Крыло ворона⁠⁠

Глава 3. Сердце ворона
Они выскочили на другой берег, тяжело дыша и дрожа от холода и страха. Макар лежал на спине на мокром песке чуть выше воды. Совершенно голый. Тонкое бледное тело было неподвижно, руки раскинуты в стороны, ноги слегка согнуты. Грудь не поднималась.
Ваня первым упал на колени рядом.
— Макар… Макар!!! — голос сорвался.
Егорка стоял рядом, зубы стучали.
— Он… мёртвый? — прошептал Ваня, глядя на Егора огромными мокрыми глазами. — Ты знаешь, как проверить, живой ли он?
— Надо… надо к сердцу прислушиваться, — неуверенно ответил Егорка. — Или дыхание. Или это… искусственное дыхание делать. Рот в рот.
Они переглянулись в панике.
— Давай ты! — толкнул Ваня Егора.
— Почему я?! Ты первый предложил!
— Я боюсь! А вдруг он…
В этот момент Макар резко дёрнулся всем телом и сильно закашлялся. Изо рта и носа хлынула вода. Он согнулся, его вырвало речной водой прямо на песок.
— Живой! — заорал Егорка.
Они втроём схватили Макара, быстро перевернули на живот. Из него ещё несколько раз вылилась вода. Макар хрипел, кашлял, но дышал.
Облегчение накрыло их с такой силой, что все трое одновременно заплакали. Ваня обнял Макара за плечи, Егорка обхватил их обоих. Они сидели мокрой кучей на холодном песке, дрожа и всхлипывая.
— Дурак… ты дурак… — повторял Ваня сквозь слёзы.
Егорка вдруг отстранился и посмотрел вниз.
— Стойте… А почему ты голый?
Макар, всё ещё тяжело дыша, лёг на бок и слабо пожал плечами.
— Не знаю… Может, трусы зацепились за корягу, когда меня несло…
Егорка нахмурился:
— А ты помнишь вообще, что произошло?
— Нет, — коротко ответил Макар и отвёл взгляд.
На самом деле он помнил почти всё.
Помнил, как вода внезапно стала тяжёлой и злой, как потянула его вниз. Помнил панику, как бил руками и ногами, но течение было сильнее. Помнил, как в лёгких кончился воздух и всё начало темнеть.
А потом — сильные мужские руки. Молодой парень с чёрными волосами, мокрыми и прилипшими ко лбу, вытащил его на поверхность и понёс к берегу. Макар хотел сказать «спасибо», но не мог издать ни звука.
Сердце остановилось.
И тогда появился он.
Огромный чёрный ворон опустился прямо на грудь Макара. Глаза у него были странные — будто светились изнутри. Ворон наклонил голову, клюнул его в грудь — не больно, а будто открыл что-то внутри. И сердце Макара вдруг застучало снова.
Но по-другому.
Громче. Жёстче. Как будто внутри теперь билось что-то чужое и очень древнее.
Макар ничего этого не сказал. Только крепче обнял ребят в ответ и тихо прошептал:
— Спасибо, что не бросили…
Над рекой снова стало тихо. Где-то далеко в лесу снова каркнул ворон — один раз, будто поставил точку.

Было уже далеко за полночь, когда трое мальчишек, мокрые, замёрзшие и вымотанные, наконец добрались до окраины деревни. Луна висела высоко, заливая улицы холодным серебром. Они почти не разговаривали — только шлёпали босыми ногами по пыли и изредка вздрагивали от ночного холода.
— Ко мне, — тихо сказал Ваня. — Бабушка спит. Она не услышит.
Они прокрались через калитку, стараясь не скрипеть досками крыльца. Дверь дома была старой и податливой. В сенях пахло сушёными травами и молоком. Бабушка действительно спала в своей комнате — слышалось тихое ровное дыхание.
В комнате Вани стоял широкий старый диван, уже разложенный на ночь. Мальчишки молча стянули с себя влажную одежду, кое-как вытерлись старым полотенцем и забрались под одно большое одеяло. Трое на одном диване — тесно, но сейчас это было единственное, что казалось безопасным.
Долгое время они просто лежали в темноте. Никто не мог уснуть.
Макар лежал посередине. На его лице не было ни кровинки. Глаза широко открыты, уставлены в потолок. В голове бушевала буря.
Что это был за ворон?
Кто тот парень с чёрными волосами?
Почему моё сердце… стучит не так?
Оно действительно билось. Но каждый удар отдавался странной, глубокой вибрацией, будто внутри груди теперь жил маленький кусочек ночи. Иногда Макару казалось, что он слышит, как в лесу далеко-далеко каркает тот самый ворон. Зовёт его.
Парни теперь мешали. Ему хотелось встать, выйти на улицу, побежать к реке и кричать в темноту, пока не получит ответы. А вместо этого он лежал зажатый между двумя тёплыми телами.
Первым заговорил Ваня. Голос был тихий, взрослый, совсем не детский:
— Макар… мы очень переживали. Я думал… я думал, мы тебя потеряли. Мы до сих пор не понимаем, что там произошло.
Макар молчал.
Егорка пошевелился, подсел ближе и обнял их обоих за плечи. Его рука слегка дрожала.
— Мне стыдно признаваться… — прошептал он почти беззвучно. — Но я очень испугался. Я думал, ты умер. Когда мы тебя нашли… у тебя сердце не билось. Я проверял. Совсем. А потом ты вдруг… ожил.
Макар медленно повернул голову и посмотрел на Егора. В темноте его глаза казались глубже обычного. Он обнял друга в ответ — крепко, почти отчаянно.
Только бы они не услышали.
Только бы не поняли.
Потому что сердце Макара действительно изменилось. Оно билось, но теперь в нём была другая музыка. Более низкая. Более древняя. Иногда ему казалось, что между ударами возникает короткая, пугающая тишина — будто сердце на секунду забывало, как работать. Или решало, стоит ли вообще продолжать.
Он уже не знал, кто он теперь. Мальчик из Москвы? Или что-то другое, к чему прикоснулся клюв чёрного ворона?
— Я тоже испугался, — наконец тихо ответил Макар. — Давайте… просто спать.
Они ещё сильнее прижались друг к другу. Трое перепуганных мальчишек, которые за одну ночь стали гораздо старше. Ваня уткнулся носом Макару в плечо. Егорка обхватил их обоих рукой. Так, в тесном тёплом клубке, они наконец уснули — тяжело, беспокойно, но вместе.
А где-то за окном, на старой берёзе у забора, сидел огромный чёрный ворон и молча смотрел на тёмные окна дома.
Он не каркал.
Просто ждал.