Город без окон - 2. (Часть 3)⁠⁠

Первые две части читайте в предыдущем одноименном посте.


Часть 3.

— Я разнесу этот городок, если вы не откроете дверь и не расскажите, что происходит! — напрасно орала я утром под окнами гостиницы.
Плюнув на сестер-хозяек, я села в машину, — мне хотелось уехать из этого страшного места.
Ночью, чувствуя, что монстры в детском обличье как часовые обходят машину, я лежала на заднем сиденьи под кипой одежды и, задыхаясь от нехватки воздуха, молилась только об одном — дожить до утра.
Когда ближе к рассвету, прикрыв глаза, задремала и не услышала их голосов, то решила, что все кончилось, и вылезла из-под одежды.
Первое что увидела, это два плоских лица с разинутыми ртами, которые присосались к заднему стеклу машины и наблюдали за мной.
Я закричала, а они стали беззвучно смеяться, изображая конвульсии от смеха и вытирая невидимые слёзы.
Пришлось прятаться снова и ждать, когда утренний свет просочится сквозь слои одежды.
Я замотала головой, отгоняя воспоминания, и включила заднюю передачу.
Городская площадь уже золотилась под солнцем. Ясное, спокойное небо обещало тёплый день. И даже окна в домах выглядели скорее спящими, чем нежилыми — пройдет несколько минут, и они распахнуться навстречу утреннему свету.
Вырулив на дорогу, я разогнала автомобиль, намереваясь покинуть этот город, а когда подъехала к повороту на выезд, руль под моими ладонями застопорился, и машина, пропустив поворот, продолжила путь вокруг площади.
На пятом или шестом заходе я бросила автомобиль и решила уходить из города пешком, захватив с собой только самое необходимое, но раз за разом, оказываясь у выезда, забывала, куда и зачем иду, и снова возвращалась к машине.
Во время очередной попытки выбраться из города, я заметила, что дверь гостиницы открылась, и обе хозяйки выползли на крыльцо, чтобы понаблюдать за моими безуспешными перемещениями.
Наконец обессилев, я припарковалась на знакомой площадке, совершенно не понимая, что же мне делать.
Дверь «Приюта» была открыта.
Хозяйки гостиницы сидели в кухне за обеденным столом. Их жилистые руки, в шрамах и пятнах старости покоились на белой скатерти, отдыхая после работы.
— Я вызываю полицию, — первое, что я сказала, увидев их.
— Барышня, не надо. Не приедет твоя милиция.
— Что значит «не приедет»? Город как называется?
— У нашего города нет имени.
— У всех есть, а у вашего нету?
После того, как я высказала им претензии о своих злоключениях этой ночью, старушки как-будто сжалились надо мной и, недолго посовещавшись, рассказали историю города.
Оказалось, что лет шестьдесят назад, их двоих, в возрасте семи и девяти лет, продали или одолжили на время одному высокому местному начальнику в качестве подружек-гувернанток для его маленьких дочек-близнецов.
Мужчина был то ли председателем райсовета, то ли директором какого-то завода — теперь это неважно. На мой вопрос, как же могли в то время в нашей стране покупать детей, старушки только пожали плечами: они родились в цыганском таборе, у родителей их было — один другого меньше, а тут предложили место гувернанток в богатой семье, причём сразу двоим. Всего-то нужно — стать подружками девочкам-близнецам, которые были примерно их возраста. Взамен начальник предлагал образование, которое они получали бы вместе с его дочками, а по истечение срока обещал отпустить сестер на все четыре стороны, да ещё и денег положить на новую жизнь.
Поэтому их родители и согласились — для девочек это лучше, чем в кибитке всю жизнь колесить.
Когда их привезли в отстроенный вдали от городской суеты мини-город, они поначалу обрадовались — здесь кипела незнакомая интересная жизнь: работала школа, кинематограф, магазины с бесплатными игрушками и даже своя библиотека. Все выглядело как на картинке — настоящий град развлечений.
Неприятности начались, когда их познакомили с близняшками: девочкам было около шести лет, и с виду они выглядели обычными детьми — косички, разбитые коленки с зелёнкой, чумазые щеки. Правда одна из близняшек отличалась невыносимым характером.
В первый же вечер подопечные, не считаясь с усталостью и потребностями новых подружек, замучили их своим общением, требуя абсолютного подчинения и ежесекундного внимания к своим персонам.
Отец близняшек, важный господин в очках, с умилением смотрел на детские забавы родных малышек: главное, чтобы бы вы были счастливы, говорил он дочкам, не подозревая, что губит их будущую жизнь.
Близняшки никого не любили. Более того — они были к этому неспособны. Если одну из них можно было склонить к сочувствию или хотя бы к доброжелательности, то другая была настоящим бесенком. Она то и дело втягивала сестру в совместные авантюры… Поговаривали, что их мама скончалась в родах, потому что одна из девочек во время рождения не отпускала от себя сестричку, а когда сделали кесарево, детей так и достали из живота матери — в обнимку…
Я не сомневалась, — старушки рассказывают мне все, как было, или как им помнилось. История производила впечатление, такое невозможно придумать.
— Продолжайте, пожалуйста, вот только хотела уточнить, почему вы не называете имён девочек?
— Всему своё время, барышня. — Младшая хозяйка налила себе воды из графина. — Все нанятые учителя, врачи, обслуга увольнялись из города, не успевая даже распаковать багаж. Даже знаменитые психиатры с их таблетками и новомодными в то время сеансами гипноза не справлялись с девочками. Близнецы умудрялись доводить всех до белого каления, если вам знаком этот фразеологизм, барышня… Так вот — никто не оставался в городке дольше, чем на неделю. Но мы с сестрой продержались почти год, прежде чем началось такое, о чем нам совсем не хочется вспоминать…
— Мы чувствуем, что скоро уйдем в другой мир, и если эта история исчезнет, то близнецы так и будут продолжать…
— Свои безобразия! Если бы мы могли с ними справиться, то сделали бы это, даже ценой собственной жизни, поверьте нам, барышня. Но мы бессильны — мы слепы, и на нас лежит страшный грех. — Голос у младшей сестры задрожал. — Из-за нас девочек убили, поэтому они мстят людям. Мы во всем виноваты.
— Вы хотите сказать, что близняшки — мертвы, и вы в этом замешаны?
Глаза старушек наполнились слезами:
— Ещё как. Их души не принимают даже в аду, раз они бродят здесь, неприкаянные, и продолжают…
— Ну, все. Хватит. Что-то у меня не сходится. Я думала, что малолетние девицы — маньячки или сумасшедшие, но призраки… Не-не, — решительно поднялась я со стула. — Я еду домой.
Обе старушки «смотрели» на меня и вздыхали.
— Барышня, вы не сможете уехать. Они вас посчитали.
— Посчитали?
— Считалочкой. Теперь вы должны с ними сыграть. В прятки.
— С привидениями — в прятки? Я, конечно, креативно мыслю, и вообще… Но несмотря на своё гуманитарное, не такая уж я и дура, как вам показалось...
«Дура, какая же ты дура!» — вспомнила я сегодняшнюю ночь, и холодные мурашки поползли по коже.
— Или вы сыграете с ними, или останетесь здесь.
— Я вам не верю. Это розыгрыш.
Я забегала по гостинице: поднялась на второй этаж, проверила спальни, кладовку, обыскала холл, вернулась в кухню, заглядывая в шкафы и под столы:
— Где телевизионщики? Папарацци? Я хочу заявить, что все это — не-сме-шно!
— Как вас зовут, барышня? — спросила вдруг меня младшая сестра.
Я остановилась посередине комнаты:
— Меня зовут… Мое имя… — И растерянно замолчала.
Я не помнила, как меня зовут. И фамилию не помнила — в голове была пустота в том месте, где раньше лежало собственное имя.
— Они его забрали, — сочувственно закивали старушки. — Пока не сыграете, не вернут.
— Это какой-то сюр! Я наверно переработала, устала на выставке, сплю в номере и вижу кошмар. Этот кошмар скоро закончится. Я уверена! — Ноги подкосились, я упала на стул. — Погодите, а вас? Вас как зовут? — спросила я у сестер.
Они грустно улыбнулись:
— Я — Младшая, а сестра — Старшая, так нас деревенские кличут. Наши имена они давно забрали. Поэтому не можем уйти из города.
Я долго молчала, пытаясь собрать в голове своё имя, и с ужасом обнаружила, что не помню ни одной буквы.
Придя в себя, спросила сестер, много ли людей играли с близняшками в прятки. Ответ меня доконал.
Хозяйки признались, что когда врачи и педагоги стали уезжать из городка, сестры и придумали эту игру — если хочешь уехать, то должен спрятаться так, чтобы они тебя не нашли. Люди на все соглашались, лишь бы убежать. Но близняшки знали каждый угол города, построенного для них отцом. И вынужденный играть с ними человек должен был прятаться снова и снова, день за днём, пока они не сумели бы его найти.
Люди сходили с ума, просили охранников все остановить, закончить издевательства, умоляли, плакали… Но сестры не разрешали выпускать людей из города — иначе им было бы скучно. Некоторые наложили на себя руки.
— А их отец знал, что происходит?
— Конечно, он все прекрасно знал. Мертвые тела не раз вывозили, и все с его молчаливого согласия.
Я испытала шок, но потом младшая хозяйка рассказала, что в городок стали заманивать детей из соседних деревень, под предлогом совместных игр с девочками. Именно тогда они с сестрой и решили, что пора с этим что-то делать…
— Мы сами еще были детьми!
— Может и можно было как-то по-другому, но нам было страшно, очень страшно…
И, перебивая друг друга, поведали, что однажды вечером они сумели выбраться через чёрный ход здания библиотеки и добраться в соседнюю деревню. До нее было километров пять, пришлось бежать всю ночь, они даже чуть не утонули в болоте. Когда сёстры все рассказали деревенским, местные разозлились: важного начальника они не любили, а молва о его ненормальных и жестоких дочках потихоньку распространялась по району, и пропавшие деревенские дети переполнили чашу терпения.
Мужчины, с вилами и палками, ворвались в городок и сначала убили охранников, а потом и сестёр-близняшек.
Я слушала и не могла поверить.
Хозяйки молчали — они считали себя виноватыми в смерти подопечных, и я их понимала, но совершенно не представляла, как бы поступила на их месте…
— А ваши глаза? Когда…
— Ослепли? Через несколько дней после смерти близняшек. Проснулись с сестрой ночью от парализующего страха, и не сразу сообразили, что происходит: мы просто перестали видеть. Раз — и темнота. Вечная тьма перед глазами.
— Зато мы их слышим!
— Тогда же они забрали и наши имена. Мало им было нас ослепить, они захотели привязать нас к своему городу…
— Но вы то спокойненько отправляете туристов на верную смерть?
— А что мы можем? Тем более, к нам редко приезжают. Не думай, барышня, мы пробовали предупреждать гостей, не пускать ночью гулять по городу…
— Меня вы отправили за водой и ничего не сказали! — разозлилась я.
— Ты бы нам не поверила… Как-то мы выгнали одного, сказав, что нет мест…
— А на следующий день у нашего работника из деревни пропал трехлетний племянник... Если близняшки захотят с кем-то поиграть, их никто не остановит. Это они заманили вас в город.
Я задумалась, а потом спросила:
— Кто-нибудь получал назад свое имя?
Когда я это произнесла, сёстры опустили головы:
— Никогда, барышня.

(Продолжение следует)

«Безглютеновая Жизель», 13.09.2022 г.