Гнев⁠⁠

Ссора завершилась сильнейшей пощечиной, которую Санек отвесил Даше, и она с раскрасневшейся щекой выбежала из квартиры схватив только сумочку – вещи он забрала заранее. Заранее она приготовила и свою последнюю фразу, как камень за пазухой, которым она разбила в дребезги самолюбие теперь уже бывшего жениха.

Пьяный Санек, крушил ударами ног всю квартиру, но ни это, ни еще одна выпитая бутылка не помогали ему «выпустить пар». Идти же напрямую к главному, как выяснилось, обидчику не хватало смелости, отчего злость и ненависть к самому себе только усиливались. В расстроенных чувствах, задыхаясь от ярости, он, наспех одевшись выскочил на улицу.

Было уже темно, шел мокрый снег с дождем, под ногами то чавкала каша из грязи и снега, то хлюпали лужи, которые Санек поначалу не обходил, тупо глядя перед собой. На узком месте тротуара поперек дороги встал какой-то выпивоха. Фонарь осветил его глупую улыбку, с которой он уставился на Санька.

- С..би с дороги!

- Я хочу, чтобы ты пролез у меня между ногами – ухмыльнулся пьяница, по привычке «включая крылья» (разводя плечи так чтобы казаться крупнее).

Ответом был сильнейший удар в лицо. Санек не был уверен куда попал, но отчетливо почувствовал, как кулак куда-то проломился, как кувалда в гипсокартон. В ярости потоптав поверженного противника ногами, он так же быстро пошел по улице.

Хмель в голове только нарастал, а кровавая пелена застилала глаза сильнее и сильнее, пока он брел по пустынным холодным улицам. По тропинке между лужами впереди могли бы разминуться два человека одновременно, если бы аккуратно повернулись боком. Но встречный мужик пошел, как назло, широко расставив локти, нагло глядя на «какого-то пацана» перед собой, и не заметил, как получил такой тычок плечом, что не удержался на скользком месте и полетел в лужу. Поднявшись весь мокрый и грязный, сжимая кулаки он заорал на Санька дрожавшим от гнева голосом.

- Я полковник милиции!

- Да? А я лейтенант милиции! – на секунду остроумие вернулось к Саньку, отчего у него самого появилась странная, немного безумная улыбка, от которой у «полковника» невольно остудился пыл.

- Ты лейтенант? Какой ты лейтенант?

- Такой же, как и ты полковник!

Санек с нетерпением ждал дальнейшего выпада от противника, но тот или почуял безбашенность этого пацана, или просто струсил, и ушел прочь быстрым шагом.

Алкоголь и адреналин постепенно начали отпускать Санька. «Надо было сказать, что я генерал, а не лейтенант…» - рассмеялся он сам себе и желая отогнать наступавший поток чувств и мыслей, он зашел в бар с характерным названием «Подрезка» чтобы «поддержать градус».

Все что произошло в баре, а потом возле него было как в тумане. Он кого-то бил, получал удары сам, не ощущая их. Затем его матерящегося, плюющегося, и дергающего конечностями вкинули в «бобик» - типичный служебный автомобиль милиции, начинавшей превращаться в полицию. Слегка придя в себя, он первым делом помочился в углу самоходного «обезьянника» придерживаясь рукой за решетку, но в итоге опять отключился, улегшись в свою же лужу.

Попытки разговора с Саньком не удались. Вообразив себя представителем «черной масти» - его отец когда-то сидел в тюрьме, он в пьяном бреду все оскорблял и плевался в сотрудников, называя их в лучшем случае «мусорами». Те поначалу опешили от такого поведения чокнутого паренька, но потом переместили его со стула на пол, с застегнутыми за спиной руками. Все присутствовавшие в отделении собрались поглазеть на «неадеквата», среди которых особенно выделялась красивая девушка в новой, полицейской форме, смотревшая на Санька с недоумением и скрытым сочувствием.

- А ты что тут делаешь? На клык принимаешь у всех? – рявкнул он на нее снизу вверх, отчего она, скривившись ушла, а остальные патрульные начали топтаться тяжелыми ботинками по спине лежащего «мордой в пол» Санька.

Но и это его окончательно не сломало. Когда его подняли, чтобы вести в наконец в камеру он умудрился плюнуть в лицо одному из «ментов», а другому неудачно попытался ударить ногой в пах.

Это стало последней каплей. Несмотря на его попытки дергаться, его наклонили на стол, крепко придержали в таком положении, пока стягивали штаны и принесли подходящий продолговатый предмет…

Наутро Санька выпустили из отделения – заявление на него писать не стали. Идя домой, он завидел через дорогу Максима, замахавшего было ему руками, но сделал вид что не заметил его и поторопился домой.

И едва закрыв за собой дверь квартиры, он обхватил голову руками и горько зарыдал, решив, что как можно скорее уедет, ни с кем не прощаясь.