Гемункулы против флота-улья тиранид "Левиафан"
Кража Летидии
Неприручённый девственный мир, недавно подвергшийся нападению флота‑улья тиранид, Летидия представляла собой уникальную добычу для вечно любознательных ковенитов. Гемункулы спустились на планету в тот момент, когда Сайм‑Ханн пытался спасти местных эльдар. План ковенитов заключался не просто в том, чтобы похитить всю орду тиранид — гемункулы намеревались достичь куда более грандиозной цели…
В первые дни 999.М41 флот‑улей "Левиафан" вторгся на покрытую лесами планету Летидия — девственный мир на южной окраине галактики. Хотя на планете обитало множество диких ящероподобных форм жизни, у неё не было ни малейшего шанса выстоять перед колоссальным аппетитом флота‑улья. В ходе буйства "Левиафана" корабли‑ульи насытились обильной биомассой лесной планеты — а заодно и экзодитами, которые заботились о её мировом духе.
Сайм‑Ханн — мир‑корабль, известный тем, что уже много лет бдительно следит за мирами экзодитов, — внимательно ожидал именно такого развития событий. Эльдары высадились на планету спустя считанные часы после того, как опустились первые споры выводка; их гравициклы «Оседлавшие Ветер» истребляли лидеров тиранид залпами из сюрикеновых пушек и ударами силовых копий. Поскольку «Оседлавших Ветер» было слишком мало, чтобы остановить завоевание, затеянное порождениями пустоты, эльдары из Сайм‑Ханна вместо этого решили спасти как можно больше местных экзодитов — живых или мёртвых.
Учитывая тот факт, что все миры экзодитов пронизаны психоактивными туннелями Паутины, где обитают духи усопших — кристаллическая версия бесконечных нитей из призрачной кости, что есть в мирах‑кораблях — духовидцы из Сайм‑Ханна намеревались мистическим образом перенести сущности тех, кто соединился с мировым духом Летидии, в собственное подобие загробного мира, напоминающее лимб. Таким образом духовидцы собирались спасти планету в духовном плане — пусть даже не в материальном.
Наблюдающие из-за горизонта
Повелители Комморрага вечно рыщут в поисках лакомых крох знаний. Их агенты рассеяны по всей вселенной — среди пиратов, изгоев, арлекинов и скачущих меж измерениями мандрагор. Не прошло много времени, как Ковены прознали о вторжении на Летидию.
Сама мысль о девственном мире, только что заражённом тиранидами, вызвала в подземном городе небывалый переполох. Как давным-давно доказали архитекторы Комморрага, там, где скапливается мощная псионическая энергия, можно свершить величайшие деяния. Достаточно было взглянуть на Ильмею — пленённые солнца, которые основатели Тёмного Города вырвали из реального пространства, — дабы убедиться в превосходстве тёмных эльдар. Некоторые из тёмных эльдар, что организовали подобные грандиозные похищения, до сих пор находятся среди жывых — они старейшие и влиятельнейшие из всех гемункулов.
Интерес Ковенов отнюдь не был благожелательным: отрёкшись от развращённых обычаев древней империи эльдар, трусы‑экзодиты лишились права на выживание. Волнение гемункулов было сродни волнению криптоучёного на пороге прорыва. Появление в галактике совершенно новой расы требовало тщательного изучения — желательно под остриём скальпеля.
Живых тиранид не раз захватывали в реальном пространстве и доставляли в Комморраг, однако лишь единицы из выводка добирались до подземного города в целости. Чужеродные воинственные существа отличались крайней агрессивностью, а потому ценились на вес золота как на арене Культов ведьм, так и в Ковенах гемункулов. До сих пор все попытки Ковенов воссоздать или синтезировать биомассу тиранид оканчивались неудачей. Даже трофей, добытый на злосчастном мире Дуриэль — образцы из двух разных флотов‑ульев, которые гемункулы пытались скрестить, — почти полностью иссяк. Тираниды созданы из материи куда более странной, нежели простая плоть и кровь, и их расу нелегко подчинить своей воле.
В этом‑то и заключалась притягательность тиранид для тёмных эльдар: многие гемункулы устали работать с заурядной мускулатурой и предсказуемыми системами кровообращения. Ковениты жаждали чего‑то более экзотичного, чтобы украсить свои столы — и чем разнообразнее форма, тем лучше. Тираниды, демонстрируя невероятную приспособляемость, представляли собой столь обширное поле для изучения со множеством форм и способностей, что никогда не могли наскучить пытливым умам гемункулов.
Поскольку среди гемункулов самым главным достижением считается бесконечное избавление от скуки, жители подземного города запылал чем‑то, что напоминает надежду. Если Ковены сумеют завладеть экосистемой, заражённой самовоспроизводящимися существами из иной галактики, то представленное ею разнообразие даст гемункулам совершенно новое поле для экспериментов. Хотя никто не решался говорить об этом вслух, подобная перспектива была столь близка к спасению от рутины, насколько это возможно по меркам гемункулов.
Цель похищение мира
Чудовищные амбиции верховного гемункула Уриена Ракарта указали Ковенам путь. Похитить выводок тиранидов — дело сравнительно простое (рунические колдовские клетки Культа Седьмого Горя уже доказали это), однако подобные мелкомасштабные похищения достойны лишь низших комморритов. Имея крупный мир-корабль так близко к планете, которая все еще обладала активным мировым духом, Ракарт знал способ незаметно перехватить все вторжение тиранид.
Вскоре Ковены гемункулов объединились с небывалой прежде степенью сотрудничества. Легендарный Карнавал Боли должен был пройти при поддержке воинов со всего Комморрага и из‑за его пределов. Ковены наняля наёмников‑инкубов, призвали на помощь Кабалы и Культы ведьм, даже привлекли союзников из иных измерений. Тем временем немезисты и верховные алхимики разработали план наиболее эффективного пути к гибели планеты. Они пришли к выводу: замысел Ракарта удастся лишь при условии, что получится не только помешать тиранидам завершить процесс поглощения биомассы, но и взять под контроль два крупных портала Паутины.
Один такой портал располагается вне досягаемости миров‑кораблей эльдар — в том числе и Сайм‑Ханна. Другой находится в главном геомантическом святилище каждого мира экзодитов.
Трофей Ракарта был уже почти у него в руках. Если энергии этих двух великих порталов дестабилизировать, когда они находятся в непосредственной близости друг от друга, возникшая обратная связь заставит пространственные врата раскрыться — всё шире и шире, пока они не станут достаточно большими, чтобы поглотить целый мир. Как только это произойдёт, для перемещения Летидии в Паутину потребуется планетарная транслокация.
Такое деяние стало возможным благодаря истории самого Тёмного Города. После того как Верховный Владыка отомстил архонту Келитрешу, Асдрубаэль Вект оставил в мироздании вопящую дыру. Ракарт знал маршруты Паутины к укрощённой сингулярности Векта — истинным чудом было бы доставить Летидию на орбиту Комморрага, не разорвав при этом пространственно‑временной континуум.
Для этого бреши в Паутине следовало разместить в строго определённых геомантических точках, соответствующих узловым местам кристаллического скелета планеты. Задача была столь важной и грандиозной, что гемункулы не доверили бы её никому другому. Владыки Ковенов должны были лично прибыть на Летидию...
Украденный пир
Альянс комморритов прорвался в реальное пространство через величественный портал Паутины из хвостовой части мира‑корабля Сайм‑Ханн. Пока Кабалы и Культы ведьм упивались тем, что бесцеремонно используют грандиозный портал своих кузенов из мира‑корабля, вертикальный вектор атаки был жизненно важен для внезапного удара. Небеса Летидии скрывала густая пелена спор тиранид, выпущенных кораблями‑ульями, дрейфующими на низкой орбите. Крошечные споры подстёгивали биомассу экзодитского мира к неконтролируемому разрастанию — точно так же земледелец откармливает своё стадо перед тем, как приступить к забою.
По всему ландшафту Летидии раскинулись многочисленные бассейны по перевариванию. Как показали последние дни Дуриэля, когда завоевание планеты становилось неизбежным, звери‑пожиратели, насытившись, бросались в эти зловонные озёра, совершая инстинктивное самоубийство. Таким образом тираниды превращали каждую крупицу биомассы в биологическую жижу, которую корабли‑ульи затем выкачивали с поверхности. Немезисты предупредили об этом своих связных в Альтэре, и таким образом верховные алхимики подготовились соответствующим образом.
Скрытые облаками спор, тёмные эльдары в огромных количествах спустились из грандиозного портала Паутины. Бомбардировщики «Вороны Пустоты» и истребители «Рейзорвинги» сотнями рассекали небеса планеты. Их полёт был настолько сверхзвуковым, что крылатые тираниды, скрывающиеся в пропитанном спорами тумане, почти не могли их перехватить. Пилоты с огромным удовольствием отсекали головы ксеносов заострёнными кончиками крыльев своих машин, но никто из пилотов не посмел уклониться от своей истинной миссии. Всякий раз, обнаружив бассейн переваривания, эти стремительные, как стрелы, машины выпускали в самую гущу трясины модифицированные ракеты с некротоксином разработанный Ковеном Преображений. В результате детонации содержимое бассейнов мгновенно обездвиживалось. Те звери‑пожиратели тиранид, что погрузились в пищеварительные топи, вместо того чтобы раствориться — как задумывал флот‑улей, — беспомощно барахтались в солоноватой воде.
Комморриты были не единственными эльдарами, которые водили хоровод вокруг живых приливов тиранид. Алые полосы мелькали в лесах: реактивные байкеры Сайм‑Ханна рассекали мономолекулярными сюрикенами как растительность, так и тиранид. Везде, где чужеродные звери‑тунеллисты вырывались наружу, чтобы напасть на экзодитов, защищавших свои мегалитические святилища, целые племена Диких Всадников Сайм‑Ханна перехватывали стаи тиранид, уничтожая порождения пустоты с минимальными потерями среди своих войск. Проворные реактивные байки эльдар ныряли в дыры, оставленные на поверхности планеты атаками тиранид, устремляясь вниз по узким извилистым туннелям в погоне за скользкими чудовищами следующей волны. Подобные битвы разворачивалась и в кристаллических туннелях сети Паутины Летидии: их священные обители окрасились реками ксено крови, пока обитатели мира‑корабля пытались отбить волны враждебных ксеносов.
Пока стаи тиранид были сосредоточены на реактивных байкерах Сайм‑Ханна и всадниках на драконах‑экзодитах, Ракарт отдал приказ спускаться. "Рейдеры" вскоре скользнули над пологом планеты, а стрелки‑враксы расстреливали "горгулий", взлетавших им наперехват. То тут, то там скимеры срывались с небес, схваченными пикирующими тиранидами размером с бомбардировщик «Ворон Пустоты», а их пассажиры падали в полог внизу. Гемункулы почти не обращали на это внимания.
Талосы Чёрных Рогов Изобилия начали свою жатву досрочно. Желая похитить самый ценный ксено материал, их машины‑похитители тел рухнули с небес прямо на крупнейших зверей‑лидеров тиранид. Многие трещащие машины боли были превращены в искрящиеся, истекающие кровью обломки, когда гигантские тираниды отбивались сухожильными хлыстами и разумными мечами. Тем не менее некоторым Талосам удалось выполнить свои жуткие миссии: они рассекали добычу на части и закачивали её составляющие в сосуды — мрачное отражение стратегии питания самого флота‑улья.
Многие из гемункулов, высадившихся на планету, втайне были обескуражены тем, насколько эффективно тёмные эльдары перекрыли тиранидам пути к отступлению. Гемункул Иридивист, в частности, предвкушал, что одно из его тел-инкарнаций будет переработано и поглощено новой, захватывающей расой. Но в результате Иридивист долго и уныло плескался в нейтрализованном бассейне переваривания, пока его красномышечные враксы отбивались от гарпуноруких хормагаунтов у края трясины. Пока гемункул угрюмо вонзал свой прорыватель паутины в размокшую землю, харуспекс неуклюже приблизившись, широко раскрыл свою пасть. Глаза Иридивиста заблестели от восторга, когда чудовищный зверь‑пожиратель выбросил свою огромную хватающую глотку, чтобы забросить гемункула внутрь своего шипастого пищевода. Свежеочищенные враксы Эпикурейца удовлетворенно кивнули, когда стрекочущие волны гаунтов накрыли их: враксы были рады принять собственную мучительную смерть, ведь их мастер с наслаждением растворялся внутри внегалактического ужаса.
Неподалёку гемункул Ксериндуил наблюдал, словно гордый отец, как его гротески рвут приближающихся со всех сторон воинов‑тиранидов. Стаи ксеносов почувствовали, что гемункулы — истинная угроза, а и их звери‑лидеры пытались уничтожить гемункулов с помощью био‑пушек и заострённых когтей. Несмотря на размеры, тираниды почти не продвигались вперёд. Ксериндуил был окружён своими последними триумфами — живой художественной галереей, которую он назвал «Разрушение Плоти». Всякий раз, когда острое, как лезвие, конечность тиранида вонзалась в широкую грудь гротеска, чудовище в маске просто вырывало вонзённую в его тело конечность, прежде чем зарубить нападавшего ксеноса серией жестоких ударов. Всякий раз, когда звери‑орудия тиранид извергали поток жуков‑сверлильщиков, даже наполовину съеденные гротески шли сквозь залп, чтобы убить своих врагов. Установив свой пробойники на нужное место, Ксериндуил огляделся, чтобы убедится, что его о собратья‑гемункулы оценили получившуюся композицию.
Маэстру Трилэминис, гемункул всегда стремящийся впечатлить своего кумира Уриена Ракарта, на этот раз поставил интересы Ковена выше заботы о своих любимых машинах боли. Это была серьёзная ошибка. Пара долговязых ликторов вырвалась из укрытия, нацелив шипастые когти на впалую грудь Трилэминиса. Завидев угрозу Талос Синистрекс молниеностно метнулся к ксеносу, дабы встать между своим создателем и зверем‑убийцей тиранидов. Когти ликтора зазвенели о безупречно изогнутый панцирь машины боли, сильно его деформировав и оторвав один из хватательных когтей от полированного торса. Неподалеку Декстрисин обвил своими щупальцами извивающегося противника-ликтора. Машина-Паразит истекала кровью из десятка ран, а из ее сифона духов доносился тонкий вой.
Трилэминис закричал, словно его погрузили в кипящую ртуть. Его алебастровые черты исказились, когда гемункул рванулся вперёд: привередливый ремесленник превратился в рычащего, шипящего зверя. Гемункул вонзил свои ножницы‑руки в лицо ближайшего ликтора, лезвия отсекли питающие усики, а затем полностью снесли голову существа с тела. Второй ликтор, вырвавшись из удушающей хватки Декстрисина, навис над многоглазым резервуаром Маэстру. Задняя рука Трилэминиса резко взметнулась вверх, а его его пистолет‑жало вонзился в глотку тиранида, выпустив растворитель столь мощный, что зверь‑убийца попросту растворился, словно восковая статуэтка, поднесённая к невидимому пламени.
Со всех сторон тираниды смыкались вокруг гемункулов, вгонявших свои кристаллические пробойники в кору планеты. Стаи карнифексов перехватывались "Кроносами", парившими вне досягаемости враксов: их зловещие энергии превращали зверей‑разрушителей в сухие и бесцветные оболочки. Низшие члены Ковенов десятками бросались на пути змееподобных ужасов, чтобы выиграть своим хозяевам несколько драгоценных секунд. Враксы стояли плечом к плечу, их пистолеты-разжижители превращали хитиновые моря гаунтов в безвредную жижу. Клубы стрекочущих рипперов проскальзывали между ног стражников враксов, чтобы подобраться ближе к своей дичи, но в последний момент червеобразные гемоворы выползли из мантий своих владельцев, чтобы удушить и сжать незванных гостей.
Тем времнем сам Ракарт беспечно плыл к главному мировому святилищу, широко раздувая ноздри, вдыхая великолепные ароматы войны. Раненый тервигон‑зверь‑прародитель прорвался сквозь телохранителей старшего гемункула, а меньшие тираниды спешили следом. Акотист ячейки Виготрекс выстрелил лучом из своего оссефактора в панцирь существа, но тервигон едва ли обратил на это внимание. Покачав маской, вракс ввёл новые параметры в трансмутор, настроил оружие и выстрелил снова. На этот раз тервигон содрогнулся и взорвался, разбросав хитиновые шипы; его покрытые слизью детёныши забились в судорогах и замертво попадали вокруг.
Ракарту не интересовали эти телесные помехи. Плавно скользнув к краю бездонной пропасти, в которой находилось мировое святилище, Ракарт свысока взирал на поющих провидцев‑духов светлых эльдар внизу. Кристаллические мегалиты ворот Паутины святилища пульсировали белым светом, а величественные очертания Сайм‑Ханна над ними размывались в сиянии. Час близился.
Изогнув длинный узловатый палец, Ракарт велел гемункулам справа подойти к краю пропасти. Даолчу Ксев, скелетнообразный надирист, окутанный ещё живой кожей своей последней жертвы, достал из своих стонущих одежд сверкающий шар Отчаяния. Ксев вытянул руку, наклонил пальцы — и отпустил шар. Тот завыл, падая в пропасть, и с глухим стуком ударился о землю.
Душераздирающий вопль разорвал воздух: тысячелетия страданий вырвались из психочувствительной сферы. Провидцы‑духов одновременно содрогнулись, словно от удара током, и рухнули наземь. Лишённые псионического управления, процессы переноса душ, с помощью которых провидцы Сайм‑Ханна спасали души предков с планеты, мгновенно вышли из‑под контроля. Свет, пульсирующий от мегалитов мирового святилища, стал ослепительным по интенсивности — порталы Паутины вверху и внизу усиливали свои немыслимые энергии. В тот же миг гемункулы активировали свои кристаллические устройства для прорыва Паутины. Сеть эфирной силы затрещала от полюса к полюсу, поймав планету в метафизическую ловушку.
Ракарт поднёс к тонким белым губам пылающий рубин и произнёс единственное запретное слово. По всему лабиринтному измерению древние порталы распахнулись — а иные запечатались. На миг открылся прямой канал между вопящим, пленённым вихрем Векта и энергетической сетью, окружающей планету. Мир начал искажаться, мерцать и перемещаться.
Планета содрогнулась, вскрикнула — и в единый апокалиптический миг исчезла вовсе.
Итоги войны
К тому моменту, как гемункулы вернулись в свои логова, вокруг многомерного разросшегося массива Комморрага вращалось новое небесное тело — его грандиозная транслокация была оплачена гибелью бесчисленных душ экзодитов. Летидия нависла над Тёмным Городом, словно глаз, поражённый катарактой; внешние слои планеты изобиловали не только тиранидами, но и истерзанными душами тех обитателей мира‑корабля и экзодитов, что не успел спастись.
Похищенная планета стала не единственным наследием грандиозных амбиций Ракарта. Разрыв завесы оставил зияющую рану в реальности: обширный участок Паутины распахнулся в царство ужасов, которое человечество именует Варпом. Сайм‑Ханн содрогался перед лицом масштабного демонического вторжения — их орды вырывались сквозь разлом. А отросток флота‑улья "Левиафан", лишённый возможности поглотить планетарную биомассу, медленно разрывался на части адским воинством, появившимся внутри его био‑кораблей.
Галактика была навеки изранена, а миллионы душ эльдар погрузились в живой кошмар. И всё же Ковены получили свой трофей. Пройдёт очень много времени, прежде чем владыкам подземного города вновь придётся столкнуться с унынием.
