"Нечистые мощи". Часть седьмая
Вальдекар был крупным торговым городом западной провинции. Здесь, на многочисленных рынках, можно было купить все, что угодно. Тончайшие шелка и сверкающие драгоценные камни с востока, удивительные пряности и хитроумные игрушки с юга, отменную сталь и мягкие звериные шкуры с севера. Вальдекар никогда не спал, а сделки заключались, как днем, так и ночью. В грязных подворотнях, на постоялых дворах, за прилавками и во время утех в борделях постоянно что-то покупалось и продавалось. В Вальдекаре можно было купить и черствый кусок хлеба, и человеческую жизнь.
Жителей торгового города удивить было сложно, потому как чего они только не видели. Но Владислав и Никандора то и дело ловили на себе удивленные взгляды. Виной всему был, конечно же, их внешний вид. Грязные, усталые, покрытые пылью и пролитой кровью варгулов, они неспешно пробирались вперед в пестрой толпе, ведя под уздцы своих скакунов. Их избегали попрошайки и уличные девки, а стража всегда провожала настороженным взглядом. Впрочем, к подобному Вальдекар тоже быстро привыкал. Кого только не встретишь на его улицах.
- Фух, - отдуваясь, пробормотала Никандора, падая на стул напротив Владислава. – Будто воз говна с себя смыла.
- Так и есть, - коротко ответил рыцарь, ковыряясь в зубах ногтем. Он уже успел и искупаться, и отужинать, поэтому, подвинув к своей подопечной дымящуюся тарелку, добавил. – Налетай. Капустный суп с мясом.
- Наконец-то нормальная еда, - кивнула она, заставив Владислава усмехнуться. – И на людей мы снова похожи.
- Это ненадолго.
- Ну, конечно. Не успев откиснуть, сразу в путь? – недовольно спросила Никандора.
- Пару дней можешь поваляться в кроватке и побегать по рынкам, - милостиво разрешил Владислав. – А потом в путь, да.
Никандора не ответила. Только кисло улыбнулась и запустила ложку в капустный суп. Благами цивилизации надо наслаждаться сразу. Это она уяснила уже давно.
Пока Никандора наслаждалась коротким отдыхом, Владислав, наоборот, предпочитал держать себя в тонусе и посвятил все свободное время подготовке к дороге. На рынке он пополнил припасы, забив до отказа седельные сумки. Подковал у кузнеца коней и провел некоторое время в библиотеке, откуда вернулся донельзя задумчивым. В таком состоянии его и застала Никандора, когда вернулась вечером на постоялый двор. Владислав сидел возле камина и потягивал горячее вино, наблюдая, как весело облизывают язычки пламени большой, закопченный чайник.
- Твой утомленный лик прекрасно бы смотрелся на монете, - заявила она, присаживаясь рядом и доставая из кармана сморщенное яблоко.
- Опять все деньги на бумагу спустила? – искоса посмотрел на нее Владислав и, увидев кивок, вздохнул. – В Вальдекаре можно купить, что угодно. Шелк, золото, камни, сапфировый шоколад, а ты купила бумагу.
- Наши похождения изобилуют огромным количеством деталей, старый. И эти детали упускать нельзя, а иначе читатель не сможет проникнуться атмосферой.
- Не обязательно же каждый прыщ на жопе великана описывать, - поморщился рыцарь.
- Обязательно! – отрезала девчонка. – На этапе вычитки половина деталей всегда убирается, поэтому пусть лучше будут, чем потом выдумывать то, чего не было.
- Пусть так. Это твой выбор.
- Ты сегодня особенно желчный, - заметила Никандора. – Скучаешь по роскошной жопке матушки Розанны?
- Нет. Гадаю, что ждет нас в долине Непрощенных. Побывал я тут в библиотеке и… легкого путешествия определенно не будет.
- А когда было легко, старый? – улыбнулась она.
- Пожалуй, что никогда, - слабо улыбнулся Владислав.
- Даже ошалевший домовой, что на хозяйку пиструн свой теребит поутру, задушить может, - добавила Никандора. – Леший кости переломает, морой кровь высосет, а русалка защекочет. Будь это легко, паскуди в мире бы вовсе не было. И люди бы своими силами от нее избавлялись, а не звали бы на помощь тебя, последнюю краюху хлеба отдавая, чтобы ты их от паскуди избавил. Давай, поделись, что там в твоей старой черепушке скрежещет и отдыхать мешает.
- По легендам, в давние времена на месте долины раньше был город. Большой, шумный, - ответил Владислав, беря в руки книгу с потрепанной обложкой. – Однако на город пало проклятие небес, и он оказался стерт с лица земли. А люди, которые в нем жили…
- Обратились в паскудь, - хмыкнула Никандора. – Ну, история не нова. С проклятиями шутить себе дороже.
- Верно, - согласился рыцарь. – Отсюда и название у этого места соответствующее. Долина Непрощенных. По сей день бродят они среди надгробий, грани двух миров нарушая. К несчастью, из всех видов паскуди, здесь нам достался самый неприятный.
- Призраки?
- Они самые. Монах, который написал эту книгу, побывал в долине Непрощенных. И чудом сумел вырваться из плена иллюзий, в который его заключила нежить. В частности, он описывает, что они взяли самые жуткие события его прошлого и пытали его ими. Только благодаря молитве и собственной силе воли монах сумел вырваться.
- И даже написал книжку, - скептично улыбнулась Никандора. – Я бы не верила на слово всякой графомании, старый. Избежав опасности, люди любят эту самую опасность преувеличивать.
- Сомневаюсь, что монах лгал. Многое, из описанного им, действительно говорит о том, что он столкнулся со зловредной нежитью, - помотал головой Владислав.
- И ты боишься, что не справишься?
- Да, боюсь, - вздохнул рыцарь. – Против врага из плоти и крови, даже если он паскудь, шансов больше, чем против бестелесных созданий, напрочь потерявших связь с реальностью. Как убить то, что не имеет тела?
- Найдем какой-нибудь способ. Не впервой, - заверила его Никандора. – Чесноком обвешаемся, воды святой с собой возьмем и спалим весь этот сраный погост к чертовой матери.
- Если бы это было так просто. Но должно быть ты права. Не стоит раньше времени загонять себя в плен дурных мыслей.
- Истинно так, старый. Надежда должна жить. Особенно в таком дряхлом теле, как твое.
- Мне и пятидесяти еще нет, - рассмеялся Владислав. Никандора тоже улыбнулась и, махнув рукой, вновь погрузилась в разбор своей писанины.
Вальдекар они покинули в начале ноября, когда первый снежок робко укрыл поля за городом и превратил дорогу в склизкую кашу. Впрочем, Збышку и Бивульфу к такому было не привыкать и кони, успевшие отдохнуть, размеренно шли вперед, погружая копыта в жидкую грязь. Владислав, купивший перед дорогой добротные плащи, подбитые мехом, лишний раз поблагодарил собственную предусмотрительность. В противном случае ему бы пришлось большую часть пути слушать ядовитые комментарии страдающей от холода Никандоры. Поэтому рыцарь слабо улыбался, оглядываясь на свою подопечную, закутавшуюся в теплый плащ. Однако, чем ближе он приближался к долине Непрощенных, тем мрачнее становилось его лицо.
Окружающий пейзаж тоже изменился. Деревья вдоль обочины стояли больные, с редкой, выцветшей листвой. Кроны прорежены, ветви тянулись в стороны сухими, ломкими пальцами, кора местами отслаивалась, обнажая тусклую древесину. Ни шороха крыльев, ни треска ветки под лапой зверя. Одна лишь болезненная тишина, медленно погружавшая в черную меланхолию.
Редкие деревеньки были под стать природе. Покосившиеся заброшенные дома, развалившиеся заборы, напуганные собаки и почти полное отсутствие жителей. Единственные люди, которые попадались Никандоре и Владиславу, были глубокими стариками, доживающими здесь свой век. Впрочем, мрачная обстановка, к счастью, не сказалась на дружелюбии местных. Путников всегда встречали с улыбкой и были готовы отдать им последнее. Даже жизнь, которая еле теплилась в высохших, измученных тьмой телах.
- Завтра мы достигнем долины Непрощенных, - тихо ответил Владислав, осторожно ведя коня по узкой улочке под уздцы.
- Почему не сегодня? – полюбопытствовала Никандора. – Солнце еще высоко, пусть и прячет свою румяную рожу за облаками.
- Если продолжим путь, то доберемся в лучшем случае ночью.
- Скверно, - понимающе хмыкнула девчонка. – Паскудь ночью сильнее.
- Да, - кивнул Владислав. – Поэтому переночуем здесь, и рано утром выдвинемся. В таком случае у нас будет запас времени до заката, чтобы успеть найти кость.
- Интересно, кто раскидал потроха Неспящего по таким злачным местам? – проворчала Никандора. – Почему бы не спрятать их в каком-нибудь борделе? И тебе приятно, и мне забава.
- По законам мироздания, проклятое всегда тянется к проклятому, - ответил рыцарь.
- Руки бы оторвать тому графоману, кто эти законы писал.
Владислав не ответил. Только понимающе хмыкнул и, заметив сидящую на лавочке возле одного дома старушку, направил коня в ту сторону.
- Далеко забрели вы, господарь, - сказала она, когда Владислав остановил коня и приветливо улыбнулся. – Да лучше бы повернуться вам обратно. Не зря люди отсюда бежали. Ой, не зря.
- Ну, день уже к ночи стремится, - ответил рыцарь. – А мы с дороги устали. Нам бы переночевать где, а взамен едой поделимся.
- Еда у меня своя, господарь, - поджала сморщенные губы старушка и, вздохнув, кивнула. – Ладно, не гнать же вас на ночь глядя. Будет вам постель, будет вам и суп горячий.
- Вот за суп отдельно благодарствуем, - встряла Никандора. Старушка, насупившись на нее посмотрела и, нехотя кивнув, махнула рукой.
- Лошадок своих на сеновале оставьте. Сена там почти что нет, но им хватит. И Шустрик, пес мой, хоть и старый, да присмотрит.
Владислав, войдя в дом за старушкой, сразу понял, что что-то здесь нечисто. Нет, в самом доме было убрано, пахло чем-то вкусным и ярко горел очаг, но давящее неприятное ощущение его не покидало. Более того, стоило переступить порог, как лоб моментально покрылся липким потом и сердце будто ужалила ледяная игла.
- Скажи-ка, мать, - поинтересовался он. – А не достает ли тебя часом домовой твой?
- Тише, господарь. Тише, - тут же всполошилась старушка, приложив палец к губам. – Ежели услышит, так задавит ночью. И так на него последнее молоко пустила.
- Эти поганцы хуже кошек, - кивнула Никандора, сбрасывая седельные сумки у входа. Подойдя к камину, она радостно улыбнулась и протянула ладони к огню. – Чем лучше к ним относишься, тем хуже они себя ведут.
- Тише, тише. Ежели услышит, так и мне житья не даст.
- Выдохни, мать, - усмехнулся Владислав. – Не так уж все и страшно. Что ты там про суп говорила? Согреться нам не помешает.
Старушка, пусть и вела себя странно, но накормила Никандору и Владислава супом, а девчонке еще и добавки дала. На село давно уже опустилась ночь, но спать пока никто не укладывался. Владислав, пользуясь моментом, проходился точилом по мечу, а Никандора привычно разбирала записи. Со стороны могло показаться, что гости просто отдыхают, готовясь отойти ко сну, но внимательный человек давно бы понял, что это не так.
Владислав, пусть и занятый мечом, внимательно осматривал внутреннее убранство дома. Да и Никандора нет-нет, но бросала косой взгляд, услышав, как шуршат под полом мыши и скрипит сухое дерево. Спокойствие, излучаемое гостями, подействовало и на старушку. Она, улыбнувшись, уселась возле окна и, достав нитки с иголками, принялась штопать ветхое платьице.
Первой спать отправилась Никандора. Старушка постелила ей возле камина, а сама улеглась в кровать в углу. Владислав, закончив с мечом, лег под окном, положив под голову седельную сумку. Глубоко вздохнув, он размеренно засопел и постепенно провалился в сон… который прервало что-то пушистое, резко прыгнувшее ему на грудь откуда-то сверху. Однако, рыцарь был к этому готов. Злобно ругнувшись, он выбросил вперед руку и крепко сжал пальцы. В воздухе завоняло серой, потом скисшим молоком и после этого раздался нечеловеческий визг, перепугавший старушку, которая свалилась с кровати и отползла в угол.
- А ну не вертись! – грозно прикрикнул Владислав, пытаясь совладать с разъяренным пушистым шаром.
- Пошелуй-ка пша под хвошт! – загудел шар. В сумраке блеснули маленькие, острые клычки, но ухватить рыцаря за палец шар не сумел. – У-у-у! Жадавлю!
- Никандора! Тащи соль!
- Сей момент, - откликнулась девчонка, вытаскивая из кармана погнутую металлическую баночку. Шар, услышав это, взвыл еще громче.
- Уймись, хозяюшко, - пробормотала старушка. – Не губи. А я молочка тебе парного найду.
- Жаткнись, штаруха. У-у-у! – снова загудел шар, пытаясь вырваться из стальной хватки Владислава. – Жадавлю, придушу, глажа выпью!
- Выпьешь, выпьешь, - усмехнулась Никандора. Она высыпала себе в ладонь пригоршню соли, а потом с размаху впечатала ее в шар. В воздухе завоняло паленой шерстью.
- Больно же! – захныкал шар. – Низя так. Низя!
- А бабку старую мучать можно? – строго спросил Владислав. – Сейчас мы тебя, паскудь, перевоспитаем. Или сгинешь, или как ягненок кротким станешь. Никандора, давай-ка еще.
- Не нада! Я боша не буду.
- Будешь, паскудь. Знаем таких, - мотнула головой Никандора, впечатывая еще одну пригоршню соли. Пушистый шар заревел от боли и сделал еще одну попытку достать рыцаря зубами. Владиславу это пришлось не по нраву и он, размахнувшись, трижды проверил домовым крепость стены.
- Не губи, - заплакала старуха, в мольбе поднимая руки. – Одни мы друг у друга остались. А то, что озорует… Ну, пусть.
- Это пока он озорует. А потом ночью шею свернет, если ты ему вкусного чего не дашь, - резко ответил Владислав и жутко улыбнулся. – Вот еще разок его солью натрем…
Этого домовой уже не стерпел. Обмякнув, он захныкал, как маленький ребенок. Владислав, усмехнувшись, отпустил меховой шар и тот покатился прямиком в руки старушки, которая, сюсюкая, принялась его гладить. Никандора, мотнув головой, ссыпала приготовленную соль обратно в баночку.
- Тоже мне, домовой, - фыркнула она. – Нет бы бабке помогать, а он ее изводит.
- Положено же так, - виновато ответил пушистый шар. В неярком свете камина блеснули два больших медовых глаза. – Ешли молока тебе не дали, придушить потребно, штобы штрашно было.
- Где она тебе молока найдет? – строго спросил Владислав. – Деревня пустая, ни коров, ни людей.
- Находит жеж.
- Находит. А ты не ценишь, блядин сын, - перебила его Никандора. Домовой, услышав ругань, съежился, став похожим на нашкодившего кота. – Дверь вон скрипит, стол на ладан дышит, камин закоптился. А ему молока подавай. Навозник ты, шелудивый.
- Поправлю. Усе поправлю, - проворчал он. – Шолью только не жгите. Шибко больно. И штаруху душить не буду. Кошмы токмо повыдираю…
- Я тебе повыдираю космы! – повысил голос Владислав. – Две пригоршни соли сожрал. Еще одну хочешь?
- Ладно, ладно, - тут же согласился домовой. – Я жеж от третьей жгину. И так шил лишили.
- Сгинешь, - подтвердила Никандора, для острастки потрясся баночкой с солью.
- Шмирным буду, - вздохнув, ответила нежить. – А молоко… шам найду.
- Вот и умница, - кивнул рыцарь. – И учти. Если озоровать продолжишь, а я про это прознаю, так солью накормлю, что она из жопы у тебя полезет.
Домовой согласно булькнул и, спрыгнув на пол, укатился под лавку. До Владислава порой доносилось его шепелявое ворчание, но в этом ворчании сквозил и страх. К подобному обращению он определенно не привык.
С первыми петухами Владислав и Никандора покинули деревеньку. Старушка на радостях, что гости усмирили домового, собрала им все, что было съестного в доме. Никандора, глядя, как рыцарь раз за разом отказывается от еды, парируя тем, что старушке она сама пригодится, ехидно хихикала, а когда деревня наконец-то осталась позади, задала вопрос, который мучил ее еще со вчерашней ночи.
- Это же кто-то из бабкиных родственников был, да? – тихо спросила она.
- Дочка, - коротко ответил Владислав. – Ты не заметила, что в доме кукол много и на печи кроватка старая стоит?
- Не, куда там. Я как услышала, что ты с домовым сцепился, не до любования интерьером было, - вздохнула Никандора. – Значит, дочка?
- Да. Должно быть старушка в молодости дочь потеряла, а она возьми и в домового обратись. Не удивлюсь, если скелетик где-то под порогом закопан. В этих краях многие так делают, - кивнул рыцарь. – А ты как догадалась, что это старухи родная кровь?
- Так бабка сама себя выдала, - пожала плечами Никандора. – Кто еще за паскудь заступаться будет?
- Верно. Чему-то ты, смотрю, научилась, - улыбнулся Владислав и, вздохнув, добавил. – Поэтому я домового изгонять не стал. Мелочь это, считай ребенок. Озорует, шкодит, сам не понимает, зачем. А соль ему ума даст. Да и старушке жить поспокойнее будет.
- Знаешь, старый, - чуть подумав, ответила Никандора. – Вот всякого я в странствиях с тобой навидалась, а один хрен найдется что-то, что не только удивит, но и заставит задуматься.
Глава пятая. Мятущиеся души.
Старая дорога от Вальдекара до Сагремора сильно отличалась от той, где в Мраколесье обитали варгулы. Если там вдоль дороги рос густой лес, порой слышалось пение птиц, да и звери водились, то здесь, казалось, умерло все живое. А что еще не умерло, то сопротивлялось из последних сил.
Вдоль старой дороги не рос лес. Вместо него были лишь низенькие, согнутые неведомой силой деревца, за которыми виднелась только черная земля и голые поля без единого намека на жизнь. Даже воздух здесь был будто бы отравленный. Никандора то и дело кашляла и, морщась, хваталась за грудь, когда огнем начинало жечь легкие. Привычный к подобному Владислав замотал лицо платком и это хоть немного, но помогало.
Деревни им тоже попадались, но сплошь вымершие. Зияли черными дырами дома, слабо поскрипывали от холодного ветра ставни и ворота. Жизнь, когда-то бившая здесь ключом, окончательно покинула это место, уступив тлену и мертвенной тишине. Тишине настолько пронзительной, что можно было услышать стук своего собственного сердца, который звучал подобно молоту, бьющему по наковальне.
- Жуткая дыра, - тихо произнесла Никандора и вздрогнула, услышав, как глухо и мрачно прозвучал ее голос.
- Долина Непрощенных. В могильниках всегда так, - хмыкнул Владислав, настороженно посматривая по сторонам. – Недалеко от Берка тоже подобное есть. Некогда в тех краях чума свирепствовала и орды крыс уничтожали города, а теперь тишина, да нежить. Держи ушки на макушке. Никто не знает, с чем мы здесь столкнемся.
- Радостно это слышать, старый, - съязвила Никандора. – Неизвестность так бодрит, знаешь ли.
- Причины твоей ядовитости понятны, - усмехнулся рыцарь.
- Понятно ему. Вот с Червивыми топями было понятно. Там ведьмы. Ну, русалки еще, болотники, водяные упыри и прочая паскудь. С варгулами этими тоже все ясно. Людоеды и дегенераты, чье достоинство разорвет пополам даже бывалую уличную девку. А здесь? Призраки? Кошмары? Может, полудница где-то шляется?
- Вряд ли, - мотнул головой Владислав. – Если верить монаху, написавшему ту книжку, он столкнулся с чем-то вроде драугов.
- Драугов? – переспросила Никандора. – Первый раз слышу.
- Неудивительно. С ними ты еще не встречалась, - ответил рыцарь, сворачивая с дороги в сторону поросшего колючей травой древнего кладбища. Надгробия, торчащие из черной земли, напоминали гнилые зубы, а холодный ветер, гуляющий между заброшенных склепов, казался зловонным дыханием спящего чудовища. – Да и я, признаться, встречал их только один раз. Давным-давно, пожалуй, в начале моего пути, обратился ко мне перепуганный воришка. Воришка непростой, а грабитель могил.
- Подзаборные недобитки без стыда и совести, - констатировала Никандора, вызвав у Владислава улыбку.
- Так и есть. Да только екнуло что-то внутри, когда он рассказывать, что с ним приключилось, начал. Суть в чем… Он и его дружок решили обчистить один склеп на кладбище близ Вейна. В склепе был похоронен какой-то знатный северный лорд и эти идиоты соблазнились сокровищами, которые в этом склепе по слухам хранились. Дождались воры ночи, обвешались чесноком на тот случай, если на паскудь гуляющую нарвутся, и отправились в путь. Склеп вскрыли быстро, даже предостережению, написанному на дверях, не вняли, а зря. Потому что в склепе том драуг обитал, за века заточения изрядно так проголодавшийся.
- Жуть, как интересно, - пробормотала Никандора, заполняя убористым почерком чистый лист бумаги. Ее конек Збышко послушно трусил за Бивульфом и она могла позволить себе немного отвлечься на писанину. – Так и что это за драуг такой? Мертвяк? Типа упыря, что из могилы восстал?
- Странно, что ты не знаешь, - поддел ее Владислав. – В верованиях северян, если человек, умерший в бою, не получает погребального обряда, то после смерти он может переродиться в драуга – нежить, живой труп, единственная цель которого состоит в том, чтобы служить своему хозяину и после смерти.
- А, - просияла Никандора. – Кажись поняла. Он что-то типа стража?
- Верно, - кивнул рыцарь. – Вместе с телом лорда в склеп снесли и сокровища, и того, кто эти сокровища должен охранять. От грабителей могил, к примеру. Вот с такой нежитью и столкнулись два идиота, решивших вскрыть богатую могилу. Одного воришку драуг быстро околдовал, в плен иллюзий заточив. А второму вырваться удалось. Да только кто в здравом уме на помощь ему придет? Вот и бегал по трактирам, пытался найти того, кто не боится.
- Судя по всему, ты не убоялся.
- Не-а. Для меня нежить – это нежить. Мерзкая, зловредная, недостойная пощады в большинстве случаев. Тем более нежить могильная. К несчастью, когда я до склепа добрался, драуг незадачливого вора уже прикончил. Высосал досуха, только кожа и кости от того остались. Но было и счастье. Драуг одурел от крови, не мог нормально двигаться и иллюзии плести. Обдал он меня парой кошмаров, но от них удалось легко избавиться, - вздохнул Владислав. – Вот если бы паскудь подольше бы по кладбищу погуляла, да разжилась не одним грабителем, а десятью, то мне бы худо пришлось. Кошмары, что драуг насылает, опасны. Не поймешь, где реальность, а где иллюзия.
- Ты убил его?
- Ослабил, - поправил он Никандору. – Драуга невозможно убить. Ну, я таких способов пока не знаю. Можно кровь ему пустить, тогда он сил лишится. Однако рано или поздно вновь восстанет. Вроде как драуги половиной в нашем мире, а другой половиной в загробном. Поэтому я его в том склепе опять запечатал, и предостережение обновил.
- Ну, от ебанаматов это не защитит. Поди снова шляется он по погосту и людей кошмарит. Люди ж тупые. Сначала сделают, а потом инструкции читают и головы чешут, чего раньше этого сделать не додумались. Ладно. Нам же мощи Неспящего искать надо. Поди еще разбери, в каком склепе нужная кость лежит. Чирей на жопу тому, кто ее здесь спрятал. И какой план, если тут и впрямь драуг твой шляется?
- Есть одна мыслишка, - тонко улыбнулся Владислав. – Тебе она не понравится, но других вариантов у нас, увы, нет.
Никандора с сомнением посмотрела на него и, вздохнув, мотнула головой. Если уж старый что-то вбил себе в голову, выбить эту дурь из него не получится даже у нежити.
Склеп, который облюбовал под свое убежище драуг, Владислав приметил сразу. Каменная, поблескивающая влагой дверь была приоткрыта, а черная земля перед входом усеяна костями тех, кто решил побродить по могильнику в поисках неведомых сокровищ. Кости, облизанные ветром и дождем, похрустывали под ногами, но Владислав не обращал на этот хруст внимания, медленно идя вперед. Оставив коня с Никандорой далеко позади, он покрепче сжал рукоять верного меча, готовясь встретиться с любой опасностью лицом к лицу. Рыцарь знал, что нежить почувствует боль его души и явится, чтобы полакомиться ей. На плывущие между надгробиями бледные фигуры он не обращал внимания. То были не призраки, а почти растворившиеся в небытие остатки мертвых душ. Да и они его не замечали, предпочитая вариться в собственной скорби. Несведущий бы испугался их и бросился бы бежать, но Владислав прекрасно понимал, что не эти духи представляют опасность, а затаившийся неподалеку драуг.
Драуга он увидел не сразу, но одного взгляда хватило, чтобы понять, что перед ним сама смерть. Владислав помнил из прочитанных книг, что чем больше душ поглотил драуг, тем он выше. Этот же был поистине огромным. В истлевшем плаще с капюшоном, под которым пряталась уродливая морда, больше похожая на звериный череп, драуг парил над надгробиями, внимательно наблюдая за тем, кто заявился в его владения. Владислав мстительно улыбнулся, когда сердце обдало морозом. Это прямо говорило о том, что нежить начинает плести свои смертоносные иллюзии. Он улыбнулся и позволил драугу оплести душу самым страшным кошмаром…
Застонав, рыцарь вдруг упал на колени и сжал ладонями голову. Боль была такой сильной, что от нее заломило в висках, но Владислав не стал противиться этому. Он понимал, что перед тем, как убить его, драуг сначала хорошенько позабавится. После чего, глубоко вздохнув и закрыв глаза, провалился в чернильную тьму.
Ожидал он всякого, но не думал, что кошмар вскроет самые болезненные шрамы его души. Сжав зубы, Владислав, не веря, смотрел на раскинувшееся перед ним богатое поместье, стоящее на холме. Ворота были открыты, но во внутреннем дворе безлюдно. Ощущался только еле уловимый, до тошноты сладкий запашок смерти, витающий в воздухе.
Первый шаг дался Владиславу нелегко. Раны прошлого еще не до конца затянулись, да и вряд ли затянутся. Слишком хорошо он помнил тот вечер, когда вернулся в родные края и обнаружил, что его дом потонул в крови.
- Это кошмар… - хрипло процедил он, отвешивая себе пощечину. Щеку обожгло теплом, но этого тепла оказалось недостаточно, чтобы изгнать холод, медленно обволакивающий сердце. – Это всего лишь кошмар…
- Отец?
Обернувшись, Владислав увидел стоящую рядом с ним девочку. Темноволосую, худенькую, в белом шелковом платьице. Улыбнувшись, девочка протянула рыцарю букетик увядших полевых цветов. Вот только пахли те цветы смертью. Этот запах невозможно спутать ни с каким другим. Особенно тому, кто со смертью каждый день встречается. Однако, Владислав нашел в себе силы и, улыбнувшись в ответ, опустился на одно колено, после чего притянул девочку к себе и зарылся носом в ее волосы.
- Олена, - тихо сказал он. – Как же я скучал…
- Пойдем, отец. Нас ждет ужин, а матушка уже открыла вино, чтобы оно подышало, - ответила девочка, ласково касаясь колючей щеки рыцаря ладошкой.
- Пойдем, родная, - кивнул он. Поднявшись, Владислав взял девочку на руки и прижал к своей груди. Сердце вновь свело от боли, но эту боль он готов был терпеть.