ЛЕДЯНЫЕ ЗУБЫ⁠⁠

Родители девочки, ее звали Мона, переехали и она пошла новый садик. И там была одна странная воспитательница: она никогда не смеялась, даже не улыбалась никогда и на обед не садилась с остальными воспитательницами за стол рядом с детьми, а уходила есть одна в кабинет. Наверное, она очень застенчивая, решила Мона и на следующий день подошла к ней и сказала: не волнуйтесь, все хорошо. Никто вас не обидит.

Неулыбчивая воспитательница очень удивилась ее словам и даже недоверчиво отпрянула. Мона улыбнулась ей и показала большой палец кверху.

После этого воспитательница продолжила уходить обедать в кабинет. Однажды, когда Мона проходила мимо, дверь кабинета была приоткрыта. С волнением Мона заглянула внутрь: воспитательница пила из кружки с надписью «лучшей маме на свете» и ничего необычного в этом не было. Однако вдруг воспитательница, будто что-то почуяв, резко обернулась к двери и крикнула:

— Убирайся! — и эти слова как ударили Мону. Не помня себя от страха она бежала по коридору среди рисунков и перед ее глазами стояла картина: открытый рот воспитательницы сверкал, как лед.

На следующий день в садик не пришел мальчик Денис. Мона с ним особенно не дружила: он дразнился и даже дин раз пытался подраться. Но воспитательницы шептались, что его нашли на улице мертвым, всего синего.

Мона после сончаса вышла в коридор и смотрела на последний рисунок Дениса: мама, папа, ребенок, видимо, он. И у всех широко, кружочками, распахнуты рты.

Еще через неделю не пришла девочка Алина. Ее Мона знала уже хорошо, они дружили и даже обменялись колечками как-то раз.

Ее тоже нашли на улице замершую, как камень.

Шептались, что это бродячие собаки, потому что курточка на Алине была разорвана будто зубами и на теле были странные укусы.

«Укусы? Да ведь это.... Ледяные зубы воспитательницы!» — догадалась Мона. А та как раз в это время разносила тарелки с кашей и котлетами. Как всегда, молчаливая и очень серьезная. Моне показалось, она внимательно осматривает детей. Ищет, кого она съест следующим, догадалась она. И воспитательница осмотрела на нее в этот момент и Мона ясно поняла: она догадалась, что я все знаю.

Надо было спешить. Отказавшись обедать, Мона вышла из группы, а в коридоре сразу же побежала в кабинет директора. Это была добрая, тучная женщина с огромной кудрявой прической и тремя подбородками, наплывавшими на крупное золотое колье.

— Чего тебе, Мона, — спросила та, снимая очки, в которых она разбирала за столом документы, — у вас же обед сейчас.

— Там... Воспитательница, которая.... Которая не улыбается никогда...

— Кристина Алексеевна? Что с ней?

— Да, то есть, у нее... У нее — ледяные зубы! Это она ела Дениса и Алину!

—Вот как... — директорша отъехала от стола в кресле в сторону Моны. — Ты уверена?

— Да, да! Я сама видела ее ледяные зубы!

Директорша медленно и неловко вынула из кресла свое грузное тяжелое тело, подошла к Моне и наклонилась, внимательно глядя ей в глаза с каким-то пониманием — и сожалением. Мона отдышалась и ждала, что сейчас-то все решится и кошмар закончится.

— Говоришь, ледяные зубы — Мона закивала. — Такие?