью, как сделал бы с любым другим существом, столь долго и преданно служащим ему.


Криль отправился выбивать информацию из Крона, а я решил обыскать вещи отца. Вдруг найду карту или какой-нибудь артефакт, указывающий местонахождение замка.


Итогом нашего расследования стало два вывода: первое - ехать нужно было на трофейной лошади, второе - у отца появилось новое кольцо, а значит, с большой долей вероятности оно могло появиться у него именно в синем замке.


И ближайшей же ночью я должен был украсть это кольцо и сразу отправиться в путь.

Красавец и чудовище. Часть 2. Relvej, Фанфик, Красавица и чудовище, Продолжение следует, Альтернативная история, Длиннопост

Письмо от Брина Крилю.


"Привет, братишка!


Я обещал тебе написать в первый же день и сдержал свое слово, только не знаю, как быстро получится отправить тебе письмо.


Сразу могу нас похвалить: мы с тобой молодцы. Стоило мне только выехать из восточных ворот города и опустить поводья, как лошадь, постояв несколько секунд, сама уверенной рысью двинулась по дороге. Мне не пришлось придумывать какие-либо манипуляции с кольцом, все сработало и так. Сначала я даже спал, сидя в седле, но когда стало темнеть, а это неугомонное животное так и продолжало мерно трюхать по дороге, я немного испугался. Меня как раз уже стало прижимать сходить... ну ты сам понимаешь. Я терпел, сколько мог, потом не выдержал, взялся за уздечку, лошадь послушалась, остановилась. Я быстренько сполз с нее, сделал все свои дела, снова запрыгнул в седло, и она преспокойно поскакала дальше.


Я уже вижу, как ты там в голос хохочешь надо мной, но ты сам просил описывать тебе даже малейшие детали "ради исследования". Хотя я догадываюсь, что ты сделал это только для того, чтобы потом вдоволь поиздеваться над бедным младшим братиком.


Ладно, продолжаю. Несмотря на свой неказистый вид, лошаденка продолжала ехать всю ночь без устали. Ты представь, сутки без отдыха скакать рысью! Любой мул позавидует. И она ни разу не споткнулась в темноте, не проехала под низко нависающей веткой, иначе бы меня просто сшибло. А когда стало светать, я повстречал волкодлаков.


Эх, даже жалко, что я пишу тебе письмо своей рукой, никакой интриги создать не получится, ведь ты уже заранее знаешь, что я выжил, а какие хитрости можно было бы закрутить... Поэтому сразу признаюсь: я не убил ни одного.


Да-да, я помню, что говорил, что собираюсь поохотиться, но ты же знаешь, что весь мой охотничий и военный опыт - это многодневные сражения с деревянными и соломенными мишенями. Волкодлаки погнались за нами, грамотно сделав охват сзади. А стрелять из лука, сидя на скачущей в весь опор лошади, да еще и назад, я почему-то до сих пор не научился. Я честно пытался развернуться, но моя стройная талия не смогла перекрутиться до нужного угла. И лук я вряд ли смог бы натянуть во всю силу, слишком сильно меня подбрасывало в седле.


И при виде этих милых оскаленных морд, находящихся на уровне моей груди, даже в мою изрядно попорченную сказками о героях голову не пришла мысль о том, чтобы спешиться и пострелять в них, стоя на твердой земле. Словом, мы так и доскакали до той поляны с замком, а волкодлаки не посмели перешагнуть границу леса.


Опять меня заносит: вроде написал только про то, как доехал, а уже исписал кучу бумаги. Постараюсь писать короче.


Замок действительно синий, как цвет ясного морозного неба. Я сначала подумал, что стены выкрасили по приказу какого-нибудь самодура, но вблизи оказалось, что это сам камень такой, никак не спутать с краской. Там цвет словно идет изнутри, чуть высветляясь к наружному краю. Лично я такой камень даже в виде украшения был бы готов носить, уж очень красив цвет.


Что меня удивило: вокруг замка нет ни крепостной стены, ни завалящегося рва с ядовитыми змеями. Я понимаю, у нас в центре города вокруг поместья ничего подобного не стоит, да нам и не надо, а тут посередине леса с волкодлаками, вдали от городов и деревень, стоит абсолютно голый незащищенный замок. Но это только на первый взгляд. Стоило мне подъехать, как центральные ворота распахнулись, и я въехал в широкий туннель, проходивший, как я понимаю, прямо под основной частью замка. Выехал я уже во внутренний двор, по бокам которого были левое и правое крыло замка, а торец был заставлен подсобными помещениями. И как раз с той стороны высилась стена, закрывающая двор, из точно такого же камня, что и сам замок. То есть замок выстроен в виде буквы П, горизонтальная палка которой обращена к лесу, а прогал между вертикальными палками закрыт стеной.


Стоило мне спешиться, как к нам с лошадью подбежало несколько карликов. Про них напишу буквально несколько слов: я не знаю, что это за раса. Эти служки ростом мне по пояс, фигуры пропорциональные, то есть нет громоздкости и массивности, как у гномов, цвет кожи обычный, белый - не гоблины, волосы преимущественно темные, есть черные, каштановые, видел даже парочку рыжих, лица они стараются не открывать, для этого достаточно им просто не поднимать голову, а я постеснялся встать на колени и рассмотреть их попристальнее. И я ни разу не слышал, чтобы они разговаривал. Понимают все, но ни слова не говорят.


Одни забрали лошадь в конюшню, другие потащили мои вещи в замок, и один из них сделал знак, чтобы я шел за ним. Когда меня привели в весьма просторный зал, из которого вели две лестницы вверх, я остановился и громко сказал:


"Приветствую владельца замка! Я приехал заменить собой своего отца - Эдгарда Мансале. Поэтому прошу разрешения пройти к цветку, чтобы коснуться его и получить самому причитающееся наказание. Благодарю вас за сердечное обращение к моему отцу и заботу о нем!"


На мой взгляд, речь была недурна, но результатом было только подергивание меня за рукав провожатым. Меня отвели в покои, состоящие из спальни, кабинета с письменными принадлежностями, где я сейчас пишу тебе письмо, столовой и ванной комнаты.


Пока я мылся и переодевался с дороги, мне накрыли стол, и прямо на тарелке я нашел неподписанный конверт. Это было послание от хозяйки замка, в котором меня поприветствовали, предложили устраиваться поудобнее, не стесняться в высказывании своих пожеланий, и сообщили, что к цветку мне идти не надо. Сам факт моего приезда с кольцом на руке уже снимает угрозу наказания с отца. И заметь, не было сказано ни слова насчет того, как это наказание отразится на мне.


А теперь я, пожалуй, пойду посплю, так как моя полудрема в седле никак не заменила мне нормальный полноценный сон. Завтра постараюсь выяснить, как можно отправить тебе это письмо.


Не забудь написать мне, как там отец? Как он воспринял? Не позволяй ему ехать меня спасать!


Крон тебе поможет!


Твой сумасшедший братик Брин."

Красавец и чудовище. Часть 2. Relvej, Фанфик, Красавица и чудовище, Продолжение следует, Альтернативная история, Длиннопост

Второе письмо Брина


"Предполагаю, что ты еще не получил и первого моего письма, но я не хочу дожидаться ответа и спешу сообщить, что я влюбился!!! Но все по порядку...


На следующее утро я проснулся довольно рано, побродил по замку, тут масса интересных картин, статуй, а какие фрески! Но ты же знаешь, как я отношусь к этим видам искусства - через десять минут мне уже стало скучно, поэтому я спустился в залу с двумя лестницами, громко поздоровался с гипотетической хозяйкой замка. Спросил у нее, как я могу отправить письмо своим близким и где мне можно потренироваться. Похвалил обстановку замка, посетовал, что ни разу не знаток, и до кучи попросился в оружейную, дабы посмотреть на то, в чем действительно разбираюсь. Предложил устроить совместный ужин, дабы отблагодарить ее лично и так далее. Словом, рассыпался во всевозможных любезностях и поспрашивал о том, что мне интересно. А ты говорил, что я не придворный. Жизнь и не такому научит!


Мне никто не ответил, да я и не ожидал особо. Дама хотела поинтересничать, создать интригу, а я и не возражал, так даже забавнее, смогу представить ее в любом виде, каком захочу. Но-но, без глупых пошлых мыслей, мой любвеобильный братец! Я имею в виду, что могу представить ее смуглой боевой охотницей, или нежной уточненной эльфийкой или даже широкобедрой зеленой троллихой. Хотя троллихе, пожалуй, было бы тяжело выписывать тонкие витиеватые буквы, как в письме хозяйки.


Минут через двадцать после моего выступления прибежал один из служек, знаками показал, мол, кушать подано. И на своей тарелке я опять обнаружил конвертик. В нем эта неведомая дама поблагодарила меня за мои восторги, посокрушалась, что не может по личным причинам встретиться со мной воочию, поэтому просит ее простить и продолжать общаться в такой форме. Кстати, она написала, что мне не обязательно орать именно в той зале, достаточно сказать желаемое вслух в любой из комнат замка. Правда, интригует, Криль? Меня могут прослушать даже в моей личной ванной комнате. А если еще и подсмотреть?


Также она написала, что тренировочную площадку специально для меня организуют к вечеру, а в оружейную меня отведут в любое удобное время, достаточно только попросить вслух.


И насчет отправки письма: нужно оставить письмо в подписанном и заклеенном конверте на столе в кабинете, и оно будет доставлено в течение двух-трех дней.


После прочтения ее записки я прочувствовал, что ощущают звери в зоопарке. Аж мурашки по спине пробежали. Словно меня заманили в красивое место, где вкусно кормят, поят, одевают, выполняют мои маленькие прихоти, и все это за сомнительное удовольствие наблюдать за мной ежесекундно. Нет, лучшим сравнением будет рыбка в аквариуме. Но пока поработаю рыбкой. Главное, не чесать неприличные места, не сморкаться в занавески и не пускать газы.


Сейчас ты, скорее всего, безумно счастлив, что выпихнул меня и не поехал сам, ведь ты-то жить не можешь без этих маленьких мужских радостей.


Я выразил свое горячее желание немедленно отправиться в оружейную. Буквально через пару секунд вошел служка и повел меня куда-то в сторону подвалов. Там он отпер одну из дверей и ... я просто ослеп. Это было самое величественное и невероятное зрелище в моей недолгой жизни. Такого великолепия никогда себе даже представить не мог, куда там сокровищницам всяких императоров!


Представь огромную вытянутую в длину комнату, повсюду расставлены столы, шкафы, полки, а на них - оружие всех мастей. Одни только кинжалы в начале комнаты заставили меня захлебнуться слюной, я перетрогал штук сто, наверное. И ведь не бросовой работы, сразу видны и качество стали, и мастерство ковки, а баланс, заточка, удобство! Было видно, что это работы разных мастеров, даже разных школ и разных стран. По некоторым я даже не смог определить расу мастера! Ты представляешь себе, я не смог отличить эльфийский или гномий клинок! Эх, мне бы туда грамотного экскурсовода, и я бы вышел из замка самым образованным в оружии эльфом.


После кинжалов и метательных ножей пошли луки и арбалеты, мимо них я прошел спокойно, накушался уже лекций о луках с детства, но даже там было несколько экземпляров, которые заставили меня выворачивать шею. Потом топоры, булавы, кистени, шестоперы, различные копья, алебарды и всякое такое. Я про топоры почему мельком только упомянул: если я тебе напишу, какие именно там есть орудия, ты же пешком прибежишь сюда. Так что просто представь мечту всей своей жизни, а затем улучши ее качества в десять раз. Представил? Так вот, здесь это будет считаться барахлом.


И вот когда я подуспокоился и пошел по комнате, не хватаясь за все подряд, я увидел его! Это была любовь с первого взгляда, мне не нужно было дотрагиваться до него или проверять его качества, чтобы понять тот факт, что он отныне принадлежит мне, а я - ему. Его строгий и внушительный вид, резкие, но сбалансированные изгибы, я практически чувствовал его тяжесть и его крепость.


Возможно, ты решишь, что я преувеличиваю, но я прямо там встал перед ним на колени и громко воззвал к хозяйке. Я честно признался в своей любви к нему, сказал, что готов отслужить ей десять лет рабом, готов заплатить любые деньги, только бы она разрешила мне взять его себе. Даже не навсегда, так как я понимаю его ценность и невозможность расстаться с ним, но хотя бы на время пребывания в замке. В ответ я услышал легкий, еле слышный женский смех, а затем ко мне подошел служка, показал мне встать и жестом разрешил мне взять его себе. У меня чуть сердце не разорвалось от счастья. Поистине мне повезло, что владелец замка женщина, ведь мужчина никогда бы так легкомысленно не отдал такой меч.


Да, я понимаю, что хитрец из меня не очень, ведь ты сразу понял, что речь идет о мече. Нет, не так. О Мече. О двуручном Мече. О Фламберге. О самом великолепном фламберге.


Он оказался даже тяжелее, чем я думал, я, конечно, мог его поднять, двигаться с ним, но смогу ли я с ним сражаться?


Я не мог расстаться с моим фламбергом ни на секунду, его не нужно было затачивать или начищать, он был в идеальном состоянии, мне же было достаточно касаться его рукой или чуть поглаживать лезвие с резными волнами.


Вечером меня отвели на тренировочную площадку. Я чуть не расплакался от злости, было видно, что ее сооружали специально под меня: вытянутый полигон с тремя мишенями в дальнем конце. Площадка под лучника! Ну конечно, в чем может тренироваться хилый узкоплечий эльфик, кроме как в стрельбе из лука! И тут я, такой красивый, пришел с фламбергом на плече, причем на перекошенном от тяжести плече. Я не стал психовать, ширины площадки хватало для тренировки с мечом, да и к тренировкам на чучелах мне было переходить рановато, сначала нужно привыкнуть к тяжести, к его балансу.


Помнишь, как нас начинали приучать к мечу? Нужно взять меч в одну руку, если это одноручник, или обеими руками, если двуручник, вытянуть горизонтально и продержать его так не меньше минуты. Если получится, то значит, этот меч тебе подходит. Так вот, я не продержался минуты. Я стоял, потел и дышал, как загнанная лошадь, плечи ломило и сводило от боли, колени тряслись, но подвели меня запястья.Было ощущение, словно мне выворачивали кисти рук, прямо вместе с костями и мясом. Причем фламберг с каждой секундой наливался тяжестью на кончике лезвия, и это не мои субъективные ощущения, а факт. По идее, в сражении это явный плюс, ведь при таком смещении центра тяжести удар будет более весомым, результативным, и так будет гораздо легче наносить размашистые режущие удары. Но в любом случае мои птичьи кости и девчачьи, как ты их называешь, руки не выдержали меч моей мечты.


Я честно попытался еще потренироваться, попробовал изобразить примитивные прямые удары, но весь задор ушел за эту минуту. Если подобрать эмоциональный аналог этой ситуации, то ближе всего будет такой: ты увидел женщину своей мечты, с красивой выразительной грудью, изящной попкой, прекрасным лицом, совершил кучу подвигов ради нее или по крайней мере наобещал их совершить, с трудом пробился через преграды, и вот вы с ней в одной кровати, обнаженные и со всей страстью приникшие друг к другу, и тут ты понимаешь, что ничего не можешь сделать, ибо кое-какая часть тела наотрез отказывается работать. Вот примерно так я себя чувствовал себя в тот момент. Да и сейчас, когда пишу это письмо, не легче. Мне стыдно даже смотреть на него. Я его так подвел. И да, извини за почерк, руки до сих пор трясутся и плохо слушаются.


Жду твоего ответа. Обязательно напиши про отца и как он поступил с Кроном.


Брин."

Показать полностью 2
26

Зло

"Почему мы не любим друг друга?

Кали-юга, дружок! Кали-юга!"

- Илья Кнабенгоф.


Пролог


Сержант Бертранс, конопатую физиономию которого скрывал шлем экзоброни, еще раз провел жерлом плазменного резака по щупальцам нзорка, заставив личинку переростка верещать, что есть мочи. Исторгающийся из сопла резака, ионизированный газ растапливал плоть чужого словно масло. Если бы Бертранс не был, как и положено в условиях четырехдневной блокады, облачен в комплект герметичной защиты, запах жженой иноземной плоти, заставил бы его бешено колотящееся сердце еще немного ускориться. Безумный блеск и наслаждение, озарявшие лицо десантника, не были видны никому кроме его напарника. Терр Сейджек, усердно воротил нос от проделываемых командиром манипуляций. Экзекуция продолжалась уже пятнадцать минут, и напарники уже порядком выбились из графика.

-Ну, ладно тебе, хватит, - Терр бесцеремонно одернул своего командира и попытался убрать резак от конечности инопланетянина.

Возбуждение и страсть на лице Бертранса сменились яростью. Рыжие брови, хорошо различимые через монокристалл забрала, приведенного в прозрачное состояние, сошлись вместе.

-Сэйджек, тебя забыл спросить, что мне делать с долбаными чужими! Может мне его отпустить или в их чудный реконструктор засунуть и подлечить? Я не пойму, ты жалеешь, что ли эту гниду? Ты хочешь, чтобы он легко отделался после того, что эти твари сделали?

Бертранс подошел к напарнику и уперся рукой в его шею. Конечно, это была лишь номинальная угроза - даже экзоприводы не позволили бы сержанту с такой силой сжать горло застывшего Терра, чтобы перекрыть тому кислород прямо сквозь защитную оболочку. Скорее, этот жест показал всю серьезность настроя Жирона Бертранса, прозванного в их штурмовом отряде Лепреконом. Но и его напарник не был бы зачислен в отряд, штурмовавший орбиту Назгайры, будь он робкого десятка. Высокий, смуглокожий рядовой, оттолкнул руку командира и вздернул импульсную винтовку, отслоившуюся от спиновой пластины брони секунду назад.

-Уж не хочешь ли ты меня предателем и трусом назвать, Лепреконская рожа? Ты думаешь, тебе нашивку два дня назад дали, и я резко перед тобой на цыпочках стану ходить? Не забыл ли ты, господин начальник, что мы в окружении болтаемся? Возможно, ты запамятовал, что наш доблестный флот совершил прыжок из системы и всем начхать, что мы тут делаем? Как ты думаешь, чужие, когда возьмут нас абордажем, будут проводить расследование и выяснять, откуда на их полуразрушенной станции взялся довольно-таки промерзший труп мерзко-рыжей наружности?

Сэйджек отвел дуло винтовки в сторону и выстрелил в пленника. В середине змеевидного тела нзорка, там, где согласно анатомической базе людей, у этих гермафродитов находился главный нервный центр, появилась аккуратное, опаленное по краям, отверстие.

-Еще раз усомнишься во мне, такую же заимеешь, - Терр выдержал паузу, - командир... Нам пора, а ты тут этого полудохлого чужака мутузишь. Минировать участки А и С надо.

Бертранс, по щекам которого катались желваки, секунду буравил Сэйджека, только что набравшего вистов на расстрел, взглядом, но потом преспокойно развернулся, устремившись к выходу из бокса. Терр хоть и обнаглел в конец, но был полностью прав. По последним сводкам, энергоресурса щитов должно было хватить, еще на одну атаку флота чужих. Следом защитная оболочка падает, и в ход пойдут абордажники личинок. А там уже будет не до чего.

Каждый человек, находился внутри спиралевидной станции, совершавшей десяток оборотов вокруг Назгайры за стандартный час, понимал, что обречен. Каждый член их дожидавшегося смерти отряда знал, что это не повод сидеть без дела. Они должны были выполнить свой долг, пусть это и окажется последним делом в их жизни. Человечество, после всего случившегося с момента нападения, не выжило бы, позволяй оно себе расслабиться.

Жирон отключил магниты на ступнях и устремился в полет. Двигаться, по узким коридорам станции нзорков, человеку было совсем несподручно, и напарникам приходилось импровизировать. Два десантника плыли по утопавшей во тьме станции чужаков, ловко отталкиваясь от всего что попадется им под руку и использовали отсутствие гравитации себе на пользу.

-Точка А – справа, - маркер отметки алым бутоном горел на зеленой карте станции, отображавшейся на внутренней стороне забрала Бертранса и призывал десантников остановиться. Сейджек, услышав команду напарника, перевел наспинный модуль в доступный режим. Извлеченный из «рюкзака», шар отливал холодным серебряным блеском защитной оболочки.

Сила, заключенная в этой крохе, не знала границ и препятствий - только безумцы могли задействовать тахионные мины рядом с собой, но именно безумцами люди и были.

Будь у человечества все в порядке с головой, оно бы уже давно подчинилось чужим: платило бы им репарации, пытаясь освоить любой, болтавшийся в космосе бесхозно, кусок скалы. К великому сожалению чужих, с головой у людей были явственные проблемы. И вот уже не человечество, сгрудившись на, занесенных радиоактивным пеплом, останках цивилизации, как бешеные псы старается хоть что-то урвать у, предавших дружбу людей, инопланетян. Настал черед человечества. Людская воля и жажда мести сожгли уже не один мир чужаков, заставив бывших друзей пожалеть о содеянном.

Атака на Назгайру стояла особняком в череде безоговорочных побед Объединенного Флота. Чужие прознали про тактику землян и не позволяли «Фантомам» сближаться с планетой. Флоту людей пришлось почти в полном составе прибыть в материнскую систему нзорков и попытался взять главный форпост чужих силой обычного оружия. Почти все станции и линии обороны Назгайры пали, и лишь сама планета, вовсю сверкавшая лазурью океанов в каких-то шестистах километрах от станции, на которой находились Бертранс и Сэйджек, не пала под напором людей. Чужие бились за свой дом до последнего, а подоспевшие силы личинок заставили людей отступить. Не один десантный отряд остался прикрывать отступление флота.

-Есть покрытие точки А, - Сэйджек отдернул руку от мины, моментально слившейся с переборкой станции чужаков. Мимикрирующая оболочка позволила тахионному заряду стать неотличимым от матовой поверхности композитного материала, из которого была выполнен отсек.

-Одной достаточно думаешь?

-Уххх, командир, две, сдетонировав вместе, эту коробушку полностью развалят. Тремя соединенными зарядами и линкор подорвать можно, а ты помнишь, что нам этот псих приказал.

Жирон поморщился. От одной мысли о том, что им приходилось выполнять странные приказы того штабного придурка, не весть зачем оставшегося при отступлении, сержанта начинало трясти. Мемору, обрекшему себя на смерть, зачем-то понадобилась, оставить станцию хоть в какой-то сохранности. Вместо того, чтобы подорвать весь боезапас вместе с абордажными силами чужих, эта штабная крыса приказала точечно заминировать отсеки и привести в действие протокол М.

Бертранс проглотил внутренне недовольство, и десантники двинулись дальше оставив мину дожидаться своего часа. Покрыв вторую точку, Жирон и Терр отправились было к центру станции, но жуткий толчок, впечатал их в стену вертикального коридора, который они преодолевали

-Черт. Уже… Надо торопиться. Уж что-что, а этот сраный протокол я приведу в исполнение с удовольствием,- сержант скривился в недоброй улыбке. Ни что не радовало простую солдатню, как присутствие обреченного на смерть чинуши рядом. Мемор часами сидел в забытие, напрямую, с помощью вживленного разъема, подключившись к системе чужих, лишь изредка отправляя штурмовиков на то или иное странное задание. Он сам выбрал роковой для себя час. Протокол М подразумевал уничтожение всего высшего командного состава отряда прикрытия. Этот странный тип, собственно, и был этим командным составом. Он не должен был попасть в плен.

Сэйджек и его командир проплыли давно сломанными воротами центрального отдела и направились к мемору, все так же сидевшему подле главного ядра станции.

Бертранс уже было достал лучевик, дабы выполнить протокол, но мемор , имя которого так и осталось всем неизвестно, не вставая с пола, вытянул руку в сторону и остановил палец Жирона, уже застывший на датчике спуска.

-Секунду, сержант. Я почти закончил.

Жирон Бертранс по прозвищу Лепрекон ошарашено смотрел на чиновника абсолютно безразличного к своей смерти. Еще несколько секунд мемор сидел неподвижно, а потом встал и отсоединил разъем, направив взор на сержанта. В его лазурных, как океаны, обреченной на погибель Назгайры, глазах не было страха – только непоколебимая воля и вера в долг. Лицо чиновника, облаченного в комплект боевой брони, скривилось от судороги.

- Надеюсь все это не просто так. Люди должны это узнать... - монокристалл забрала поднялся обнажив лицо мужчины, замутненное гримасой боли. Следом за забралом, броня отошла с груди чиновника, в которую сержант и направил выстрел своего лучевика. Мемор пал, оставив десантников вдвоем дожидаться абордажной команды чужих. Нзорки, надо отдать им должное, не заставляли себя долго ждать и через считанные минуты показались в проеме одного из коридоров, выходящих в к центральному залу станции.

Прежде чем подорвать пол дюжины тахионных зарядов, расположенных по станции так, чтобы причинить атакующим силам максимальный урон, но сохранить ее целостность, Жирон Бертранс заговорил, обращаясь к, понуро стоявшему рядом с ним, напарнику:

- Знаешь, что самое смешное? На своем языке они зовут нас Терхааате, это означает зло. Эти суки нас злом зовут, - сержант грустно улыбнулся, активируя двухсекундный таймер мин. – Не переживай Сэйджек, за нас отомстят. Я тебе гарантирую. Так же как мы отомстили за Землю…

Показать полностью
71

Интересная биография. Часть 3.

- В реальности поддержка государства была только на словах. На деле все вставляли палки в колеса. Я чуть не обанкротился в первые пару лет, учитывая, что в самом начале имел неплохой запас денежных средств. Земли было много, планов еще больше, но рук очень не хватало. Тогда Серега предложил организовать у нас трудовой лагерь. Типа лечить торчков, алканавтов и всяких опустившихся личностей трудотерапией. Одно хорошо: в наших краях кайфа не найдешь, даже если очень захочешь. Не скажу, что все приехавшие по этой программе были отмороженные, хватало людей, которым просто не повезло, но контингент собрался так себе. Особенно бывшие сидельцы напрягали. Потом местные братки активизировались. Первое время удавалось кое-как отсрочить вопрос с крышей, но ком стремительно нарастал, угрожая похоронить нашу крестьянскую инициативу вместе с нами в нашей же земле. Получается напряг шел и изнутри, особенно почти полное отсутствие свободных баб сказывалось и от хабаровских бандюганов – они были ближе и настойчивее всех, - Михаил Васильевич сильно закашлял, Антон налил ему воды и начал заваривать чай.

Андрей молча наблюдал за происходящим, боясь спугнуть удачу. Наконец он начал получать ту откровенность, за которой приехал. Когда напиток был готов, он принял горячую кружку и поблагодарил телохранителя, нависшего над шефом, заставляя того сделать несколько глотков вместо нескольких капель лекарства из таинственного пузырька. Когда Самсонов пришел в норму, то продолжил:


- Говорят, что в жизни каждого успешного бизнесмена бывает такой момент, когда ему везет по-настоящему, и, если бы не удача, то ничего бы у него не вышло. В период, когда я думал, что нахожусь глубоко в заднице, и дневной свет становится все более блеклым, это случилось и со мной. Тогда я еще об этом не знал, но оглядываясь назад могу точно сказать, что не справился бы без своей команды… - дядя Миша замолчал сдерживая очередной приступ кашля, - без своих друзей недождался бы того мгновения, когда фортуна повернется ко мне нужной стороной.


Андрей непроизвольно наклонился вперед, чтобы не упустить ни слова из рассказа собеседника, голос которого стал тише, но одновременно приобрел ту теплоту, с которой старики вспоминают молодость.


- Вам бы самому романы писать, - добродушно улыбнулся журналист, пока Самсонов пил теплый чай. – Так заинтриговали, что скорее хочется услышать продолжение.


Миллиардер отставил чашку, глубоко вздохнул, проверяя, не появится ли снова кашель и весело крякнул:


- Ха! Рекламная пауза на самом интересном месте – можно сказать классика. Это сейчас все по подпискам, и бесплатные каналы никто не смотрит, а раньше в двадцатиминутный мультик могли два рекламных блока вставить, доводя хронометраж до получаса. Помню, мы качали фильмы в интернете, а там реклама казино вставлена. Представь: смотришь ужастик, напряженный момент траурная музыка и как кто-то заорет: «Играйте в нашем казино!». От такого можно было по-настоящему в штанцы навалить. Потом эти умники придумали вообще картинку в картинку вставлять. Развязка фильма, влюбленные, наконец, целуются, а по экрану бегает маленький однорукий бандит, прокручивая бонусы на своих барабанах – очень романтично, да еще этот мужик, укушенный в левое яйцо бешеным муравьедом, орет про бесплатные спины, - старик усмехнулся своим воспоминаниям и, переведя взгляд на растерянного Пожарского, пояснил: - За то бесплатно фильм посмотрел. Ладно, вернемся к нашим баранам. Мне позвонил старый друг из Москвы, Витя Кротов, и попросил приютить одного человека с женой и новорожденным ребенком, только сделать это неофициально. Я тогда решил, что проблем и так хватает и лишний геморрой с каким-то мутным беглецом мне не нужен, поэтому попытался вежливо слиться с темы. Витя настаивал и обещал, что за безопасность своей семьи Паша, так звали отца семейства, готов оказать мне любую силовую поддержку. Кротов за него поручился и обещал впрячься сам, если у этого человека не получится. Мой друг уже давно слыл человеком серьезным и был замешан в темных делишках, но никогда слов на ветер не бросал и имел в криминальных кругах определенную репутацию. Вот я и решил, что ничем не рискую – в крайнем случае, буду решать вопросы с хабаровской братвой через него. Виктор взял на себя все вопросы, связанные с транспортировкой этой семейки беглецов. Стоит отметить, что в столице тогда лютый трындец творился: кто-то навел адовый шорох, в результате которого несколько высокопоставленных чиновников, включая военных дали дубу. За это потом даже мэра сняли, хоть он был частью системы, но отвечать за беспредел кто-то должен. В общем, Кротов проявил не дюжие креативные способности, чтобы вывести из Москвы человека, которого искали, и провести его через всю страну к нам. Короче так мы с Пашей Сундуковым и познакомились, - Самсонов добродушно посмотрел на своего телохранителя, - и с Антошей тоже. Я его вот такусеньким, - дядя Миша развел ладони в стороны, показывая размер младенца, - на руках держал. Дочка моя с ним все нянчилась. Первое время они у нас жили.


- В тесноте, да не в обиде, - кивнул Антон, улыбнувшись старику, заставив Пожарского в первый раз усомниться в том, что начальник службы безопасности Самсити не робот.


- Да, шо ты помнишь! - с наигранным акцентом сказал Михаил Васильевич. – Спал, ел, да пеленки пачкал – вот и все заботы. Плакал еще… Хотя, нет. Ты не плакал почти. Это я со своим сыном путаю. И братишка твой младший давал концерты, закачаешься. Помню, приду с работы, а мамка твоя у нас на кухне вся бледная сидит, Женечке жалуется, что опять всю ночь не спала.


Постукивая пальцами по подлокотнику, Андрей решил, что пора заканчивать с этой ностальгией и возвращаться к делу:


- Так помог вам Павел? Как с бандитами разобрались?


- Оказалось, Сундуков обладает необходимыми навыками, чтобы решать вопросы с людьми, когда здравые аргументы заканчиваются. Он отобрал несколько парней, обучил, составил ряд правил, которым наши работники должны следовать и систему наказаний за нарушения. Поскольку Паша был у нас инкогнито, то вот эту импровизированную службу безопасности номинально возглавил Солдат. Сам же Паша играл роль наказующего в особо сложных случаях. Жестко, но с дисциплиной у нас стало намного лучше. Особенно после того, как досталось парочке новоиспеченных полицаев, возомнивших, что теперь у них есть власть и для них правил не существует. Поскольку он не щадил даже своих, то быстро завоевал авторитет среди местного населения. Уж на что Солдат был суровым мужиком, а от методов Сундука даже у него волосы на подмышках дыбом вставали. Все поставленные бандитами сроки уже прошли, и мы ожидали со дня на день карательную группу из Хабаровска. Сначала я хотел договориться, заплатить часть, попросить об очередной отсрочке, но Павел в этом вопросе был непоколебим. Платить, договариваться или просить имеет смысл, только если речь идет о бизнесе, а покупать собственную безопасность бессмысленно, потому что в этом случае ты никогда не будешь в безопасности, но окажешься вечно должен. Я согласился, ведь если задуматься мы должны были тратить огромные суммы, которыми, кстати, не располагали за то, что и так у нас было. Оставалось это только вернуть. Говоря честно, я просто боялся спорить с Сундуком, он пугал меня гораздо сильнее, чем вся дальневосточные братки вместе взятые. Тебе могло показаться, что Антон ведет себя странно, иногда даже пугающе, но, если сравнивать его с отцом, то он просто добродушный миляга и душа компании, - телохранитель Самсонова едва заметно хмыкнул и кивнул в подтверждение слов шефа. - Если бы Паша захотел, то сумел бы подмять все княжество под себя. Никого я так не боялся и так не уважал, как раз за то, что он не пытался захватить власть. Он хотел для своей семьи комфортной и безопасной жизни, и если для этого требовалось защищать всех нас, - старик замолчал и принял еще несколько капель своего лекарства, - любыми методами, то он делал это без соплей и сожалений. Короче, проблему с крышей он решил раз и навсегда.


- Хотелось бы услышать подробности, - сказал Андрей, пользуясь возможностью задавать вопросы по ходу повествования, - необязательно кровавые, но хотя бы в общих чертах. Нельзя просто взять и опустить такую серьезную линию сюжета. Такое ни один читатель не простит. Это я вам, как автор говорю.


- Да? Ну, раз уж сам Эндрю Вебер говорит, то надо колоться… - хохотнул дядя Миша. – Я не в курсе деталей, но, в общем, было так: в нашу сторону выдвинулось семь автомобилей карателей, так сказать. Семь – это я хорошо помню, потому что в самом начале нас же тоже семеро было. Только они не знали, что Сундук уже послал наблюдателей в город и был готов к их приезду. Семь машин, в каждой из которых было минимум по три человека, выехали из Хабаровска и до нас не доехали. Назад они тоже не вернулись. За то в город на неделю или две поехал Паша. В присланных данных посмотришь заголовки местных газет за период его визита. Там как раз найдешь кровавые подробности, которые так любят смаковать журналисты криминальной хроники. Действовал Сундук до безобразия просто: он нашел бригаду молодых и дерзких ребят, которые жаждали заработать авторитет, но находились далеко от кормушки. Они помогли Сундуку информацией, а он подарил им оружие, благо его после исчезновения карательного отряда было достаточно. За то время, что Пашка был в Хабаровске, погибло несколько крупных бандюганов, а их зоны влияния перешли к нашим новым друзьям. Когда Сундук вернулся, эта бригада захватила большую часть города и разрослась до размера, с которым нельзя не считаться. Они стали королями Хабаровска, а в обмен навсегда забыли о Самсити и неофициально защищали нас перед другими желающими крышивать безобидных фермеров.


- Как все складно получилось, - недоверчиво произнес Пожарский. – Я не очень силен в этих вопросах, но понимаю, власть не так сложно захватить, как удержать. Особенно, если говорить об организованной преступности.


- Это и не было просто, но пацаны оказались толковые и свое право отстояли. Один из них потом даже губернатором был, другой в Государственную Думу как-то пролез, правда, в Москве его убили, но это уже совсем другая история.


- Дядя Миш, я думаю, что всем, включая меня, было бы интересно узнать, как вы на самом деле стали так богаты? Вот у вас появился надежный человек, готовый на силовые методы, если слова не помогают, но я просто не верю, что вы растили какую-то там сою и смотрели, как ваши доходы увеличиваются. Есть выражение: «Нам не нужна помощь, мы сами все сделаем, а вы только не мешайте», но в реальности никто на этом без связей и нечестной игры не поднялся, во всяком случае, так высоко как вы. К тому же земледелие всегда было весьма спорным бизнесом в нашей стране, тем более вы же не в Черноземье.


- А ты умнее, чем кажешься…


- Спасибо за комплимент, хоть и сомнительный - нахмурился Пожарский.


- Ладно, не строй из себя девку обидчивую, - махнул рукой Самсонов. – Я знаю, зачем ты приехал, иначе бы не стал тратить ни твое, ни свое время. Давай еще чайку, и я все расскажу.


За окном уже давно стемнело, но, несмотря на это, молчаливая Лена появилась через несколько минут после вызова с большим блюдом пирожков и другой сдобной выпечки. Антон занялся приготовлением чая, а старик изучал оперативные сводки с полей, присланные Олегом. Журналист прохаживался по комнате, разминая затекшие мышцы. Он откровенно скучал и пытался помочь Сундукову с чаем, но тот никого не допускал к этой процедуре. Больше всего ему хотелось поскорее перейти по ссылке, полученной недавно, но это могло показаться невежливым и повлечь за собой потерю расположения хозяина дома. Он и так узнал о становлении княжестве больше, чем можно было вычленить из всех открытых источников, и это было только начало. Во время ночного перекуса Пожарский всеми силами пытался скрыть свое нетерпение, но все рано расправился с пирожками быстрее всех. Михаил Васильевич пару раз укусил расстегай с рыбой и отложил в сторону, заправившись очередной порцией жидкости из пузырька. Антон, не производивший впечатления сладкоежки, уделил особое внимание плюшкам и пирожкам с повидлом, отметив, что выпечка получилась, как в детстве у тети Жени. Самсонов кивнул и, сделав над собой усилие, откусил еще кусок от расстегая. Когда Лена все забрала, Антон снова наполнил чашку шефа и поставил на столик рядом с пузырьком.


- К нашей общине присоединялось все больше соседей. Многие из тех, кто приехал в Самсити на трудотерапию, остались, - без вступления начал дядя Миша, с трудом дожевывая последний кусок. Интервью продолжилось так неожиданно, что Андрей встрепенулся в поисках телефона, на котором отключил диктофон во время чаепития. – Они оформляли на себя все новые и новые дальневосточные гектары, становясь частью нашей дружной семьи и акционерами уже немаленького предприятия. Мы выращивали множество сельскохозяйственных культур, часть которых экспортировали, но развитие приостановилось. На поддержание существующего порядка уходило почти все, что мы зарабатывали. Не поверишь, но государство даже оказало нам поддержку, разрешив забраться в водочный бизнес, но денег на постройку завода у нас не было. За то появились инвесторы, готовые вложиться и отжать большую часть всего, что мы создавали последние несколько лет. Я планировал прокредитоваться, рискуя потерять все, но не допускать чужаков в Самсити. Над решением финансовых вопросов думали все, ведь для абсолютного большинства Княжество стало домом, единственным домом, потерять который мы не могли. Тогда-то Серый и привел ко мне человека по кличке Химик. Он вроде как лечился от наркозависимости уже второй год. Странный толстенький мужичек, совершенно не выглядевший больным в отличие от большинства ребят, находившихся здесь на реабилитации. Он не собирался возвращаться домой, но и не пытался оформиться здесь, чтобы получить все плюшки миноритария. Просто работал с отцом Солдата, и отвечал за удобрения. Из разговора с ним я узнал, что он находится в федеральном розыске, поэтому и не отсвечивает. Наркотики он никогда не принимал, но занимался их изготовлением. По профилю, так сказать, работал. Химик сообщил, что не терял время даром и кое-что придумал, благо наработки у него остались еще из прошлой жизни. Смесь нескольких трав, плюс кое-какая доступная нам химия и можно организовать производство здесь. Сказать, что я охренел – не сказать ничего. Помнишь, что я говорил в начале? Пожалуй, это было самым сложным решением в моей жизни. Мы всемером совещались всю ночь, кого-то я убедил сразу, кто-то сдался только к утру, но предложение Химика было принято почти единогласно. Паша сразу сказал, что поддержит любое мое решение. К тому же он не был основателем и, чтобы не оказывать пассивное давление на мужиков, участие в совете не принимал. Утром мы дали Химику добро, а я заполнил бумаги на кредит, только, как ты понимаешь, мы не водочный завод собрались строить. Вот так и появился печально известный наркотик Аура. Название придумал Химик, в конце концов, это было его детище. Гном совершил кратковременный тур по азиатским странам и завел полезные знакомства в Китае, Корее и Малайзии.


Андрей сидел с открытым ртом, периодически поглядывая на дверь и вытирая взмокший лоб. Информация о том, что Княжество построено за счет наркоторговли повергла его в шок. Эти сведения, подтвержденные документально могли стоить кому угодно жизни. Если бы не тот факт, что эту историю рассказывал сам миллиардер, то он бы никогда в это не поверил, а если бы и узнал из надежного источника, то попытался забыть. Лучше быть плохим журналистом, чем мертвым.


- Это очень серьезное заявление и опасное знание, - промямлил он, вытирая мокрые ладони об джинсы. Взяв себя в руки, он продолжил: - Но это только ваши слова, есть ли какие-нибудь доказательства?


- Была бы статья, а человек найдется, - спокойно сказал старик, давая Пожарскому время, чтобы прийти в себя. – У тебя будут все документы, отражающие фиктивные сделки с нашими иностранными партнерами. Головной офис специально созданной под это направление деятельности фирмы находился в Сингапуре. Там как раз за наркоту смертная казнь, - дядя Миша громко рассмеялся и закашлялся. – Именно на счет этой компании наши азиатские друзья перевели предоплату, а фирма якобы закупила у нас продукцию, количество которой в несколько раз превышало реальные объемы. Да, мы продавали Ауру по предоплате. Даже не знаю, удавалось ли такое кому-то из наркобаронов, - Самсонов снова рассмеялся.


Андрей перевел взгляд на Сундукова. Тот все так же неподвижно сканировал комнату, не проявляя никаких эмоций, как будто разговор шел о рецепте пирогов. Журналист встал и налил себе стакан воды, чтобы смочить пересохшее горло. Самсонов, развалившись в кресле с полуулыбкой на устах, молча наблюдал за гостем. Он ждал, когда молодой человек переварит полученную информацию и смирится с ней. Хоть он и не показывал виду, но очень надеялся, что не ошибся в своем выборе, ведь для реализации его предсмертного плана подходил далеко не каждый исполнитель. Небольшой перерыв позволил Андрею составить приблизительную схему продолжения интервью с учетом открывшихся подробностей.


- Так-так-так, - пробормотал он, вернувшись на место и концентрируясь на перспективах публикации откровений собеседника. – Я правильно понимаю: вы, дядя Миша, в ответе за создание и распространение наркотика под названием Аура, от которого погибли тысячи людей по всему миру? Даже не так: эта дрянь, извините, но более лестных эпитетов я подобрать не могу, является основой бизнес империи Самсонова?


- Я этим не горжусь, но что есть, то есть, - развел руками Михаил Васильевич. Его веселый нрав куда-то пропал, голос стал спокойнее и больше подходил больному старику, чем его прежний игривый тон, но он не раскаивался, а просто констатировал факт.


Глядя на него, Пожарский вспомнил, как читал о каком-то потомке Хьюго Босса, которого очередной раз попытались ткнуть лицом в то, что основатель компании был членом национал-социалистической партии Германии. Чего они ждали? Очередных извинений, раскаяния за умершего родственника или скандала? «А кто в те времена не был?» - ответил он, не демонстрируя ни сожалений, ни гордости. Поведение Самсонова демонстрировало схожее отношение. Просто эпизод из прошлого, который уже не изменить и не исправить, но с которым он смирился и больше не намерен скрывать.


- Пусть это прозвучит как оправдание, - продолжал дядя Миша, - но я сделал со своей стороны все возможное, чтобы распространять Ауру только на Восток. Азия, Америка и Океания стали основными центрами продвижения нового наркотика, которого не было среди списка запрещенных веществ. Огромные склады, заполненные нашим продуктом на территории других стран ждали своего часа, чтобы обрушить на любителей жидкого кайфа всю мощь разработок Химика. Производство продолжалось днем и ночью, не останавливаясь ни на секунду. Солдат строго следил за персоналом, львиную долю которого составляли алкоголики, находящиеся в Самсити на лечении. Стоило больших трудов держать наркоманов, способных обговнять весь план, подальше. Говорят, что шило в мешке не утаишь – вранье. Люди без надежды и без будущего сохранят любую тайну, если пообещать им возвращение к нормальной жизни. Тут главное выполнить обещанное, сделав их полноправными членами общества, населяющего Самсити. Когда Аура вышла на улицы, мы сорвали банк. Надо отдать должное, что спецслужбы быстро забили тревогу, но так и не смогли выйти на источник поставок. Изобретение Химика было поистине гениальным и визуально ничем не отличалось от воды, которую можно пить, капать в нос и глаза и, конечно, колоть. И как любая вода она нашла себе дорожку сначала в Европу, а потом и в Россию. Огибая земной шар, цена на Ауру росла в геометрической прогрессии, но наркотик все равно находил своего покупателя. Она так и не стала уличным наркотиком в нашей стране именно из-за стоимости. Только золотые дети могли позволить себе оплатить тот путь, который прошел наркотик, чтобы попасть в нашу страну, - Самсонов зло рассмеялся. – Туда им и дорога! Если родился на всем готовеньком, и хватает мозгов только на то, чтобы купить себе очередной модный кайф, то ты этому миру не нужен.


Андрея очередной раз пробрала дрожь. Сколько же злости скопилось в этом человеке? Как он может одновременно заботиться обо всех жителях Княжества и так искренне ненавидеть всех остальных? Пожарского пронзила страшная догадка и, скосив взгляд на пузырек, он сказал:


- Я слишком молод, чтобы быть знакомым с действием Ауры. Ее производство было прекращено до моего рождения, а вся информация выпилена из интернета, кроме той, что это страшный наркотик и пробовать его не надо ни в коем случае. Расскажите о механизме действия Ауры и объясните, почему он даже по сравнению с другими запрещенными веществами считался самым опасным.


- Все дело в привыкании, - пожал плечами старик. – На первом этапе жертве требовалась очень маленькая концентрация и не редки были случаи смертельных передозировок. Тем, кто заканчивал так, можно сказать, повезло, потому что с каждым разом наркоману требовалось все больше и больше Ауры для снятия психологической ломки. Люди тратили целые состояния на эту отраву, не понимая, что в следующий раз им потребуется больше. Когда мы завязали с производством, многие не могли обойтись без капли Ауры и пары часов. Все это закончилось массовыми суицидами, переполнением психушек и огромной человеческой массой, превратившейся в зомби. Повезло тем, кто только подсел, у них остался шанс вернуться к нормальной жизни. Остальные стали безмолвными роботами, способными только выполнять простые приказы, - миллиардер хмыкнул. – Ну, хоть проблему с дворниками и уборщиками решили. Чтобы принимать Ауру, ты должен иметь к ней неограниченный доступ. Со временем все ее отрицательные проявления сойдут на нет, и останется только мощнейший обезболивающий эффект, - Самсонов очередной раз потянулся к столику и, взяв в руки пузырек, принял несколько капель. Подмигнув журналисту, он добавил: - Хорошо, что рецепт этого наркотика потерян навсегда после смерти Химика.


- Мы опять возвращаемся к официальной версии? – недоверчиво покачал головой Пожарский, не сводя взгляда с лекарства Самсонова.


- Дерзишь, Андрюша… А какой скромный парень был, когда за окном еще светило солнце. Наверное, я действительно оказываю на молодежь дурное влияние.


- И все-таки серьезно, дядя Миша, почему Аура больше не производится, кроме как для личного использования? Спецслужбы подобрались слишком близко?


- Могло бы случиться и такое, но мы вовремя свернули этот подпольный бизнес. Тогда нам казалось, что, несмотря на все усилия Интерпола и остальных, мы в безопасности. Но это только казалось. Очередная революция в России, и один день изменил все. Надо отдать должное новой власти: практически без крови они подмяли под себя всю страну в течение нескольких недель. Оказалось, что их идейный вдохновитель имел плотные связи с нашими бизнес-партнерами по распространению Ауры в Азии. Он выдвинул условие: завязать с наркоторговлей и обеспечить наиболее экономически отсталые регионы провизией. К тому времени мы уже арендовали крупные участки земли в Сибири для животноводства, строили заводы и фермы по всей стране и основательно влезли в водочный бизнес. Пришлось согласиться. Убытки были неимоверными, это отбросило нас на годы назад, но все окупилось: мы сохранили независимость и получили некоторые преференции от нового правительства. В течение нескольких последующих лет многих дистрибьюторов, если так можно сказать, Ауры поймали, но в нашу дверь так никто и не постучал. Думаю, что не последнюю роль в этом вопросе сыграл Серый Кардинал государственного переворота. Ты извини, но по нему не будет никакой информации ни устно, ни в документах. Когда придет время, думаю, у него свой биограф найдется. Да, и тебе спокойнее.


Журналист пытался по крупицам собрать услышанное и соединить с теми знаниями, которыми обладал. Еще в школе они проходили историю последнего переворота, свидетелями которой были их родители, но никто не владел хоть сколько-нибудь значимой информацией и параграфы учебников были наполнены домыслами и слухами, что долгие годы летали на прокуренных кухнях простых граждан. Единственный вывод, который удалось сделать Андрею это то, что главный революционер держал слово, данное когда-то Самсонову, ведь без поддержки государства Михаил Васильевич не смог бы удержать контроль над созданной империей.


- Вы сильно рисковали, доверившись тому, кто был ответственен за смену формировавшегося десятилетиями правящего режима. Хоть революция и не носила массовый характер, но совсем бескровным этот переворот назвать нельзя. Реформаторы не просто обезглавили верхушку, они под корень выкорчевали дерево власти, на которой зиждился весь политический строй России, умудряясь расправиться даже с теми, кто бежал за границу. Благо без ледорубов в этот раз. Что заставляло вас думать, что вы не станете очередной жертвой нового порядка после того, как выполните свою часть сделки?


- Хотели бы убрать, сделали бы это сразу, - рассуждал Самсонов. – Прикопали бы нас шестерых где-нибудь на заднем дворе моего дома и дело с концом. Поставили бы своего управляющего, а остальным жителям Самсити, я не питаю иллюзий на их счет, было бы все равно. Повозмущались бы для порядку, да, пошли работать на нового босса. С другой стороны нужно долго вникать в выстроенную систему или менять ее под себя, а это опять же ресурсы и время. К тому же получив контроль над такой страной как Россия, у нового правительства и так проблем хватало, поэтому предотвращение голода в ходе перераспределения финансовых потоков отдали на оутсорс Княжеству. Я удобный партнер: никогда не заигрывал с предыдущей властью, свою империю построил сам, то есть был не нанятым управленцем, а хозяином и, главное, никто за мной не стоял, а, значит, от дружбы не откажусь. Да и выбора особого у меня не было. Плюс, у меня был козырь в рукаве, о котором другая сторона знала – Паша-Сундук. Он давно стремился к тихой спокойной жизни, и здесь ему удалось ее наладить. Разобраться с нами не проблема, а вот, если что-то пойдет не так с Пашей, то абсолютно любая власть огребет по полной. Ты часто видишь по телевизору крутых дядек, но отними у них деньги, связи, должности и что они будут из себя представлять? А Сундук всегда был зверем, - дядя Миша повернулся к Антону и прошептал, - извини. Такой может жить в комфорте и относительной безопасности, но забери у него это, и он снова станет диким и необузданным хищником, которому нечего терять, и только кровь врагов на его клыках будет приносить радость. Такого можно убить, но это, как показала практика, сделать очень сложно. Стоит ли рисковать?


- Пожалуй, нет, - согласился Андрей и, глянув на сделанную в блокноте пометку, спросил: - Вы сказали «нас шестерых», но изначально упоминали, что основателями Самсити было семь человек. Гном, Шпагат, Серый и еще кто-то. Кого вы в этот раз не учли, и что стало с последним?


Самсонов достал телефон и что-то проверил, потом принял еще несколько капель Ауры, в чем уже журналист не сомневался, но не возвращался к разговору. Впервые за время интервью он показался гостю растерянным. Андрей молча ерзал на стуле, ожидая, когда хозяин кабинета соберется продолжить разговор. Сделанные в эту ночь заявления полностью переворачивали представления обывателя об истории Самсити, но Пожарский старался сдержать свое нетерпение, понимая, что растерянность старика после столь сенсационных заявлений означает, что тот рассказал далеко не все. Дальнейшие подробности истории являются настолько шокирующими, что для их описания не хватает слов даже у человека, которому всегда есть что сказать.

- А это, детектив – правильный вопрос, - наконец сказал дядя Миша и расплылся в улыбке, глядя на растерянное выражение лица журналиста.


- Светает, - аккуратно вклинился в разговор Антон, посмотрев сначала на занавешенное окно, а потом на часы. – Думаю, нашему гостю пора узнать истинную причину, по которой он оказался здесь. И так понятно, что он не ценитель старого кино и не сможет оценить важность реплики из разговора с мертвецом.


- Извини, сынок, но мы тебя обманули. Ты был приглашен вовсе не благодаря своим рассказам, среди которых и, правда, есть парочка очень стоящих на мой нескромный вкус, - старик пожевал губами, все еще чувствуя вкус Ауры на языке. – Но, если бы дело было только в литературе, я бы нашел кого-нибудь поименитее… Можно так сказать? – Антон пожал плечами, а Андрей проигнорировал вопрос, сфокусировав свое внимание на том, что будет дальше. – Все дело в твоей фамилии, точнее в положении, которая твоя семья занимает в обществе.

- То есть все дело в отце? – догадался Андрей. – Первая книга Андрея Андреевича Пожарского, да еще с такими откровениями должна произвести взрыв, который заденет не только Княжество, но тряханет все смежные сферы. Я пока не очень понимаю, что вы задумали, но, наверное, у вас есть план, который позволит сделать наследником именно того, кого вы хотите, после публикации этих откровений. Сейчас меня интересует только один вопрос: неужели вы думаете, что будь эта книга написана кем-то другим, то эффект был бы слабее? Да, опубликуй подтверждающие документы в сети и лавину станет уже не удержать. Зачем вам я, который всю, пусть и недолгую, жизнь пытался выбраться из тени отца? Так хотелось верить, что мне повезло, что вы обратились ко мне, как к Эндрю Веберу, а не как к Пожарскому и вот результат!


Продолжение следует.

Показать полностью
45

Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье".

Я с самого детства увлекался моделизмом. Хотя, наверное, большинство мальчиков в детстве клеят пластиковые модели танчиков и самолетиков. Ну так и я не был исключением! Я клеил танки, пушки, самолеты и даже корабли. Но вот незадача - никогда не любил их красить. Это занятие казалось мне скучным и муторным. А вот строить из моделек диорамы - вот это было мне по душе. Естественно, это все выглядело криво и грубо, тем более в непокрашенном виде и с применением подручных средств (пластилин, спички, листики). Но мне всегда в детстве хотелось собрать красивую диораму с интересным сюжетом, но чтобы не было на тему Второй Мировой войны. Конечно, потом был подростковый возраст, юность, и было не до того. Но вот, уже немного повзрослев, я решил вернуться к своему хобби и посмотреть на него с более серьезной точки зрения.

Тематику выбрал "альтернативная история", т.к. всегда любил темы фантастики, постапокалипсиса и советсткого милитаризма. Возможно, тут сказалась моя любовь к компьютерным играм Red Alert, STALKER и Metro 2033 :)

Скажу сразу, что эта работа была сделана два года назад, просто сейчас захотелось поделиться творчеством. Фоткал на мыльницу, ни на что не претендую :)

P.S. Рассказ, описывающий события, происходящие на диораме, моего собственного сочинения и полностью являются выдумкой. Все события и персонажи вымышлены, любое совпадение имен и событий с реальными являются случайностью.

Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост
Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост
Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост
Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост
Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост
Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост
Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост
Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост
Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост
Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост
Моя первая диорама или исполнение детской мечты. "Дозор на Западном побережье". Моделизм, Диорама, Ядерная война, Фантастика, Альтернативная история, СССР, Сталкер, Длиннопост

"… три, четыре – служим мы в глухой Сибири; пять, шесть, семь, восемь – перевода в Штаты попросим. И сдалась мне эта Америка? Сидел бы в своем Барнауле, учил бы уму-разуму курсантиков, так нет – понадобились мне приключения! Как же… Мир посмотреть, Родине послужить, год за три идет, майором вернешься через пять лет… Замполит Сидоров тогда cоловьем заливался…. Только про крыс, размером с собаку, да про сепаратистов звездануто-полосатых нам не рассказывал, Берия его побери. А теперь то что?... Еще два года и обратно в Большой Союз, на материк… Мда… Отвык я от березок родненьких, да от морозца бодрящего… А тут Вам – это не там… Тут – Калифорния, Берия ее побери… Разруха сплошная… А все почему? А все из за сопротивленцев этих. Вон – на Восточном побережье уже 15 лет коммунизм строят! Штаты ихние упразднили, школ социалистической направленности понастроили, диву даешься, сколько! В Нью-Граде бабу эту срамную с факелом скинули в воду, новый Дворец Советов строят… А здесь? Руины, разруха, нищета, радиация, нефтяные анклавы… Истинное лицо капитализма. Когда же и сюда КПНАСР* уже введет...»

…345/РПТ-Т-75М4/ОРД1ЗАФ/инициация протокола записи № 874…_..._...автоматическая активация . . . запись. . .

- Стой, кто идет?! – наигранно резкий выкрик капитана Герасимова сбил с невеселых мыслей старлея. - Андреич, а ты за последнее время много видел советских офицеров, шарящих по Бомонту? – парировал старший лейтенант Самохвалов. Из за надоевшего противогаза его голос прозвучал глухо: - Совершенно не понимаю, чего опасается командование… Или в штабе дивизии всерьез думают что здесь есть еще очаги капиталистического сопротивления?»

- А ты за командование не думай, Коля, – вступил в разговор вечно курящий папиросы «Советский Вашингтон» майор Колесников, ловко выбираясь через командирский люк недавно прошедшего капитальный ремонт Т-75М4** : - «Тебе партия сказала «Надо», что надо ответить?»

- Есть… - пробубнил Самохвалов: «И все же, тащ майор, что мы ищем в этих развалинах? Тащились сюда, в такую даль, целых три дня по пустыне! А ведь уже пять месяцев патрули не фиксировали никакой активности в районе Риверсайда и Лос-Анджелеса!»

- Мужики, вообще то это даже не моего уровня информация, но ходят слухи, что коварные сопротивленские анклавы ведут переговоры об объединении… Но я вам этого не говорил… Потом только с «ЛюСИ» подотрите где надо в протоколе, - майор глубоко затянулся и выпустил витиеватую струйку сизого дыма. - Они? Объединиться? Не смешите мои портянки, товарищи! Слава Сталину, что эти анклавцы индивидуалисты все поголовно. Они то и торговлю никак между собой не наладят, постоянно кидают друг друга, стреляют, – возмутился старший лейтенант Самохвалов: «Не понимаю, как они вообще до сих пор не померли все».

- Тащ майор, Эрлен Вилорович, Вы бы хоть противогаз надели! А вдруг чего? – всполошился за командира капитан Герасимов.

- Ты, Миша, брось горячку то пороть! Лос-Анджелес то когда разбомбили? В 2010? А деактивация когда была? То-то же! Уже почти тридцать лет прошло… нет тут никакой радиации, это у тебя просто счетчик Гейгера неисправен, видимо. Да и я только подымлю малость и обратно в броне запрусь. О как! Не беспокойся, я скоро по путевке в санаторий поеду в Майами, там такая здравница сейчас – просто закачаешься! Там и подлечусь океанской, да огненной водицей, – мечтательно произнес майор: «Коля, ты давай-ка не тяни, докладывай, что высмотрел за сутки в дозоре!»

- Значит так, докладываю… – начал старший лейтенант Самохвалов, доставая из разгрузки электронный общевойсковой планшет «Гладь»…

Из протокола ЛСИ*** разведывательно-патрульного танка T-75М4 бортовой номер «345» Отдельной гвардейской радиобиологической дивизии 1-ого Западноамериканского фронта. Командир танка – гвардии майор СА Колесников Э.В. 24-05-2039 Бывшие США, Калифорния, Бомонт

*КПНАСР – Коммунистическая Партия Народной Американской Социалистической Республики. Реорганизована из КПСША (Коммунистическая Партия Соединенных Штатов Америки) в 2024 году после объединения 39 из 50 штатов в единое социалистическое государство НАСР.

**Т-75М4 - модернизированная версия танка Т-75; начал поставляться в СА в 2015 г. На танке установлена новейшая система квазидинамической и радиобиологической защиты «РАД-6», двигатель В-2000-2 мощностью 1240 л.с., многоканальный прицел «Клен-Ф», погодно-сейсмический анализатор, новейшие средства спутниковой связи, усовершенствованный стабилизатор вооружения и комплекс защиты от оружия массового поражения. Доработан автомат заряжания пушки под новые безоболочные боеприпасы. Усовершенствована ходовая часть, полностью герметизирован салон, установлена аварийная система очистки от биологических и радиационных загрязнений.

***ЛСИ – Локальный Синтетический Интеллект.


Использованные материалы: диорама «Арденнская улица» - MiniArt; T-72, танкист (в комплекте) – Звезда; солдаты в противогазах: Stalker-1, Stalker-2 – ANT-Miniatures; материалы для диорам - Масштаб, эмаль Revell, клей Revell, Момент, ПВА. Декали – Magic Models, Звезда. Пигменты Wilder. Масляная краска Abteilung.


Всем спасибо за внимание! Всем добра и здоровья!

Показать полностью 10
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: