Как я познакомился с начитанной девушкой
Дело было так. По делам после строяка мне необходимо было зайти в дом быта у цирка. На улице была плохая погода - слякотно и холодно одновременно. Зайдя внутрь здания, я увидел еще одно существо , по видимому прячущееся от холода между парой электродверей- девушку с длинными черными волосами, грустными глазами, одетую в какую-то зеленую фирменную одежду. Она с постным видом раздавала флаеры. Лицо у нее было очень нежное и приятное, правда, очевидно она принадлежала к какой-то из модных нынче сабкультур.
Я против превычки взял протянутый флаер и спросил с лицом кота из Шрека:
-Девушка, а у вас все в порядке?
Она выпучила глаза и промямлила что-то нечленораздельное. Я улыбнулся и пошел дальше-на третий этаж. По пути назад я заметил цветочный магазин на первом этаже. "Чем черт не шутит" подумал я и купил желтую хризантему. Затем я направился к ней и сказал что то типа "чтобы девушка не грустила, пусть она после работы согласится пойти со мной в кафе". Она очень удивилась и ей было приятно-а это лучшее сочетание, если вы хотите закадрить девушку. Впрочем, она мне действительно понравилась.
Оказалось, что ее смена уже кончается и мы можем идти уже минут через 15. Я повел ее в "вермишель", и не говорите что я нищеброд, просто денег при себе не было.
Мы присели за столиком. Она заказала себе суп с клецками, чтобы согрется, а я картофель и лазанью. Пока не принесли еду, мы начали разговор. Девушкой она оказалась довольно общительной, что избавило меня от необходимости придумывать
плоские шутки и веселить её. Похоже ей уже достаточно было осознания себя внутри кафе с парнем чтобы быть счастливой.
Её звали Маша(как мою сестру, лол), ей было 18 и училась на филфаке педа. Я спросил, почему она выбрала именно этот
факультет, и услышал ответ: "Ну, я люблю читать"
Чтож, это классно. Я всегда считал себя довольно читающим человеком, и у нас появилась тема для разговора.
-Сейчас я читаю "99 франков" Бегбедера. Вот это вещь!-сказала она.
Чтож, Бегбедер-"вещь" довольно сомнительная. Третьесортный писака, якобы обличающий циничность и аморальность современного общества.
Ну да ладно, не Донцова все-таки. Я по всем заветам НЛП согласился с ней, и сказал, что считаю его важным современным литератором.
-А еще я люблю Мураками. Ты читал?
-Какого, Харуки или Рю?
-В смысле?
-Ну, есть два Мураками- один годный, другой пишет псевдофилософию для быдла.
-Я читаю Харуки, а который для быдла-про него и не слышала.
Я сделал мысленный фейспалм. Чтож, глупо требовать от девушки выской духовности. В конце концов, она была симпатичная, и этого уже было
достаточно.
-А знаешь, кого я считаю истинным мастером слова?-спросила она, с хитринкой выглядывая изподлобья.
Зря я тогда посмотрел в её бездонные голубые глаза. В них уже был дан ответ на её вопрос, и от него веяло ужасом и древним злом, словно от расы рыболюдей Лавкрафта.
-Коэльо?-охрипшим голосом спросил я.
-Как ты угадал?!-воскликнула она,-да ты психолог!
По моему телу пробежала нервная дрожь. Коэльо-это через чур. Я понял, что с трудом смогу себя сдерживать.
-Знаешь, я подумала, что ты-мой алхимик, дающий надежду бедной брошенной девушке...
Дальше начался серый поток её сознания, настолько же привычный и забитый, что вызвал во мне вселенскую тоску:"не такая как все", "никто не понимает", "духовное одиночество" и тп.
Я окончательно перестал себя контролировать.
-Знаешь, Маш,это твое увлечение "философией", "надежда", и пр. это просто краски, которые ты нанесла на холст своей жизни и придала им несуществующую важность, и наблюдать за играми , в которые играет твой разум-на редкость смешное занятие для стороннего наблюдателя.
-Ты о чем?-до неё явно не дошел смысл моих слов, но эмоции и настроение она схватывала моментально, поэтому ее лицо сменило вид с блаженного на настороженный.
-Дело в том,-начал обьяснять я-что человек рождается с большим пустым холстом внутри себя. Почти всех людей, и меня в том числе, пугает находится в такой бесконечной пустоте, и чтобы её не видеть, мы начинаем наносить на этот холст краски. Каждый красит теми красками, которые больше ему подходят. Ты красишь розовым, черным и ванильным, я- фиолетовым, коричневым и зеленым. У нас с тобой-полная несовместимость. Но не это главное. Главное-что ты придаешь слишком большую важность своим краскам.
Маша взирала на меня молча и с испугом.
-Но ведь эти краски-все что у меня есть!-глаза ее покраснели и увлажнились
-На самом деле, у тебя их нет. Потому, что они -продукт игры твоей головы, которая их выдумала. Да и палитру ты выбрала, прямо-таки скажем, довольно стандартную. Кстати-твоей головы тоже нет, и холста нет, и меня нет, и "вермишели" нет, подробней об этом
можешь почитать у Пелевина, о нем-то, я надеюсь, слышала?
С Машей творилось что-то странное. Ее глаза остекленели, она сидела, как истукан, не дыша и не двигаясь. Так прошло секунд пятнадцать. Я подумал, что у нее что-то со здоровьем, протянул руку и легонько потряс её за плечо. После этого произошло непредвиденное: голова у Маши отвалилась и упала в суп, расплескав по столу бульон с клецками.
Официант почуюял неладное и подошел к столику. Стараясь не глядеть на нас, он вытер расплескавшийся суп и удалился. Официантки за барной стойкой начали перешептываться.
Между мной и Машей повисло неловкое молчание. Я совершенно не знал, что делать в таких ситуациях, и решил просто подождать. Из тарелки на меня взирал машин затылок с застывшей петрушкой в волосах.
Примерно через минуту с Машей(точнее с ее частью, оставшейся сидеть на стуле) начали происходить изменения. Из того места, где раньше находилась голова,
начало расти растение, одновременно напоминающее розу и вербу. На концах веток распускались почки, из которых появлялись цветы золотого, черного и розоватого цвета.
Одна из веток направила свой рост ко мне. Меня это немало перепугало-я уже намеревался попросить счет у официанта и уйти, как раскрылся самый большой и красивый цветок. Из него вывалилась маленькая свернутая записка.
Я развернул ее и прочитал:
"Данил, это Маша. Спасибо тебе за то, что открыл мне глаза на многое. Пишу тебе из нирваны. Здесь довольно чудно, но жизнь видится мне совершенно в ином свете, и я счастлива. Пс-пелевена прочитала, мне кажется, что он-мудозвон. Ксати, дон Хуан тоже тут, передает привет, желает тебе успехов. Прости, что так вышло. С любвовью, искренне твоя."
Я положил записку в карман и попросил официанта меня расчитать, дав обильные чаевые.
Домой я шел пешком. Холодный ветер освежал мое лицо.
Приядя домой, я медленно разделся, заварил чай, врубил медленную версию "ребенка вуду" Джими Хендрикса и старался больше не вспоминать о необычном событии, произошедшим со мной в тот день.
Я против превычки взял протянутый флаер и спросил с лицом кота из Шрека:
-Девушка, а у вас все в порядке?
Она выпучила глаза и промямлила что-то нечленораздельное. Я улыбнулся и пошел дальше-на третий этаж. По пути назад я заметил цветочный магазин на первом этаже. "Чем черт не шутит" подумал я и купил желтую хризантему. Затем я направился к ней и сказал что то типа "чтобы девушка не грустила, пусть она после работы согласится пойти со мной в кафе". Она очень удивилась и ей было приятно-а это лучшее сочетание, если вы хотите закадрить девушку. Впрочем, она мне действительно понравилась.
Оказалось, что ее смена уже кончается и мы можем идти уже минут через 15. Я повел ее в "вермишель", и не говорите что я нищеброд, просто денег при себе не было.
Мы присели за столиком. Она заказала себе суп с клецками, чтобы согрется, а я картофель и лазанью. Пока не принесли еду, мы начали разговор. Девушкой она оказалась довольно общительной, что избавило меня от необходимости придумывать
плоские шутки и веселить её. Похоже ей уже достаточно было осознания себя внутри кафе с парнем чтобы быть счастливой.
Её звали Маша(как мою сестру, лол), ей было 18 и училась на филфаке педа. Я спросил, почему она выбрала именно этот
факультет, и услышал ответ: "Ну, я люблю читать"
Чтож, это классно. Я всегда считал себя довольно читающим человеком, и у нас появилась тема для разговора.
-Сейчас я читаю "99 франков" Бегбедера. Вот это вещь!-сказала она.
Чтож, Бегбедер-"вещь" довольно сомнительная. Третьесортный писака, якобы обличающий циничность и аморальность современного общества.
Ну да ладно, не Донцова все-таки. Я по всем заветам НЛП согласился с ней, и сказал, что считаю его важным современным литератором.
-А еще я люблю Мураками. Ты читал?
-Какого, Харуки или Рю?
-В смысле?
-Ну, есть два Мураками- один годный, другой пишет псевдофилософию для быдла.
-Я читаю Харуки, а который для быдла-про него и не слышала.
Я сделал мысленный фейспалм. Чтож, глупо требовать от девушки выской духовности. В конце концов, она была симпатичная, и этого уже было
достаточно.
-А знаешь, кого я считаю истинным мастером слова?-спросила она, с хитринкой выглядывая изподлобья.
Зря я тогда посмотрел в её бездонные голубые глаза. В них уже был дан ответ на её вопрос, и от него веяло ужасом и древним злом, словно от расы рыболюдей Лавкрафта.
-Коэльо?-охрипшим голосом спросил я.
-Как ты угадал?!-воскликнула она,-да ты психолог!
По моему телу пробежала нервная дрожь. Коэльо-это через чур. Я понял, что с трудом смогу себя сдерживать.
-Знаешь, я подумала, что ты-мой алхимик, дающий надежду бедной брошенной девушке...
Дальше начался серый поток её сознания, настолько же привычный и забитый, что вызвал во мне вселенскую тоску:"не такая как все", "никто не понимает", "духовное одиночество" и тп.
Я окончательно перестал себя контролировать.
-Знаешь, Маш,это твое увлечение "философией", "надежда", и пр. это просто краски, которые ты нанесла на холст своей жизни и придала им несуществующую важность, и наблюдать за играми , в которые играет твой разум-на редкость смешное занятие для стороннего наблюдателя.
-Ты о чем?-до неё явно не дошел смысл моих слов, но эмоции и настроение она схватывала моментально, поэтому ее лицо сменило вид с блаженного на настороженный.
-Дело в том,-начал обьяснять я-что человек рождается с большим пустым холстом внутри себя. Почти всех людей, и меня в том числе, пугает находится в такой бесконечной пустоте, и чтобы её не видеть, мы начинаем наносить на этот холст краски. Каждый красит теми красками, которые больше ему подходят. Ты красишь розовым, черным и ванильным, я- фиолетовым, коричневым и зеленым. У нас с тобой-полная несовместимость. Но не это главное. Главное-что ты придаешь слишком большую важность своим краскам.
Маша взирала на меня молча и с испугом.
-Но ведь эти краски-все что у меня есть!-глаза ее покраснели и увлажнились
-На самом деле, у тебя их нет. Потому, что они -продукт игры твоей головы, которая их выдумала. Да и палитру ты выбрала, прямо-таки скажем, довольно стандартную. Кстати-твоей головы тоже нет, и холста нет, и меня нет, и "вермишели" нет, подробней об этом
можешь почитать у Пелевина, о нем-то, я надеюсь, слышала?
С Машей творилось что-то странное. Ее глаза остекленели, она сидела, как истукан, не дыша и не двигаясь. Так прошло секунд пятнадцать. Я подумал, что у нее что-то со здоровьем, протянул руку и легонько потряс её за плечо. После этого произошло непредвиденное: голова у Маши отвалилась и упала в суп, расплескав по столу бульон с клецками.
Официант почуюял неладное и подошел к столику. Стараясь не глядеть на нас, он вытер расплескавшийся суп и удалился. Официантки за барной стойкой начали перешептываться.
Между мной и Машей повисло неловкое молчание. Я совершенно не знал, что делать в таких ситуациях, и решил просто подождать. Из тарелки на меня взирал машин затылок с застывшей петрушкой в волосах.
Примерно через минуту с Машей(точнее с ее частью, оставшейся сидеть на стуле) начали происходить изменения. Из того места, где раньше находилась голова,
начало расти растение, одновременно напоминающее розу и вербу. На концах веток распускались почки, из которых появлялись цветы золотого, черного и розоватого цвета.
Одна из веток направила свой рост ко мне. Меня это немало перепугало-я уже намеревался попросить счет у официанта и уйти, как раскрылся самый большой и красивый цветок. Из него вывалилась маленькая свернутая записка.
Я развернул ее и прочитал:
"Данил, это Маша. Спасибо тебе за то, что открыл мне глаза на многое. Пишу тебе из нирваны. Здесь довольно чудно, но жизнь видится мне совершенно в ином свете, и я счастлива. Пс-пелевена прочитала, мне кажется, что он-мудозвон. Ксати, дон Хуан тоже тут, передает привет, желает тебе успехов. Прости, что так вышло. С любвовью, искренне твоя."
Я положил записку в карман и попросил официанта меня расчитать, дав обильные чаевые.
Домой я шел пешком. Холодный ветер освежал мое лицо.
Приядя домой, я медленно разделся, заварил чай, врубил медленную версию "ребенка вуду" Джими Хендрикса и старался больше не вспоминать о необычном событии, произошедшим со мной в тот день.
Allenspb