Облегчение⁠⁠

История выдуманная, все совпадения случайны.

Томми до дрожи боялся подвалов и темных углов, стараясь обходить их десятой дорогой. Мальчишки не раз пытались заманить его в какую-нибудь мрачную дыру, но ему всегда удавалось вывернуться и сбежать. Только не сегодня.

Его остановил отчаянный девичий крик:

— Помогите! Кто-нибудь, помогите, у меня нога застряла!

Томми прищурился. Голос доносился из покосившегося сарая с прогнившей крышей. Западня? Сбежать или выручить?

— Помогите! Умоляю!.. — крик сорвался на рыдания.

Томми решился. Крадучись, он обошел постройку по периметру — вокруг ни души. Похоже, засады нет, и девчонке действительно нужна помощь. Он осторожно толкнул приоткрытую створку двери, впуская внутрь полосу уличного света. Посреди сарая в полумраке сидела девочка. Лица было не разглядеть, но Томми увидел, что её ногу придавило рухнувшим деревянным стеллажом, заваленным какими-то старыми банками.

— Сейчас, я помогу! — громко сказал Томми, переступая порог.

Девочка вздрогнула и медленно повернула голову. На её лице играла ехидная, торжествующая ухмылка. Томми обомлел: «Это же...»

— Попался, свин! — рявкнули откуда-то сбоку, и тяжелая дверь с грохотом захлопнулась.

Сильный удар в спину швырнул его на грязный пол лицом вниз. От ужаса Томми оцепенел, а желудок предательски сжался в тугой узел.

— Похрюкай, свин! — глумливо бросила Лилит, легко поднимаясь на ноги и отряхивая пыльный подол платья. — Из-за тебя вся перепачкалась! Ну, теперь нашему нюнчику не поздоровится!

Рядом с лицом Томми шлепнулся чей-то плевок. Сколько их здесь? Считая Лилит, не меньше троих.

— Как насчет того, чтобы натянуть ему портки на башку? — раздался знакомый голос Джеймса.

— Боюсь, меня вывернет, — хохотнул из темноты Билл, и сарай наполнился гоготом.

— Может, обреем его наголо? Или снимем скальп? Ха-ха-ха!

Томми лежал не шевелясь, вжавшись лицом в землю. От животного страха крутило живот — он из последних сил сдерживался, чтобы не обделаться прямо здесь.

— Точно, снимем с нюнчика скальп! — язвительно подхватила Лилит и больно пнула его под ребра. Компания снова грохнула со смеху.

— Фу, что за вонь?! — вдруг поморщился Джеймс. — Чуете?

— Черт возьми, да наш свин, кажись, обосрался! — гаркнул Билл.

Томми, полуживой от стыда и ужаса, в мокрых, испачканных штанах, медленно сел. По его щекам текли слезы.

— Фу-у-у! — с брезгливым визгом отскочила Лилит. — Он обосрался! Обосрался!

В эту самую секунду дверь сарая резко распахнулась — на пороге стояла приютская надзирательница.

— Опять вы тут шкеритесь?! Кому было сказано: сюда ни ногой!

— Тетя Мэй! — тут же заголосила Лилит, указывая на Томми. — Это всё он! Сам позвал нас сюда, да ещё и в штаны наложил, вы только посмотрите!

— Точно-точно, так и было! — закивали подельники.

— Ах ты, паршивец этакий, сукин ты сын! — взревела нянька. — А ну марш в душевую, и чтобы духу твоего здесь не было! А что до вас...

Но Томми уже не слушал. Выскакивая на свет, он чувствовал лишь одно — облегчение.