«Ну как можно работать, когда перед тобой богиня?»⁠⁠

Сергей Газаров сказал это уже потом, спустя годы, когда многое улеглось, когда можно было позволить себе иронию. Но если вернуться в тот самый день, в репетиционный зал «Современника», никакой иронии там не было.

Входит Ирина Метлицкая, молодая, уже заметная, с этой своей спокойной собранностью, которая сразу ставит всё на свои места, и зал как будто немного меняется. Сергей стоит напротив, вроде бы готовится к репетиции, текст выучен, задачи понятны, а голова вдруг работает как-то странно: слова есть, а произнести их не получается. Он потом честно признавался, что в тот момент понял - дальше будет по-другому, хотя, конечно, не представлял, насколько.

До этого жизнь шла довольно обычно. Баку, армянская семья, решение ехать в Москву, экзамены, на которых над акцентом откровенно посмеивались. Он сам рассказывал, что видел эти улыбки и понимал, что звучит чужеродно, грубовато, не по-столичному. И вдруг один человек, - Табаков, не смеется, смотрит внимательно, задает пару вопросов и говорит свое короткое «берем». И вот уже школа-студия, потом «Современник», первые роли, ощущение, что всё складывается правильно, без резких поворотов.

С появлением Ирины ритм стал другим, более плотным, что ли. Появился дом, где постоянно что-то происходило: то Никита бегает, то Петр что-то спрашивает, то кто-то собирается, уходит, возвращается. Работа шла своим чередом, спектакли, съемки, репетиции, и свободных вечеров было немного, но это не воспринималось как жертва. Они жили без показных сцен, без демонстративных признаний, просто держались друг за друга, и он потом говорил, что именно это ощущение плеча, которое рядом, было для него самым важным.

А потом наступил 1997 год. Диагноз - острый лейкоз. Сначала это звучит как-то абстрактно, по-медицински, не про тебя. Потом начинаются анализы, консультации, поездки, разговоры с врачами, в которых ты цепляешься за любые слова, которые можно трактовать как надежду. Он занимал деньги, искал варианты лечения, возил Ирину, пытался организовать всё так, чтобы был хоть какой-то шанс. Но болезнь была сильнее, и в какой-то момент стало ясно, что остановить ее не получается. После ее смерти остались двое сыновей, долги за лечение и необходимость каждый день вставать и что-то делать, потому что никто за тебя это не сделает.

Работы в театре тогда почти не было, кино тоже переживало не лучшие времена. Пришлось идти туда, где платят. Стройка, грузчики, потом такси. Он говорил об этом без пафоса, без попытки сделать из этого подвиг. Просто был период, когда нужно было зарабатывать любым честным способом. Ночные смены, редкий сон, постоянная усталость, разговоры с пассажирами, которые не знают, кто за рулем, и это, кстати, иногда даже удобно, потому что не нужно никому ничего объяснять. Он не романтизировал этот опыт, но и не стыдился его.

Постепенно ситуация начала меняться. Появились предложения, вернулась работа в профессии, снова репетиции, съемки, ответственность уже другого уровня - руководство театром, решения, которые влияют не только на тебя, но и на труппу, на репертуар, на зрителя. Он не любил слово «возвращение», потому что не считал, что уходил навсегда, скорее был вынужденный перерыв, после которого просто продолжил делать то, что умеет.

Через какое-то время в жизни появилась Елена. Он рассказывал о ней спокойно, без попыток противопоставить или заменить кого-то. Просто человек, с которым стало легче жить, разговаривать, планировать. У них родился сын Степан, и когда он впервые показал его в эфире, в голосе не было ни позы, ни демонстрации, скорее тихая гордость за то, что после всех этих лет у него снова есть маленький ребенок, который растет рядом.

Старшие сыновья живут своей жизнью, и это тоже часть нормального хода вещей. Он не делает из этого драмы, не строит из себя героя, который «всё преодолел». Говорит проще: были обстоятельства, были ошибки, были решения, за которые не стыдно. Сейчас он много работает, снимается, ставит, участвует в проектах, и это для него естественное состояние.

Иногда он берет в руки старые фотографии. Молодой, в костюме, рядом Ирина, дети еще маленькие. Эти снимки не превращаются в повод для громких слов, они просто напоминают, что была такая часть жизни, важная, тяжелая, но своя. И переписывать ее задним числом он не пытается.

История Сергея Газарова в этом смысле довольно проста, без красивых легенд. Был талантливый парень из Баку, был шанс, который дал Табаков, был театр, была семья, была болезнь, которая эту семью разрушила, была необходимость выживать, была тяжелая работа, потом возвращение к профессии, новый брак, еще один ребенок. И если в этой цепочке и есть что-то особенное, то, наверное, то, что он ни на одном из этапов не пытался сделать из себя миф, а просто жил так, как считал правильным, и продолжал работать, даже когда для этого, казалось бы, не оставалось ни сил, ни причин.

Что посмотреть вечером? Информативные нарезки из самых интересных фильмов(название, год выхода, рейтинг) ТУТ: https://www.youtube.com/shorts/fuqvV-hB_ZU Фотограф, видеограф, турист, путешественник. Живу поездками и сопровождаю группы туристов. Снимаю кино, которое потом видят три страны в своих телевизорах. О путешествиях и приключениях здесь: https://t.me/+a3jLp6cqlplmNjky