Махнём не глядя⁠⁠1

Рядовой Николай Сироткин не упускал случая полюбоваться своей находкой. Три дня назад, во время прочесывания оставленных немецких окопов, он нашел эту чудесную и нужную вещь. Большой серебряный портсигар! С выпуклым изображением Кремля и Красной площади. Портсигар тускло поблёскивал на дне окопа.

Сироткин тогда на полсекунды опередил своего товарища, татарина Тахира Зинатова, тоже заметившего трофей.

– Мой! – гаркнул Сироткин, схватывая портсигар вместе с глиной и водяной жижей.

– Ай, шайтан! – разочарованно выругался Тахир. – Везёт тебе, Колька!

Сироткин угостил Тахира сигаретой, которые были внутри находки.

– Видать, фриц у кого-то из наших подобрал, а ты, значит, как говорится, вернул историческую справедливость, – улыбнулся подошедший сержант Бабушкин.

Зинатов недорого горевал, утешившись через полчаса парой немецких медалей и зажигалкой.

Закончив боевую задачу, группа разведчиков расположилась на отдых. Бойцы сели на траву около дороги, лениво наблюдая как по ней еле тащится колонна с мотопехотой.

Вскоре, видимо из-за аварии впереди, колонна совсем остановилась.

– Вот и затор, – прокомментировал Бабушкин. – Эх, много всякой техники развелось. Если так дальше пойдёт, то машины больше стоять будут в очередях, чем ездить.

Бойцы из ближайшего к разведчикам грузовика поспрыгивали на дорогу, с удовольствием топая и разминая ноги. К отделению Бабушкина подошел долговязый пехотинец с добродушным лицом. За спиной у солдата торчал приклад от ППШ и топорщился вещмешок

– Что, застряли? – сочувственно спросил Зинатов.

– Ерунда, – отмахнулся боец, – сейчас поедем.

Он почему-то сразу, как будто чувствовал, направился к Сироткину, сидевшему скрестив ноги на небольшом холмике.

– Махнём, не глядя! – с этими словами боец протянул к Сироткину зажатый кулак.

Разведчики с любопытством наблюдали, чем кончится неписаный фронтовой обычай. Сироткину, только что убравшему в вещмешок портсигар, стало всё ясно. Жаль, конечно, трофей, но ударить перед друзьями и незнакомым пехотинцем лицом в грязь?

– Махнём! – после секундного замешательства отозвался Николай, протягивая портсигар долговязому.

Сделка состоялась. Николай смотрел на свою ладонь, на которой лежал железный кругляш размером с медаль, украшенный богатой гравировкой и цифрой 100 посредине.

– Что это? – удивился Сироткин, но закашлявшийся боец его не услышал.

– Вот такие, дела, браток! Как зовут-то?

– Сироткин Николай. Город Молотов.

– А я Иван Счастливый. Севастополь. Вспоминай, Николай, Ваню Счастливого! Ну бывайте, мужики!

Он догнал свою машину, которая уже тронулась и ловко запрыгнул, подхваченный своими товарищами.

– Ай, Колька, продешевил, – протянул Зинатов, – ты бы хоть курево оттуда вытащил.

–Да плевать, – равнодушно отозвался Сироткин, тщетно пытаясь скрыть досаду по портсигару.

Николай посмотрел на медальон. Красивая, но бесполезная вещь. Портсигар лучше. Да и хрен бы с ним!

Группа закончила отдых и перейдя дорогу, углубилась в лес по направлению к своему полку.

Встреча с немцами свалилась на группу неожиданно и для разведчиков, и для самих фрицев. Выйдя на небольшую полянку, бойцы наткнулись на группу врага, не то отставшего от своих, не то заблудившихся. Двое немцев ковырялись в мотоцикле с коляской, а третий клевал носом, приснившись к дереву в десятке метров от них.

Двое у мотоцикла, застигнутые врасплох, на громкое «Хенде хох!» послушно подняли руки, но третий, вроде как спавший, проявил неожиданную прыть. Ударом в челюсть он опрокинул подскочившего к нему Зинатова и, нырнув кусты, побежал в лес, успев на ходу выстрелить в бегущего за ним Сироткина. Николай почувствовал, как его что-то больно ударило слева и он согнулся от удара, вдобавок споткнувшись о корень сосны.

Раздалась длинная автоматная очередь – это стрелял по убегавшему немцу Бабушкин. Наступила тишина. Зинатов уложил двоих пленных лицом в траву. Вскоре подошел Бабушкин.

– Готов фриц, отбегался, – сообщил он. – Коля, ты как?

Сироткин кряхтя полез в карман вытаскивая оттуда медальон с расплющенной пулей посредине

– Повезло, тебе, Колька, – выдохнул Тахир. – Как ту пехоту-то звали?

– Иван Счастливый, – озадаченно протянул Николай.

– Для тебя он точно счастливый, – засмеялся Зинатов.

Группа Бабушкина, забрав с собой пленных, медленно двинулась дальше.

***

– Что, кавалерия, махнём не глядя?

– Махнём, пехтура!

Кавалерист в лихо сдвинутой кубанке с красным верхом протянул долговязому пехотинцу кулак в котором был зажат трофейный эсэсовский перстень с черепом, и теперь рассматривал то, что дал ему боец для обмена. На ладони казака лежал плоский железный медальон, богато украшенной гравировкой и цифрой 101 посредине.