Хабир Грибков (часть 4 - финал)
Раннее утро на КПП Мерса-Машиита было пропитано приятными запахами чая, свежесорванных мандаринов и приторным дымом кальяна. Городок ещё спал, единственный офицер гарнизона уехал за провизией, а тучи и мелкий дождь говорили о том, что война откладывается на неопределенное время. Два солдата протягивали через железные трубочки матэ и вяло спорили о том, кому идти в город за керосином для буржуйки. Однако идиллию прервало несколько автомобилей, которые резво двигались в сторону КПП. Оба сирийца начали внимательно вглядываться в очертания машин. Расстояние между КПП и небольшой колонной стремительно сокращалось, также стремительно рос страх солдат. Сначала бойцы решили занять оборону и взяв автоматы прильнули к окнам. Автомобили не сбавляли скорости. Бойцы смогли уже детально рассмотреть состав колонны. Пять бронированных машин с крупнокалиберными пулеметами. Если это "даиш*" (даиш - ИГИЛ - запрещенная в России организация), значит через десяток минут КПП превратят в развалины, а если свои, то... Свои сюда уже не ездили таким составом несколько лет, с чего бы им ехать сейчас. . Бойцы лихорадочно заметались и приняли волевое решение спрятаться в глубине комнаты. Машины подъехали к КПП и начали сигналить. Эти звуки показались сирийцам страшнее иерехонских труб. Послышались голоса, говорили на арабском и на каком-то непонятном языке. Все понятно, наемники - это хуже всего! Им плевать кого и как убивать. Начали долбить в дверь. Кто-то начал материться на сирийском диалекте. В душе солдат полыхнула надежда - может окажется какой-нибудь знакомый? Или просто земляк? Может всё-таки простят, если добровольно сдаться? Один из бойцов дёрнул засов, дверь открылась с мерзким скрипом. Перед перепуганными бойцами стоял офицер "мухабаратчик", а за ним блестела голова какого-то европейца.
Офицер грубо толкнул солдата в грудь
- Спал, сын собаки?
- Нет, сэиди, я...
- Ты - сын ишака. Где офицер?
- Он уехал, сэиди. Он туда, сэиди, за едой.
- Открывай шлагбаум, осел!
- Да, сэиди!
Солдат волоча автомат побежал к шлагбауму. В комнату вошёл европеец. Он был в чистой военной форме и лучезарно улыбался оставшемуся в комнате бойцу.
- Салам, садык! Ана руси. Хабир Грибков!
Солдат смотрел на него, как на внеземную форму жизни.
- Серёга! Серёга! Чё то садык не понимает меня!
Европеец вышел из комнаты, за ним ушел злобно плюнув на пол и офицер мухабарата. Машины гулко рявкнули и помчались в город.
Солдаты вышли из КПП и растерянно смотрели в след уезжающей колонне.
- Ты слышал? Этот сказал, что он русский?
- Да, в машине тоже полно и наших и русских.
- Аллах велик!
- Видит Всевышний, что победа близка!
- По воле Всевышнего, брат!
Бойцы закурили, сели в пластиковые стулья у КПП и продолжали Родину защищать.
Инспекция войск гарнизона Хамис-Мушиита оказалось делом довольно быстрым. Сначала был выстроен весь личный состав: 32 человека в грязной оборванной форме и тапочках. Позже советники осмотрели полуразвалившийся штаб, закопанный в землю танк без боекомплекта и единственное артиллерийское орудие. Количество проблем и недостатков было настолько большим, что перечисляя их в отчете, советники забыли указать на отсутствие у солдат бирок. А ведь это, по мнению большинства российских военных, один из краеугольных камней, на котором зиждется боеспособность любой армии.
Планировать с таким воинством, по большому счету, было нечего. Нужно стягивать силы из соседних районов для нанесения удара. Попив чаю и послонявшись по полуразрушенным улицам городка, советники вернулись в Дамаск и разошлись по штабам.
Кабинет начальника РВиА был затянут синеватой дымкой от трёх пачек выкуренных сигарет. Грибков устало сидел возле карты, пил двадцатую чашку чая и довольно улыбался. Рядом, закинув ногу на ногу сидел Ахмед. Сирийский генерал вальяжно сидел в кресле и с мольбой в глазах смотрел на этот дуэт.
- Ну, значит договорились, господин генерал? Я докладываю своему руководству, что вы дадите две батареи по четыре орудия и два "Града"?
Генерал тяжело вздохнул.
- Господин Грибков. Вы наш русский брат, мы знаем, что вы хотите победы, но будет одна батарея и один "Град". Больше у нас просто нет. Грибков допил чашку чая и пошел наливать себе новую - это значило, что ответ его не удовлетворил и переговоры продолжаться. Повертев в руках чайник, Грибков обратился к Ахмеду:
- Ахмед, чаек закончился, позови паренька, пусть ещё принесёт.
Ахмед перевел слова Грибкова генералу. Начальник РВиА со стоном встал и распорядился принести десятый чайник.
- Господин Грибков, я думаю, что мы сможем предоставить на одну ночь две батареи и два "Града". ИншАлла* (*по воле Аллаха), они будут в ближайшее время в Хамис-Мушиите. Но это только потому, что я люблю вашу страну и очень уважаю вас лично.
Грибков слегка подпрыгнул от радости, когда дослушал перевод. Однако, кое-что его смутило - словосочетание "ИншАлла". Павел Петрович ни раз и ни два слышал на рынках эти волшебные слова и прекрасно знал, что если араб не хочет чего-то делать, то он это пообещает, но в конце скажет "ИншАлла".
- Господин генерал, а когда будут орудия на месте? Нужно же будет их посмотреть, подготовить.
- ИншАлла букра ау баада букра* (по воле Аллаха завтра или послезавтра)
Грибков понял эту фразу без перевода, так как ее он тоже десяток раз слышал от торговцев. Для себя он понимал ее так: "Никогда этого не будет, а если и будет, то совсем не так, как ты хочешь".
Генерал поднялся из кресла, быстро подошёл к задумывавшемуся Грибкову и мягко взял его руку.
- Господин Грибков, я думаю, что мы договорились. Мне нужно идти, очень срочные дела. Я рад, что вы заехали сегодня, пожалуйста, приезжайте ещё. Вы мой большой русский друг. Помните, что Сирия наш общий дом теперь. Попейте спокойно чай, Ахмед вас потом проводит.
Пока Грибков улыбался и думал, как переспросить повежливее не обманывает ли его генерал, начальник РВиА с необыкновенной скоростью для такого сухонького старичка вылетел за дверь.
К Громову на доклад Грибков шел со смешанными чувствами. С одной стороны было желание получить похвалу, а с другой пресловутая "иншАлла букра" начальника РВиА. Но на докладе все решилось само собой и Грибков доложил все бодро и молодцевато, приправив реальные факты самыми смелыми фантазиями.
Результат стоил того. Грибкова не только похвалили в приватной беседе, но и отметили в лучшую сторону на совещании.
Купание в лучах славы длилось недолго, ведь наступило злополучное "баад букра*" (послезавтра*) и Грибков, сняв свой лавровый венок выдвинулся в Хамис-Мушиит. На позициях Павла Петровича, естественно ожидал неприятный сюрприз. Нет, начальник РВиА его не обманул, недалеко от города действительно было две батареи по четыре орудия и две пусковые установки "Град". Но что это были за орудия. Позиции были больше похожи на музей под открытым небом. Музейные экспонаты разных стран и эпох бестолково громоздились и смотрели стволами в разные стороны. Беглый осмотр показал, что половину орудий было бы полезнее сдать в металлолом, чем таскать их с позиции на позицию. Оставшиеся пушки стреляли только "по воле Аллаха", так как их техническое состояние, по всем законам физики, использовать их не позволяло. Второй проблемой стал боекомплект. Его, даже на половину орудий, хватило бы на 20 минут интенсивной стрельбы. Грибков задумался почти над Шекспировской диллемой. Доложить или не доложить о реальном положении дел - вот в чем вопрос! Если бы Павел Петрович был в этом захолустье один - он обязательно бы доложил генералу всю правду, но глаза ему мазолили остальные советники. Вон инженер со своими ставит мины. Пехота с нашими советниками лазает по домам и готовит огневые точки. Да что уж там, даже замполит, который почти всю командировку ловил интернет, чтобы написать любовнице, и тот при деле. А он, хабир Грибков, сейчас ударит в грязь лицом, будет слушать насмешки Громова, но самое страшное - уедет из командировки без медали. Не бывать этому! И понадеявшись на русский "авось" или арабский "иншАлла" Павел Петрович забегал по позициям, подготавливая арабов к битве.
Вечером в "яме" царило нервно-праздничное настроение. Русские советники пригласили арабов понаблюдать за разгромом группировки противника в режиме онлайн. В небольшом зале "ямы" был оборудован импровизированный кинотеатр: перед «зрителями» висело заштопанное полотно, а сзади трещал старенький проектор, который показывал картинку с беспилотника. На экране, в подсветке камеры ночного видения пролетали совершенно футуристичные фигуры, в которых угадывались домики, деревья, дороги, рощи. В зале царило приподнятое настроение, все болтали, курили и иногда смеялись. В зал вошел Громов. Прозвучала команда: «Товарищи офицеры!». Все тут же стихли и поднялись со своих мест. Арабы секунду помедлили, поняли в чем дело и последовали примеру русских. Громов обвел всех взглядом. Взгляд был тяжелым и в нем не читалось ничего радостного. «Товарищи офицеры» - сказал наконец-то генерал. Все тихо уселись на свои места. Двадцать минут в полной тишине все смотрели на ночную Сирию с высоты птичьего полета. БПЛА* (*беспилотник*), запущенный несколько часов назад подлетал к Мерса-Машииту. Вот и сам городок. Оператор «подвесил» беспилотник в нескольких километрах от дороги. Здесь был развернут полевой лагерь террористов. Ночью были хорошо видны огни костров и палатки. Все было просто, как в тире. Уничтожить врага и дело с концом. Атака должна была начаться ровно 4 утра.
В 4:02 началось. Камера захватила разрывы на краю лагеря. Первый залп почти весь ушел левее. Через минуту появились еще разрывы. Снова мимо. Арабы как на футбольном матче разочарованно загудели. С опозданием отработали «Грады». Наконец-то успех. Почти все снаряды ровненько улеглись в периметр лагеря. Попадали палатки, пыль от разрывов красиво стелилась по пустыне. Павел Петрович вскочил со стула от радости, он понял, что это была победа! Быстрая и эффектная. Сирийцы уже не могли сдержать эмоций. Они начали орать, улюлюкать и посылать проклятья на головы врагов. Наши советники хотя и молчали, но лица их расплылись в довольных улыбках. Не улыбался только Громов. Он поднялся с места и повернулся к залу, все притихли.
- Ну, товарищи офицеры, поздравляю. Сегодня вы сделали огромное дело – уничтожили 20 палаток боевиков. Это большой успех.
Переводчик рядом с генералом с еще большим холодом отчеканил слова Громова. Все в недоумении переглянулись.
- Чего вылупились? Вы хоть одного человека видели? Первый залп попадает в молоко рядом с лагерем, а там все продолжают спать? Никто не вышел даже посмотреть? Они у вас что, терминаторы? Или им по...й, что по ним стреляют? Тьфу, б.., бестолочи!
- Ваня, отводи беспилотник к городу – прохрипел Громов в "тетру*" (Тетра* - специальная сирийская мобильная связь для военных целей). Беспилотник дернулся и камера быстро полетела в сторону городка.
На экране появился Мерса-Машиит, улицы которого были усеяны вспышками выстрелов. В зале повисло молчание. Беспилотник беспристрастно фиксировал городской бой. Часть гарнизона оказалась отрезана внезапной атакой боевиков с фланга. Солдаты забились в несколько домов и ведут огонь, но силы неравны. Вот боевики подтянули подкрепления. По домам начинают работать минометы. Последние выжившие пытаются вырваться из кольца и предпринимают атаку. Натыкаются на тачанку с пулеметом. Ещё несколько вспышек и сопротивление прекращается. Артиллерия начинает запаздало бить в квартал занятый боевиками. Несколько отчаянных залпов по городу и снова тишина. Кончились боеприпасы.
Зашуршала "тетра".
- Товарищ генерал, БПЛА нужно отводить. Кончается топливо.
- Возвращай, кино закончилось.
БПЛА обошел город по кругу. Вспышек на улицах становилось все меньше. Все в зале знали какая участь ждёт защитников города.
* * *
Грибков вышел из аэропорта. В этот дождливый день его парадная форма смотрелась особенно нарядно и жизнерадостно. Павлу Петровичу нужно было время, чтобы немного размяться после долгого перелета. Он достал сигареты и начал хлопать себя по карманам в поиске зажигалки.
- Что, товарищ офицер, угостить вас огоньком?
Грибков оглянулся, к нему обращалась симпатичная женщина средних лет. Он мило улыбнулся.
- Да, если вам нетрудно.
Дама протянула ему зажигалку.
- Вы ведь не местный?
- Да, вот только прилетел. - Грибков пытался прикурить, но очень волновался
- Надолго ли? - дама игриво захлопала глазами
- Да, служить сюда отправили...
- Чем же вы так провинились?
- Да, я сам попросился. Не мое это, по штабам сидеть. Люблю живую работу.
- Аааа, романтик, понятно. Бедная ваша жена...
- Хм, не женат, развелся...
- Да, жён декабристов сейчас днём с огнём не найдешь. Меня, кстати, Мария зовут.
- А меня Павел. Также известный, как хабир Грибков... - сказал Павел Петрович с хитрой улыбкой
- Ха-би кто?
- Хабир - советник по-арабски.
Дама затянулась и посмотрела на подполковника уже с неподдельным любопытством.
- Добро пожаловать на остров Итуруп, хабир Грибков.