"Нечистые мощи". Часть девятая
Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.
- И ты стал искать смерти, - мрачно закончила за Владислава Никандора.
- Ага, - улыбнулся тот.
- И сейчас ищешь? – пытливо спросила девчонка. Владислав не ответил. Только грустно усмехнулся и помотал головой.
- Сложный вопрос, на который, пожалуй, у меня нет ответа. Но раз уж я своей историей поделился, расскажи и ты свою.
- Ну, старый, - вздохнула Никандора, - у меня все гораздо проще. Ни тебе семьи, волколаками задранной, ни проклятия ведьмы. Только семейные дрязги. Папенька мой, как ты знаешь, лорд Людвиг фон Бервертшат. Владыка северных земель, где растут только колючие кусты, а люди такие суровые, что камни на обед грызут вместо картошки. Ну и вздумалось тут папеньке свою старшую дочь за сына лорда фон Нахгегера замуж выдать. Брак по расчету, да только не такой, как у тебя, старый. Если вы с Даниэлой друг друга полюбили, то мне одного взгляда на лорденыша хватило, чтобы понять: я с этой паскудью в одну постель не лягу и семя его сраное в себя не приму.
- Неужели такой страшный? – поддел ее Владислав. Никандору передернуло от воспоминаний, что рыцаря определенно повеселило.
- Смешно тебе, да? – ехидно спросила она и, вздохнув, добавила. – Ладно, винить не буду, но лорденыш тот… пиодермическая срака престарелой бляди и то симпатичнее выглядит. А папеньке моему плевать на красоту зятя было. Его больше земли и влияние волновали, которое он за этот брак получал. К счастью, по северным законам, при браке согласие каждого важно. И жениха, чтоб ему бесы мошонку выели, и невесты. Когда нас друг другу представили, я такой вой закатила, что хоть стой, хоть падай. Лорденыш в крик, рожу свою прыщавую у мамки на груди спрятал, а я своим родителям истерику закатила. Так и сказала, что либо пусть меня в башне запрут, либо я самоубьюсь, если они меня за фон Нахгегера выдадут. На веревке повешусь и буду их в виде паскуди призрачной доставать. Папеньку моего враз перекосило. Он спал и видел, как заледенелые земли Нахгегеров к своим присоединяет, а тут его краса и гордость, Никандора фон Бервертшат, лезет в кроличью жопу и отказывается следовать традициям. Скандал в благородном семействе! Немыслимо… Конечно, поначалу меня пытались обрабатывать. То изображение лорденыша подсунут, от которого весь съеденный ужин обратно просился. То маменька вдруг начнет рассказывать о перспективах жены знатного лорда. То папенька, хватаясь за сердце, верещит, что недолго ему осталось. Только моего мнения почему-то никто не спрашивал. А я, между прочим, дальше земель наших и не выезжала никуда. Ни мир не видела, ни людей, в нем живущих. Только мерзлую землю и конюхова сына Петро, который с козой ебался по зиме, когда дурь в его башке бродить начинала. В общем, сначала со мной миндальничали, а потом и угрозы пошли. Папенька в один вечер вина перебрал, ну и понесло старого. Все говно из себя вывалил, как кабан умалишенный. В словах не стеснялся, прямо сказал: «Никандора фон Бервертшат! Либо ты выходишь замуж за Ники фон Нахгегера, либо я лишу тебя своей милости и наследства»!
- И ты сбежала, - понимающе хмыкнул Владислав.
- Типа того, - кивнула Никандора, почесав нос. – Папенька шибко озлобился и впрямь меня из всех своих завещаний вычеркнул. Мне на тот момент только-только двенадцать стукнуло. А я что… в голове ветер, в жопе дым. Ручкой этим недоумкам помахала, мешок за плечи закинула и в ворота ровным шагом. Пусть сами с лордом Ники пежатся сколько угодно, а я лучше по миру скитаться буду, чем в одну кровать с этим прокаженным гремлином лягу.
- Недолго тебя на скитания хватило, - улыбнулся Владислав.
- Это, да, - буркнула девчонка. – Кто ж знал, что на дороге гарпии озоруют. К счастью, ты мимо проходил и приютил сиротинушку.
- Ты сама за мной увязалась, - нахмурился рыцарь. – И все сухари съела, пока я спал.
- Ну, это мелочи. Не прогнал же, - ехидно ухмыльнулась она.
- Тебя прогонишь, как же, - вздохнул Владислав, задумчиво смотря в костер.
- Такие мы выблядки судьбы, старый, - зевнула Никандора. – Но знаешь, я даже рада, что мы вот так вот поговорили. Два года в пути, сколько паскуди извели, а поговорить только сейчас сообразили.
- Да, порой это необходимо, - улыбнулся он, глядя на зевающую девчонку. – Ложись спать. Кошмары драуга много сил отнимают, а завтра нас снова ждет дорога.
- А ты?
- Посижу немного, чай попью, - ответил Владислав. – Да и проверить надо, не увязался ли за нами кто с могильника.
- Ни в чем себе не отказывай, - снова зевнула Никандора. Она повернулась на бок и, закрыв глаза, вздохнула. – Только бы теперь лорд Ники в мой сон не пришел. Я ж седой проснусь. Или заикаться начну, как конюхов сын Петро, когда его бабы граблями отлупили, за то, что он ведро молока нуждой своей испортил… Ладно. Доброй ночи, старый.
- Доброй ночи леди фон Нахгегер, - хохотнул Владислав. Никандора, показав ему язык, отвернулась от костра и размеренно засопела. Что-что, но засыпала она всегда быстро, вне зависимости от обстоятельств. И Владислав этой ее особенности порой очень завидовал.
Глава шестая. В глубинах Черноельских гор.
Проснувшись, Никандора протерла глаза и с удивлением посмотрела на три обезображенных трупа, лежащих аккурат за границей соляного круга. Владислав, занятый заточкой меча, криво улыбнулся, перехватив вопросительный взгляд подопечной, и пожал плечами.
- И что это? – недовольно спросила она.
- Фантомы, - коротко ответил Владислав, проходя по лезвию бархатной тряпочкой. – Очевидно же.
- А чего меня не разбудил?
- Зачем? – улыбнулся рыцарь. – Ты так сладко спала. И постоянно упоминала Ники.
- Иди в жопу, старый, - ругнулась Никандора. – Учти, будешь при мне этого прыщавого недоумка поминать, я тебе дрищущей травы в чай добавлю. Сразу твои мысли в другое русло направятся.
- Ладно, ладно, - миролюбиво поднял руки Владислав. – Сама знаешь, что фантомы не так опасны.
- Ну, да. Походу в могильнике со свежими трупами беда, раз они себе эти развалины взяли. И как еще дотопали, не развалившись по пути?
- Неважно. Прерывать сон ради такой мелочи попросту глупо, а силы тебе понадобятся. До Черноельского хребта путь неблизкий.
- Твоя правда и этот путь еще надо проложить, - согласилась Никандора, доставая из заплечного мешка карту. – Так, мы сейчас на старой дороге от Вальдекара до Сагремора. А Черноельский хребет на севере… О, десять дней от него и можно навестить моего папеньку. Вот его корежить начнет, когда он блудную дочь увидит.
- Не отвлекайся, - перебил ее Владислав. – К тому мы оба прекрасно знаем, что перед тобой даже ворота не откроют.
- Жалишь ты, как самый настоящий аспид, - притворно вздохнула Никандора. – Ладно, идем дальше. До Черноельского хребта проще всего добраться через Сагремор. Там можно будет и припасы пополнить, и коням отдых дать, и одежу нашу постирать. А то твои портянки уже колом стоят, можно упырей, как дубиной, оглушать. Так, так… от Сагремора можно по северному пути до Гелиора доехать, а оттуда по окружной дороге и до хребта доберемся.
- А там дело за малым, - добавил Владислав. – Проследить за упырями, пробраться в их логово, и забрать у них кровь Неспящего.
- Звучит легко.
- Но будет непросто, - вздохнул рыцарь. Глотнув горячего чая, он задумчиво посмотрел на Никандору и добавил. – Упырей там много. Даже совет великих магов привлекали, чтобы проблему решить.
- Очевидно, что великие маги опять обосрались и, наложив печати, свалили в родные пенаты.
- В целом, да. Черноельский хребет кишит упырями. И сейчас понятно, почему.
- Кровь Неспящего, - мрачно кивнула Никандора.
- Да. Проклятым сложно противиться зову этой крови. Они летят на этот зов, как мотыльки на свет.
- Как мухи на говно. На наше счастье, упыри знать не знают, какое сокровище лежит у них перед носом. Если бы были чуточку посообразительнее, давно бы своего Неспящего папу воскресили. Ладно, у нас будет достаточно времени, чтобы хорошенько продумать план, пока не достигнем Черноельского хребта. Соваться в угодья упырей без плана – это самоубийство, старый. Дебильнее этого только подойти к горам с плакатиком «Я обожаю упырей. Укусите меня за мизинчик».
- Кто-то обожает упырей? – недоверчиво спросил Владислав. – Серьезно?
- Ага. Помнишь в Вейне процессию девиц в черном? Ты еще спросил, мол, по какому поводу у них траур.
- Да, помню.
- Вот это любительницы упырей. А виной всему книги, старый, - вздохнула Никандора. – В Сагреморе писатель живет, который на упырях себе состояние сделал. У него в книжках они сплошь умные, красивые и бессмертные. Ну, кровососы. И любят до кучи простых девчат, которых тоже делают упырями, а те потом живут вечно, наслаждаясь бессмертной любовью.
- Бред, - фыркнул рыцарь. – Упыри тупые, злобные и все, что их волнует, это кровь. Даже заложные упыри, на человека похожие, вроде мороя, не могут от инстинктов своих сбежать и высушивают самых близких. Единственный, кто мог контролировать жажду, это Неспящий отец – прародитель кровососов.
- Ну, это мы с тобой знаем. А ебанаматы писулькам этим верят. Особо отбитые недоумки в Черноельские горы отправляются, надеясь, что сами в упырей обратятся. Кто-то, конечно, обращается, но подавляющее большинство там заканчивают жизнь. А писателю хорошо, он очередную книжку штампует.
- Сдается мне, что в тебе говорит зависть, - улыбнулся Владислав, заставив Никандору смутиться.
- Самую малость, - поморщилась та. – Все ж чужой талант надо признавать, а иначе от зависти высохнешь. Поэтому я и записываю все наши передвижения. В моих книгах сказок не будет. Только грязища, кровища, и суровая правда о настоящих истребителях зловредной паскуди.
- Думаешь, этого людям не хватает?
- Уверена целиком и полностью. Потом еще хвалиться всем будешь, что знаком с самой Никандорой фон Бервертшат.
- О, в этом я даже не сомневаюсь. А пока этого не случилось, гаси костер и собирай пожитки. Нас ждет дорога.
До Сагремора они добрались без происшествий. Удаление от могильников каждому пошло на пользу, а Никандора наконец-то смогла все подробно записать, пусть и спалив из-за собственной рассеянности пару раз ужин. Владислав, конечно же, поворчал на подопечную острастки ради, но девчонка понимала, что зла на нее он не держит. Каждый с негативом справлялся по-разному. Рыцарь предпочитал чистить и точить меч, а Никандора с головой погружалась в собственные записи.
В Сагреморе было решено сделать остановку на несколько дней, потому что отдых требовался не только людям, но и коням. Пока Владислав договаривался о комнате на постоялом дворе, Никандора отвела Збышка и Бивульфа в конюшню, обтерла каждого сухим сеном и дала вдосталь попить воды. Затем, сняв седельные сумки, поплелась в снятую комнату. Но поспать Никандоре в ту ночь было не суждено. А виной всему Владислав, явившийся к ужину с весьма хитрым видом.
- Только не говори, старый, что ты умудрился взять еще один заказ? – простонала она, отодвигая в сторону пустую тарелку. Щербатая улыбка довольного Владислава явно говорила о том, что именно это он и сделал. – Когда ж ты научишься отдыхать, как человек, а?
- На том свете отдохнем, - ответил рыцарь и махнул рукой. – Пошли. Тебе понравится. Да и человеку поможем.
- Если там нет мягкой кровати и бочки с горячей водой, то очень сомневаюсь, - фыркнула Никандора. Однако покорно пошла вслед за рыцарем, пусть и бормоча про себя ругательства в адрес родителей таинственного заказчика, лишившего ее заслуженного отдыха.
Однако недовольство Никандоры испарилось, когда она увидела, куда ее привел Владислав. Этим местом оказался большой магазин, над входом в который гордо красовалась надпись «Книги». Тяжелая дверь была заперта на замок, но возле входа беспокойно вертелся худенький мужичок с обвислыми усами, одетый в вытертый темно-синий дорожный плащ.
Увидев Владислава, он облегченно выдохнул и, подбежав, схватил рыцаря за руку, которую принялся нещадно трясти. Никандора открыла было рот, чтобы задать вопрос, но мужичок невольно сам на него ответил.
- Я так рад, так рад, что вы согласились, господарь, - пробормотал он. – Спасу никакого от этой паскуди нет. Вы уж избавьте, а то сплошь убытки.
- Не беспокойтесь, уважаемый Филипп, - тонко улыбнулся Владислав. – С подобным мы уже сталкивались.
- В самом деле? – ехидно спросила Никандора.
- О, да, - кивнул рыцарь. – Этот вид паскуди тебе хорошо знаком. А пока познакомься с уважаемым Филиппом Орлетти. Хозяином книжного магазина в Сагреморе.
- И, пожалуй, лучшего магазина во всей провинции, - добавил мужичок. – А вы, стало быть, оруженосец сэра Владислава?
- Он самый и есть, - яда в голосе Никандоры стало еще больше. – Никон, господин. Так меня прозвали родители. Без сомнений, очень славные люди с богатой фантазией. И о какой же паскуди идет речь? Вероятно, вы уже обсудили это с сэром Владиславом, а я вот пока пребываю в неведении.
- Ужасная напасть, - поджал тонкие, бескровные губы Филипп. – Объявилась в моем магазине некая паскудь, что уничтожает самое ценное – книги! Да какие книги!
- В самом деле, какие? – хмыкнула Никандора. Владислав, стоя рядом, прикрыл рот ладонью, чтобы заказчик не увидел улыбку.
- Самого популярного автора Сагремора и, пожалуй, всей провинции. Уважаемого Аластера Ли. Знаком ли этот автор вам?
- Знаком, знаком, - кивнула девчонка и, повернувшись к Владиславу, добавила. – Вот как раз о нем я тебе… рассказывал. Мастер ширпотребной вампирской прозы для высокодуховных дев.
- О, - просиял Филипп. – Вы знаток? Нечасто встретишь столь образованного юношу, тем более оруженосца.
- Знаете, уважаемый Филипп. Нам, оруженосцам, только и остается, что книги Аластера Ли читать, когда мечи наточены, а господин наш удачу в ближайшем борделе проверяет, - улыбнулась Никандора. Владислав, стоящий рядом, затрясся от душившего его смеха. – И что с этими книгами случилось?
- Некая паскудь почти каждую ночь уничтожает книги достопочтенного Аластера. А утром в магазин приходят покупатели и книг на всех не хватает. Приходится цены повышать, чтобы убытки покрыть. Я уже и экзорсизмы проводил, и чеснок развешивал, и сторожа оставлял, что поседел потом за ночь, а паскудь продолжает озоровать.
- В самом деле, удивительная история, - кивнула Никандора. – Должно быть злой дух озорует.
- Сэр Владислав так и сказал. И клятвенно заверил, что избавит меня от этой сволочи.
- Ну, раз сказал, значит, избавит, - вставил Владислав. – Только нам потребно на ночь в магазине остаться, Филипп.
- Конечно, конечно, - затряс руками мужичок. – Только избавьте от паскуди. А то и кошелек мой страдает, и читатели.
Когда хозяин магазина, заперев рыцаря и его оруженосца внутри, отбыл в свою квартиру, Никандора наконец-то смогла высказать Владиславу все то, что вертелось у нее на языке. И яду она жалеть не стала.
- Это ты специально, да? – ехидно спросила Никандора. – Знаешь, что мне этот Аластер Ли, как кость поперек горла.
- Конечно, специально. А еще уважаемый Филипп, помимо приятной суммы, в качестве вознаграждения выдаст тебе десять листов настоящей киратской бумаги.
- Киратской? – распахнула от удивления глаза Никандора. – Брешешь, поди?
- Ничуть. Таков был уговор.
- Бумага аж с самого Кирата, старый, - вздохнула девчонка. – Говорят, она такая плотная, что ни один скребок ее прорвать не может. Ей пользуются великие маги и их ученики, когда записывают результаты своих опытов и волшбы. А тут десять листов… мне… Не, ты определенно брешешь!
- Слово рыцаря. Сама утром убедишься, когда паскудь поймаем.
- А, черт. Еще ж паскудь, - поморщилась Никандора. – Но ты сказал, что мы сталкивались с подобным. Значит, тут домовой озорует?
- Нет. Все куда проще.
- Ладно. Значит, надо соль приготовить?
- Нет, - улыбнулся Владислав. – Просто подождем, когда эта ужасная паскудь явится.
- Что-то ты не договариваешь, - протянула она и, зевнув, улыбнулась. – Убедил. Поймаем паскудь, а пока я по магазину погуляю. Посмотрю, что сейчас люд простой читать любит, а что на дальних полках стоит.
Ждать пришлось до полуночи, когда часы на площади пробили ровно двенадцать раз. Никандора, прикорнувшая у книжных стеллажей, вздрогнула, почувствовав, как невесть откуда появившийся сквозняк взъерошил ее волосы. Протерев глаза, она удивленно посмотрела на Владислава, который сидел напротив и мечтательно улыбался. И эта улыбка показалась девчонке донельзя странной. Обычно рыцарь всегда был предельно собран и хмур, а сейчас сидел с таким видом, будто и не паскудь в магазине озорует, а какой-то приблудный зверек. Не успела Никандора задать вполне очевидный вопрос, как в проем между стеллажами вплыло нечто белое, в истлевшем погребальном саване.
Привидение, не обращая внимания на притаившихся людей, целенаправленно двинулось к стойке с самыми продаваемыми книгами. Пару раз оно врезалось в стеллажи и пискляво выругалось. Затем послышался тяжкий, преисполненный злобы вздох, и следом хруст разрываемой бумаги. Владислав, подмигнув Никандоре, быстро пополз по полу в сторону паскуди и, не успела девчонка удивиться, как он резко схватил за край белого савана и потянул на себя. И лишь после этого громко рассмеялся.
Тут Никандоре сразу стало понятно, что никакой это был не саван, а грязная, замусоленная наволочка. Более того, под наволочкой не было ни призрака, ни фантома, ни даже самого завалявшегося упыря. Только лысый человечек с густой бородой и большими, остроконечными ушами.
Человечек, поняв, что его раскрыли, попытался сбежать, но тут же рухнул на пол, сраженный метким броском увесистого тома «Волшебные твари южных провинций. Их брачные повадки и способы отлова», который прилетел ему аккурат в затылок. Никандора, помотав головой, подошла ближе и ткнула дрожащего человечка носком сапога в бедро.
- Это не паскудь, - озвучила она очевидное. Человечек повернулся и посмотрел на нее слезящимися черными глазками. – Это Герман Шони. Первый раз живого гнома вижу. Я думала, они из рудников своих не вылезают.
- Тоже писатель? – спросил Владислав. Несостоявшаяся паскудь поднялась с пола и, отряхнув штаны, вежливо поклонилась.
- Не просто писатель, - ответил он. Голос у Шони был писклявым и неприятным, как и он сам. – Трижды победитель премии «Мастера загробных жанров», обладатель «Серебряного кола» за самый успешный дебют…
- Тоже про упырей пишет? – хмыкнул рыцарь.
- Упаси боги, - фыркнул человечек. – Я же не какая-то бездарная выскочка, высасывающая из пальца самые примитивные сюжеты…
- Про духов он пишет, - пояснила Никандора. – «Когда зажжется последний фонарь», «Женщина с разрезанным животом», «Черная карта».
- О, приятно, что вы знаете… - просиял Шони, но Никандора, поморщившись, его перебила.
- Претенциозное дерьмище для скучающих дам, - сказала она. Человечек скривил рожицу, но комментировать это заявление не стал. – Максимально скучно, с кучей штампов… а, еще там призраков ебут.
- Что, прости? – переспросил Владислав.
- Ну, в его книжках экзорцизм один, - усмехнулась Никандора, заставив Германа Шони смущенно покраснеть. – Там, чтобы призрака или злого духа изгнать, его надо отпежить хорошенько. Мол, дух подобного надругательства не выдержит и сгинет.
- Бред, - помотал головой рыцарь. – А если это утопленник или утопленница? А если фантом с пожара? От одного их запаха с ума сойдешь.
- Суть ты уловил. Правды в этих книжках ноль, как и в опусах великого Аластера Ли, - кивнула Никандора. Повернувшись к Шони, она нахмурилась. – Значит, порча книг - твоих ручонок дело?
- Я все объясню, - пролепетал человечек. Он с ненавистью посмотрел на стеллаж, посвященный книгам Аластера Ли и, злобно сплюнув на пол, добавил. – Он мою аудиторию крадет. И сюжеты мои в своих писульках так перевирает, что надо мной даже родня смеется. А их, между прочим, только камни самоцветные и волнуют.
- И вместо того, чтобы изменить подход, найти новую нишу, ты решил его книжки просто рвать? – удивилась Никандора. – М-да.
- Сложно конкурировать с вампирами. Они сейчас на коне, - пожал плечами Шони. – Я пытался, правда. Да оказалось, что хорош я только в историях про духов.
- Ага, - понял Владислав. – Поэтому напялил на себя наволочку и отправился суету наводить, чтобы интерес к своим книгам повысить.
- Работало же. Весь тираж «Разбитого зеркала» за пару дней раскупили. «Сагреморский вестник культуры» меня даже на первое место поставил, как самого популярного автора недели.
- А ключи от магазина где взял?
- Домушника нанял. Он их у господина Орлетти из квартиры взял и копию сделал.
- Давай сюда! – скомандовал Владислав. Человечек послушно выполнил требование и в руку рыцаря лег тяжелый, резной ключ. – А теперь подведем итоги. Паскудью оказался обиженный писатель, который таким образом мстил конкуренту. Думаю, Филиппа это определенно порадует. Будет с кого убытки стребовать.
- Не губите! – взмолился Шони. – Я же… меня сразу выпнут отовсюду. Из союза писателей Сагремора, из всех книжных магазинов…
- Не думает голова, расплачивается жопа, - улыбнулась Никандора. – Мы ж заказ взяли? Взяли. Паскудь нашли? Нашли. Оплату получим и дальше пойдем.
- Я заплачу больше.
- Ага. А потом опять будешь книжки рвать, - проворчал Владислав. – Заказчику гарантия нужна, что паскудь уничтожена и подобное больше не повторится.
- Я больше не буду, - насупился человечек.
- Я бы не стала доверять тому, кто верит, что призрака можно изгнать с помощью ебли, - вставила Никандора. Владислав улыбнулся и кивнул.
- Честное слово. Я отдал вам ключи, - вздохнул Шони. – Черт с ним, с Аластером. Пусть продается. Рано или поздно вампирская истерия сойдет на нет, и духи снова вернутся на первые строчки рейтингов.
- Что скажешь? – усмехнулся Владислав, повернувшись к Никандоре.
- Пусть чешет на все четыре стороны, - махнула та рукой и добавила. – А если надумает вернуться, то поступим с ним, как с настоящей паскудью.
- Убьете? – ахнул горе-писатель.
- Зачем же, - протянул Владислав. – В твоих книгах, если им верить, описан очень действенный экзорцизм.
- Отпежим так, что в раскоряку три недели ходить будешь, как герои твоих романов, - кивнула Никандора, заставив Шони побледнеть.
- Я вас услышал. И клятвенно заверяю, что подобное больше не повторится, - тихо ответил он. И развернувшись, поплелся к черному входу. Владислав и Никандора, дождавшись, когда лязгнет дверь, не выдержали и рассмеялись.
- Ты знал, что это не паскудь, да? – спросила рыцаря Никандора.
- Конечно. Не первый же год этим занимаюсь, - ответил Владислав. – Были, конечно, мыслишки, что и впрямь домовой озорует, но, когда чудо это в стеллаж врезалось и ругаться начало, многое прояснилось. Но ты мне другое скажи. Чего автограф не взяла?
- Очень смешно, старый, – скептично хмыкнула Никандора. – Вот стану знаменитой, будешь очередь наравне со всеми стоять, чтобы книжку о наших приключениях подписать.
- Пощади, - притворно вздохнул рыцарь. – Наказание несоразмерно преступлению.
- Иди в жопу, - рассмеялась девчонка и, вздохнув, добавила. – Не, надо ж до такого додуматься, чтобы книжки конкурента рвать. А я еще не верила, что гномы на всю башку отбитые. Ладно, пойду по магазину погуляю. Надо ж себя чем-то занять…
- А я, пожалуй, почитаю, - кивнул Владислав, беря со стеллажа толстую книгу. Прищурившись, он прочел название. – Аластер Ли. «Айрин Рыжая и последний принц вампиров». Номер один среди самых продаваемых книг Сагремора и окрестных земель…
Ответом ему была крайне витиеватая ругань Никандоры, подробно прошедшейся и по умственным способностям своего спутника, и по родословной Аластера Ли, и по содержанию выбранной Владиславом книги.
Покинув Сагремор, Владислав и Никандора попали в самую настоящую зиму. Снега навалило столько, что дороги почти не было видно. И если бы не Бивульф, чья родословная насчитывала с десяток поколений отменных тяжеловозов, коротконогому Збышку пришлось бы туго. Конь Владислава с грацией горного козла пер вперед, не обращая внимания на сугробы и оставляя за собой вполне удобную колею, по которой за ним семенил конек Никандоры.
- Скверно, - проворчал Владислав, окидывая тоскливым взглядом бескрайние белые поля. – Не управились до зимы.
- Мелочь, - ответила Никандора. – Нам всего-то кровь осталось найти, а потом с чистой совестью можно осесть на постоялом дворе матушки Розанны и наблюдать, как ты краснеешь, когда она кормой своей перед тобой вертит.
- Нет в тебе благолепия.
- И никогда не было, старый. Благолепием славилась моя младшая сестра. Наверняка уже вышла замуж за какого-нибудь лорда, нарожала тому ублюдков от капитана стражи, а те вовсю плетут интриги за наследство и шпыняют друг друга украдкой кинжалами в спины.
- Звучит неплохо, - усмехнулся рыцарь. Запахнув поплотнее плащ, он вздохнул и добавил. – Ладно, деваться некуда. Заказ надо выполнить. Надеюсь, что дороги в горах к нашему приезду уже утопчут, а иначе до Черноельского хребта мы доберемся весной, в лучшем случае.
В Гелиморе, небольшом городке на границе, случилась еще одна короткая передышка. Владислав, помня рассказ Никандоры о суровости северных зим, раскошелился на теплую одежду и даже запасся в ближайшем трактире мехами с крепким алкоголем. Поэтому путь к Черноельскому хребту проходил в относительном комфорте. Разве что Никандора порой ворчала, лишенная возможности возиться с записями. Холод стоял такой, что чернила в самописной ручке не могло растопить даже пламя костра. Однако Никандоре было приятно вернуться в родные края, пусть она никогда бы в этом не призналась. Выдавала ее улыбка, когда девчонка натыкалась взглядом на что-то знакомое.
- Эх, старый. Вот бы весной сюда наведаться, - мечтательно протянула она, грея у костра озябшие руки. Владислав, понимая, что завтра они достигнут села Листовицы решил не рисковать ночной дорогой и остановился на ночлег. – Чего только в северных лесах не найдешь. Это у вас, на западе, в лесу одно говно обитает. Варгулы, умертвия, драуги и прочая шелупонь.
- А у вас? – ехидно спросил рыцарь. Подув в кружку, он глотнул горячего чая и довольно улыбнулся.
- А у нас все, как у людей. Грибы, ягоды, а дичь какая! – Никандора развела руки, чтобы показать размер этой самой дичи. – А если озеро найдешь, там считай саму удачу за хвост поймал. Там не будет русалок, кикимор и другой паскуди. Только рыба. Здоровенная, жирная, икряная. Парочкой так обожраться можно, что рыбий жир из ушей потечет.
- Брехня, - мотнул головой Владислав. – Если так, как ты говоришь, значит на такие дары природы с пяток леших сбежится.
- Не без этого, старый. Да только те лешие нашим мужикам на один зубок. Их и недоумок Петро в бараний рог скрутит так, что паскудь неделю потом только перетертыми листьями питаться будет. Единственная проблема – это упыри. От этих гадов, увы, спасу нет. Сколько хороших людей они досуха выпили… не счесть. Матушка рассказывала, что конюхов сын Петро поэтому умом тронулся. Малым еще в лес с друзьями пошел, да на паскудь эту напоролся. Упыри той весной с гор спустились, оголодали донельзя. А тут детвора ягоды собирает… Короче, высушили они всех, кроме Петро. Тот в листву зарылся и видел, как друзей его убивают. Нашли Петро через три дня, когда он уже окончательно в ебанамата превратился.
- Печальная история, - кивнул Владислав. Никандора, прищурившись, попыталась было понять, искренние это слова или в них заложена издевка, да в итоге махнула рукой и грустно кивнула.
- Так что обосрались великие маги, старый. Хребет-то они запечатали, да упыри лазейку нашли и через нее долго окрестные села кошмарили, пока местные подальше не убрались. Разве что Листовица осталась, да там охотники живут. Их упырями не напугаешь.
- Лазейку, говоришь? – переспросил рыцарь. – Рядом с Листовицей?
- Ага. Земля в Черноелье… ну, в лесу том, пещерами изрыта. Какие-то запросто могут до глубин гор тянуться, - ответила Никандора. – Говорили, что раньше в тех пещерах зверье лесное обитало, а как упыри появились, так сбежало.
- Интересно, - хмыкнул Владислав. – Надо бы поспрашивать охотников. Быть может, срежем так солидный кусок пути, да и упырей найти проще будет.
- На месте разберемся, - зевнула Никандора и, закутавшись в теплый плащ, почти сразу же уснула. Однако Владислав еще долго сидел у костра, потягивал горячий чай и прислушивался к завываниям ветра.