История последнего путешествия (часть 2)⁠⁠

Начало тут: История последнего путешествия (Часть 1)

Отличный солнечный день. Дневная смена. Техническая. На маяке, по большому счету, делать нечего — работает только система радионаведения. Она не обслуживаемая. Даже не пищит. Стоят себе две коробочки в подсобке на первом этаже, и единственное, что указывает на то, что она работает, — это ярко-красная лампочка. Регламент предписывает в случае, когда лампочка погаснет… Заменить лампочку! И поразительно — это всегда помогает. Да и был такой случай один только раз. Я даже разволновался. Начал искать резервное питание, хоть какой-то тумблер…

Потом успокоился и достал из сейфа блокнот регламента на нештатные ситуации. Инструкция предписывает знать ее наизусть. Но 96 страниц… Я, помнится, пролистал бегло при поступлении на службу, да и забросил обратно в сейф. К пистолету.

На первой странице большими буквами и было описано, как поменять лампочку. А потом еще комиксом из пяти рисунков пошагово прорисовывался сам процесс.

Как все режимные объекты, маяк не имел внешнего питания. И кабеля от прожектора и радиостанции уходили тут же сквозь пол в подсобке, через пятиметровое бетонное перекрытие. К реактору. Вот про обслуживание реактора ничего ни в каких инструкциях не писалось. На свинцовом люке красовалась огромная оловянная печать с гербом островного государства — два дельфина, выпрыгнув из воды, поддерживают, улыбаясь, ластами огромный кокос. Естественно, на фоне восходящего солнца и в обрамлении пальмовых листьев, сплетенных причудливым образом, как сплетают их только здесь на праздники.

Никто не знал и даже не пытался узнать, что такое реактор. Их на острове всего два: на маяке и в госпитале при Морском штабе с пажеским корпусом. Всё остальное нехитрое хозяйство островного государства питалось от маленькой геотермальной станции в горах. Там еще профилакторий для военных. Почему-то после дальних походов на север они все здесь проходят курс реабилитации. Лечат кости.

Мне, как госслужащему при режимном объекте, тоже положено четыре раза в году посещать этот курорт, состоящий из маленьких бунгало в горах, расположенных кольцом вокруг источника. К каждому бунгало идет водопровод с горячей, газированной и пахнущей слегка серой водой. Прямо в бассейн. Посещать профилакторий в период реабилитации позволялось с семьей.

С семьей… Я записал на следующее посещение за собой 15-й домик. Именно там, у бассейна, росла пальма. В принципе, пальмы там везде росли, но только на этой висел огромный, один единственный кокос. И, до моего приезда, этот домик не будет занят. Бармен договорился с главным кастеляном.

Когда я рассказал Бучу про то, что самая главная мечта у нас с женой до войны была в том, чтобы нам всем вместе оказаться на острове с пальмами, и я лично для нее полезу на дерево за кокосом, он сразу сказал, что договорится с кем угодно, но этот кокос будет мой! При условии, что ему будет позволено посмотреть, как я это сделаю.

Он сказал, что моя жена, видимо, знает толк в зрелищах, если заказала себе такую мечту.

Да, по деревьям я лазать не умел. Тем более по пальмам. Тем более кокосовым. На местных праздниках это первое развлечение — подвыпившее мужское население лезет за стилизованным лифчиком какой-нибудь местной красавицы, выбранной богиней моря. Богине переживать не надо. Лифчик бутафорский и, по сценарию праздника, она постоянно в местной ярко-оранжевой накидке. Но по легенде, в случае если молодой пылкий островитянин достанет ей лифчик, она должна будет только с ним купаться голой в море при свете луны. Легенда явно пошла со времен прибытия сюда «цивилизованных» белых людей, которые блестящими побрякушками и модными купальниками свели с ума местное население. Даже богиня вышла из моря и увлекла за собой счастливого матроса купаться за то, что он презентовал ей лифчик. Ну и бусы, наверно, как водится.

Так вот, достать сей артефакт удавалось далеко не многим, да и то это были упорные мужья «богинь». Говорят, как-то на очередной праздник богиней была выбрана жена местного электрика. Она была очень худенькой и весьма привлекательной. Полный антипод своему мужу. Электрик весил гораздо больше ста килограмм. Шутки шутками, но подвыпившие друзья электрика, да и не только друзья, начали уж как-то очень настойчиво пытаться добраться до вершины пальмы.

Электрик насторожился, когда незнакомый мужчина в очках и набедренной повязке, видимо турист, после двух падений с середины пальмы, перемотанный бинтами, громко заявил, что достанет заветный артефакт любой ценой! Муж богини плюнул и куда-то ушел. Пока богиня обескураженно перешептывалась с подругами, а заезжий любитель местного фольклора успел опять шлепнуться с пальмы, ревнивый электрик пригнал из муниципального гаража монтажную вышку!

Подъехав к пальме, вышел из кабины, помог встать с песка туристу, похлопал его по плечу, залез в люльку и, поднявшись на подъёмнике, снял лифчик с пальмы. Невозмутимо спустился вниз. Вручил жене лифчик и увез её домой на этой же машине. Наверно, тогда родилась новая праздничная традиция на острове.

На удивление, местное население осталось живым после оцивилизовывания. И приумножилось за счет поголовно остающихся тут моряков. И разрослось. И стало островным государством. Гражданство получали только те, кто имел ценз оседлости более 10 лет и поступившие на государственную службу. Меня это абсолютно устраивало.

Сегодня тот день, про который я мечтал очень давно и о котором я думал всё последнее время. В воскресенье, в полдень, в порт нашего острова заходит пассажирский пароход. Он шёл через океаны очень долго и не из Стамбула, как мой парусник когда-то. И простоит тут не долго. И спустятся на берег всего два пассажира. Но эти пассажиры дороже мне всего на свете. Это моя жена и маленький сын. За время, пока мы не виделись, он, наверно, уже очень вырос…

Буч еще вчера повесил вывеску, что бар на спецобслуживании. Я всю неделю наводил порядок в домике у моря, который купил месяц назад, специально к приезду жены. На это ушли все сбережения, но деньги на этом острове практически не нужны. Тем более что жил я и столовался в таверне. Томб пыталась было как-то помочь мне с подготовкой к приезду: погладить шторки, например, на огромные окна, выходящие прямо на море. Я специально потратил три дня и полностью перебрал сборный фасад, увеличив окна до позволительного технологией максимума.

Дома тут приобретаются в супермаркете с доставкой на место. Единственно, что нужно, — это зарегистрировать это место в муниципалитете. Место я выбрал, естественно, недалеко от таверны. Но если жена увидит поглаженные шторы, она сразу поймет, что в доме была женщина. Томб понимала, что мне еще как-то нужно будет объяснять тот факт, что в таверне я числюсь чуть ли не её мужем. Так спокойней, когда среди посетителей много чужих и постоянно пялящихся на неё моряков, туристов, да и просто проезжих торговцев или искателей приключений. Муж Томб, зять бармена и госслужащий при этом — надёжное пугало для любого. И только местные, которые не часто заходили в бар (практически в каждой семье здесь свой самогонный аппарат и гонят они великолепный самогон из бананов), знали, что вот тот худой, очень загорелый, седой мужчина в джинсовых шортах и в майке с надписью «ДНР», каждый вечер сидящий за барной стойкой и рассказывающий что-то туристам, совсем не муж Томб. И не зять бармену, а лучший друг.

Дружбой с барменом в этом городе мало кто мог похвастаться, что тоже служило гарантом неприкосновенности Томб, на этот раз от местных. И другом этот вообще-то недавно приехавший сюда иностранец стал у бармена не на пустом месте, а, как оказалось, был этот мужчина до невозможности похож на его сына, который погиб во время великой битвы на море. И сын этот когда-то был женихом Томб. А она была моложе его лет так чуть ли не на пятнадцать. Совсем ребенок, влюбилась, как никогда не влюбляются уже взрослые и знающие себе цену девушки.

И как к её приезду из очередной миссии «Врачей планеты» бармен не знал, как он будет объяснять ей, что вот этот вот Алекс — совсем не тот, который наш. Но он всё равно наш, потому что он даже говорит и думает как Алекс. А то, что он улыбается как Алекс, Томб увидела сама, как только вошла в таверну. Буч встретил её в порту и всю дорогу рассказывал ей про нашу встречу, про попытки найти хоть какое-то объяснение такому, даже не столько внешнему сходству, сколько сходству характеров.

— Да он даже из конструктора MECCANO, который был в комнате Алекса, без чертежей собрал именно ту машину, которую Алекс собирал в детстве!

Тогда Томб только вернулась из очередной командировки в очередную дыру, где нужны были врачи-волонтеры. Буч встретил её в порту и как мог вкратце рассказал, кто живёт у него в таверне.

Томб ускорила шаг и уже практически бежала к таверне.

— Томб! Девочка моя, ну подожди ты! — кричал Буч, ковыляя за ней. — Нет, мы не хотим тебя разыграть. Но я сам не мог поверить, что это не он. Это другой человек! Но очень хороший! Томб, ты же знаешь, я бы сразу тебе сказал, если бы это было не так. Я не способен на такие злые шутки.

Томб влетела в таверну. Я стоял за барной стойкой, пытаясь принять непринужденную позу, и, как потом оказалось, подпёр голову рукой именно так, как это делал Алекс. Её Алекс.

Готовился я к встрече долго. Буч предупредил, что будет нелегко. Томб очень эмоциональна и слишком сильно любила его сына. Он показывал её фотографии. Она была приклеена на стене за барной стойкой рядом с фотографией Алекса. Помнится, я зашел за барную стойку, когда Буч попросил подойти поближе, чтоб он смог показать её фотографию. На фото была молодая девушка лет двадцати пяти. Чёрные длинные волосы. Слегка выдающиеся скулы. Рост ниже среднего. Чёрные глаза. Отчасти метиска, отчасти что-то индейское. Симпатичная, хоть черты лица и не тонкие. А вот фотография рядом заставила остолбенеть уже меня, как когда-то остолбенел Буч. На стене висела МОЯ фотография. Из МОЕГО альбома, который я получил на выпуске из морской школы. Погоны мичмана, да я был командиром взвода, значок отличника учебы и третий разряд классности. На шевроне — эмблема связи.

Я пригляделся внимательней. Почти вплотную. Да, действительно, вокруг левого глаза слегка легкое потемнение, которое потом замазывали корректором. Я сам замазывал. Это был синяк. Я получил его незадолго до выпуска, и мне пришлось серьезно попотеть над фотографией, чтоб как-то скрыть его. Я даже помню, как я делал вот именно этот мазок корректором…

— Буч, у Алекса был тогда синяк под глазом?
— Как? Откуда ты знаешь? Ах да… — Буч уже привык к потрясающим и иной раз фантастическим совпадениям нашей жизни. Я как-то даже узнал, что он ходил к местным шаманам. Узнавал там что-то про реинкарнацию. — Был. На балу в честь окончания морского училища он с кем-то там повздорил из-за очереди на танцы с какой-то девушкой. В общем, как предписывает устав, на следующий день была дуэль. Алекс нанес поражающий укол рапирой практически на первой секунде. И когда снял защитную маску, тот, второй, вдруг полез с кулаками. Их растащили, конечно, но вот синяк остался, а через два дня выпуск, парад, фотографирование и всё такое… А ты как получил свой?

Мне почему-то не захотелось рассказывать…

Следующая часть уже опубликована - История последнего путешествия (Часть 3)