Как я перестал быть школьником в собственной актерской гримёрке⁠⁠

Я служу в государственном драматическом театре актёром. И когда меня приняли в театр, мне дали весьма любопытную гримёрку. В ней уже готовились к спектаклям взрослый «народный» артист и актёр, который сейчас супер «на пике». И вот — я.

Я сам по себе человек в жизни простой, добрый и не конфликтный. Конечно же, ко мне присматривались, пытались понять, какой я человек, соответственно, и минимальное общение. Сразу указали моё место, буквально показали, где мой гримёрный стол.

Взрослый артист казался мне очень строгим, серьёзным, чувствовалось, что он смотрит на меня весьма критично и с надменностью. Перед ним я чувствовал себя школьником, который не сделал «домашку».

Тот, что «на пике», относился ко мне с настороженностью. Иногда меня пугали минуты, когда мы оставались вдвоём в гримёрке, и кромешная тишина. Ни слова, ни звука — как-то не по себе. Я старался разрядить обстановку, заговорить, но в ответ — сухой, короткий диалог.

Самое интересное, что в работе, на сцене всё отлично: общаемся, мне помогают, объясняют, что куда (когда приходишь в новый театр, почти у всех актёров всегда достаточно тяжёлый период, потому что много работы по вводам в репертуарные спектакли театра). А как приходишь в гримёрку — так снова каждый в своей роли: «Народного», «На пике» и «Молодого».

Но всё изменилось через полгода. «Народный» стал добрым, профессиональным другом-наставником. А артист «на пике» спустил планку до меня (или поднял мою до него), и мы стали просто артистами на одном уровне, даже можно сказать друзьями.

За три года в театре гримёрка стала для нас своеобразной командой внутри большого коллектива. Защищаем друг друга, прикрываем, подсказываем.

Где-то мне помогут по актёрским вещам, где-то я помогу в телефоне что-то настроить. Шутки, байки, истории, праздники — в общем, всё как у людей.

Наверное, так у всех и на каждой работе. Просто захотелось поделиться, приоткрыть тайну закулисья театра.