Мужчина - это горькая правда или сладкая ложь в жизни женщины?⁠⁠

Только горечь сладка. Только сладость горька.
Например, соль – это горечь. Но мы добавляем её в пищу, чтобы сделать пищу сладкой - вкусной, приятной, возбуждающей желание её есть в больших количествах.

Таким образом, соль (всякого рода горечь, противность) возбуждает в нас похоть (пристрастие к пище разного рода, в том числе духовной, эмоциональной, интеллектуальной).
Нам только противное (=горькое) приятно (=сладко).

И, наоборот, любое приятное событие (любая сладость) в нашей жизни – это всегда ложка дёгтя в бочке мёда. Любое мгновение счастья отравляет нам жизнь, является Ядом для нас.
Воспоминание о каком-либо приятном ("светлом") переживании, которого, по сути, и не было в реальности, мгновенно окрашивает текущую жизнь в весьма мрачные (горькие, отвратительные) тона.

«И стало нам так ясно, так ясно, так ясно,
Что на дворе ненастно, как на сердце у нас.
Что жизнь была напрасна, что жизнь была прекрасна,
Что все мы будем счастливы, когда-нибудь, бог даст…»

В той мере, в какой мужчина – некая сладость, он – всегда Яд (горечь). Он отравляет, губит женщине всю её жизнь. Вся её жизнь летит «коту под хвост».
В той мере, в какой мужчина – некая горечь, он – всегда сладость. «Ложка мёда в бочке дёгтя». «Луч света в тёмном царстве». Ведь и всякий Яд в малых дозах - это "лекарство".

В результате приходим к выводу, что нет нигде и ни в чём ни горечи, ни сладости. Есть одна лишь похоть и капризы (и ничего более). Вся жизнь любого человека - страсти-мордасти, не стоящие (даже) выеденного яйца.

Вся жизнь (любого) человека (и женщины, и мужчины) - сплошное лицемерие и притворство, игра в "жизнь", которой на самом деле у него НЕТ.
В этом смысле любой человек - (именно) мертвец, пытающийся притвориться "живым". И использует для этой цели всякие горечи ("соли"), острые приправы и т. д. и т. п.

Вся жизнь любого человека - посмешище, "буря в стакане воды".
Смердящего зловонием мертвеца мы пытаемся приукрасить некими благо-вониями - другой смердящей вонючестью, которую мы условились считать "приятной". Одним зловонием мы перебиваем запах другого зловония.

"Кол колом вышибают". Взамен одного кола вбиваем другой кол. Меняем шило на мыло.
А как иначе прикажете вечному и неизменному мертвецу (=Кощею бессмертному) казаться себе живым (=изменяющимся, время от времени рождающимся и умирающим)?

Мы как бы рождаемся и как бы умираем. Создаём у себя впечатление краткости нашей "жизни" в вечности всегда одного и того же мгновения.
Вся наша жизнь (со всеми "мужчинами" и "женщинами") - сплошная ложь, фантасмагория. Голь (=всегда нищий на "жизнь" Дух) на выдумки хитра.

Да здравствует наша вечная "смерть" - самая гуманная в мире, вечная, нетленная ценность.