Доказать, что ветки нет. Часть третья. Заключительная
Первая часть: http://pikabu.ru/story/_2541036
Вторая часть: http://pikabu.ru/story/_2545132
***
Молодой грек покинул узкие улочки города, что с каждым годом странным образом становились всё меньше, прошёл мимо пристаней, где с особым остервенением кричали чайки и рыбаки разговаривали об улове, остановился, чтобы поприветствовать знакомого, обошёл развалившегося на дороге пьяницу и направился вдоль берега, к старой иве. Она находилась на возвышенности, откуда одинаково хорошо просматривались море и малая, но оживлённая часть города. Идеальное место для вдумчивого наблюдателя.
Юноша любил, лёжа под ветками ивы, размышлять о жизни. Погружаясь в свои мысли, грек отстранялся от насущных проблем: смолкало чувство голода, забывались все ссоры и обиды, исчезала неразделённая любовь. Из логично выстроенных суждений складывался мир, непохожий на настоящий, но такой правильный. Такой желанный.
Молодой грек в очередной раз поссорился с отцом. Тот хотел, чтобы сын отправился учиться в школу военного мастерства и стал умелым гоплитом. Юноша же слишком хорошо понимал, что индивидуальные качества в греческой фаланге исчезают, а мысли заменяют приказы и желание выжить в бою. Человек перестает быть собой и становится солдатом. Одним из многих, многим среди одних.
Поэтому мысли метались и требовали найти своё место. Место под старой ивой.
И оно оказалось занято. На зелёной траве, в тени листьев, лежала молодая девушка с заплетёнными, русыми волосами и мечтающим взглядом серых глаз, устремлённым за горизонт. Глядя на неё, невозможно было предположить, кто она, откуда и насколько богата. Лишь одно сказал бы с уверенностью юноша: девушка-загадка пришла сюда за тем же, что и он.
- Ты смотришь на меня так, будто я заняла твоё место, - заговорила она.
- Это недалеко от истины. Как твоё имя?
- Зачем оно тебе? Я появилась здесь случайно. Вскоре уйду и никогда сюда не вернусь. Мы друг друга больше не увидим, так зачем засорять разговор именами, которые всё равно забудем?
- Ты права лишь наполовину, - улыбнулся молодой грек. – Если не будет имён, то и забывать будет нечего. А значит, мы навсегда запомним друг друга. Среди остальных, человек безымянный станет вопросом без ответа, ночным небом без луны.
- Хочешь сказать, имена людям нужны для того, чтобы их забывали?
- Именно так.
Девушка внимательно вгляделась в лицо юноши. Без удивления, но с интересом. Потом, словно что-то всё-таки высмотрев, перевела взгляд на море и улыбнулась.
- Что-то в этом есть, - признала она. – И в то же время это ещё одна причина, чтобы не называть имён. У тебя найдутся ещё настолько же интересные мысли? Если да, то садись рядом и говори.
Впервые юноша поделился своими мыслями в том возрасте, когда стал, не прыгая, доставать рукой до нижних веток яблони в заднем саду.
Люди похожи на муравьев. Так сказал мальчик старшему брату, когда они ходили на базар за зерном.
Людей тоже может быть много в одном месте и ни одного во всех остальных. Брат отчего-то обиделся, дал затрещину и угрюмо молчал весь оставшийся путь до базара. В тот момент мальчик осознал, что его могут неправильно понимать. Он даже старался держать мысли при себе, но это оказалось невозможно. Некоторые рвались наружу, обжигая всё внутри и улетая с языка в тот момент, когда молодой грек меньше всего этого ждал. В итоге он смирился с непониманием, привык к косым взглядам и научился отстаивать свою правоту кулаками, когда того требовала ситуация.
А вот чтобы просили поделиться… С этим юноша сталкивался впервые. Безымянная девушка не насмехалась и не издевалась. Со спокойствием богини, которая уверена, что все её просьбы будут исполнены, она ждала, когда он сядет рядом, под ветки ивы. Когда начнёт говорить.
И в то же время в этом спокойствии крылся вызов, не сказанный вслух, но ощутимый, как ветер в знойный вечер. Как глоток свежего воздуха после пещеры, где мысленно жил отшельником молодой грек до этого момента.
- Ещё в детстве я начал замечать, что люди ведут себя нелогично, - произнёс юноша, садясь рядом с безымянной. – Неправильно. Глупо. Порой, даже опасно нелогично.
- Такие уж создания, люди, - согласилась девушка, поправляя волосы.
- Больше всего меня поражает то, что существуют ложь, в которую все упорно верят, и правда, слушать которую никак не хотят. Первая неумолимо сопутствует второй, а вместе они собирают толпы и воздвигают величественные сооружения.
- Неужели существует ложь, способная на это?
- Да. Я подозреваю, что да.
- Какая?
- Боги.
- А что с ними?
- Их нет.
С моря должен был подуть холодный, пробирающий до костей ветер, на воде – подняться неестественно высокие волны, солнце – спрятаться за тучами, а ива – громко и неприятно заскрипеть, но ничего не произошло. Разве что безымянная девушка незаметно улыбнулась. Вновь без удивления.
- Почему ты так решил? – спросила она. – Нет, правда, почему?
- Это очень удобная ложь. Для всех. Я знал одного человека, которому досталась хорошая земля для посевов. Он умел работать в поле, но на своём провёл немного. И когда там не взошло ни зёрнышка, этот человек решил, что мало молился Аполлону, что нужно было делать больше подношений в храм. Дело всего лишь в этом, а не в обыкновенной лени. Не в том, что этот человек больше спал, чем работал. Нет… Так он лгал себе.
- Это не доказывает отсутствие того же Аполлона.
- Зато объясняет, зачем людям нужны боги. Чтобы скрывать слабость духа. Где нет уверенности, поможет молитва. А несчастья и неудачи - это гнев кого-то с небес, и люди вроде бы не причём.
- Но ведь бывают правда не причём. Наводнения, засухи, штормы – что это, если не воля богов?
- Случайности.
- Это не доказательство.
- А ты сама видела богов? – спросил юноша, отламывая ветку с аккуратными листиками. – Я нет. И из знакомых никто. И по слухам тоже пусто. С богами разговаривали только жрицы, а их пожирает жадность. Им нельзя верить. Это они придумывают истории с участием богов, чтобы увеличить число подношений.
- Опять же…
- Да, я понимаю. Не доказательство, - грек отмахнулся веткой от назойливого комара и продолжил. – Вот. Взгляни. Ты можешь запомнить эту ветку до самых мелочей?
- Если дашь в руки, то да.
- Допустим, ты всё запомнила, а я пошёл и спрятал её. У тебя будет много времени вместе с неограниченным терпением, и рано или поздно ты найдёшь ветку. Пройдёт пара минут или несколько месяцев, но всё равно ты вернёшь мне её, так ведь?
- Наверно…
- А если нет? Если ветка сгниёт, или вовсе я её сожгу, как тебе тогда прекратить поиски? Мест, в которых можно что-то спрятать, немыслимо много. Во всех не побывать за жизнь, до некоторых и вовсе не добраться. Как тогда доказать, что ветки нет?
- Никак, - сказала безымянная, не отрывая глаз от юноши. – В случае с веткой никак, но мы говорим о богах. О бессмертных, которые управляют этим миром, следят за ним. Как принято считать. Так что, ты упустил одну деталь.
Юноша выкинул ветку и растерянно взглянул на безымянную. Она снова смотрела на море. Её взгляд казался мечтательным, а полуулыбка - загадочной и диковиной. Молодой грек не понимал, шутит девушка или говорит всерьёз. И это было странным.
- О чём ты? – спросил он.
- Давай немного изменим твой пример. Прятаться будешь ты, а не ветка. И если умрёшь, утонишь в море или загрызут хищники, от тела вскоре ничего не останется. Тебя не станет, а доказать я это не смогу.
- Всё верно. Как и в случае с веткой.
- Нет, есть разница. Пойдём от противного. Найдём противоречие.
- Я не понимаю…
- Если я скажу так, чтобы ты слышал, что я подожгу твой дом, и пойду делать это, ты остановишь меня? Покинёшь место, в котором прятался?
- Да-а, - задумчиво протянул юноша.
- А если не придёшь, значит, тебя нет. Всё просто.
Молодой грек поражённо вздохнул и в наступившем молчании начал осмыслять услышанное. Он думал удивить, а удивился сам. Будучи вначале небольшим ручейком, интересная беседа протекла неудержимо и быстро, набрала силу и незаметно для собеседников превратилась в полноценную реку, готовую вот-вот выйти из берегов и поглотить мир. Итог разговора уже не мог предсказать никто.
- Значит, - медленно заговорил грек. – Нужно сделать нечто, на что боги обязательно отреагировали бы, существуй они. И если ничего не произойдёт в ответ, то их нет.
- Именно так.
- Но что нужно сделать?
- Это уже решай сам, - ответила безымянная, вставая. – Я кинула камень в твою гору мыслей, а устраивать камнепад или нет, решать тебе.
И девушка ушла. Вечером она сядет на корабль, обломки которого позже выбьет к берегам Африки, а немногие спасшиеся разбредутся по миру, как семена одуванчика, поднятые бурей. Будет ли девушка в их числе – доподлинно неизвестно.
Многие из города видели, как безымянная разговаривала с молодым философом, но кто она и зачем оказалась в тот роковой день под старой ивой, не знал никто. Шептались, что это неспроста. Шептались, что один из богов спустился с Олимпа, чтобы насолить другому. Ещё много потом шептались, потому что говорить вслух о молодом греке запретили, а людское любопытство не знало конца.
В действительности же в то утро случай превзошёл себя и одурачил весь город. Люди, знавшие в девушке сумасшедшую из Сиракуз, тем днём её не видели, и внести ясности в невнятные слухи при всём желании не могли. Купцу, который подвёз безымянную, несказанно повезло. К тому моменту, когда солнце стало припекать, а самые ленивые – просыпаться, он уже продал весь товар и отправлялся обратно, думать не думая о случайной попутчице.
Молодой философ просидит под старой ивой ещё долго. Когда солнце начнёт кусать его за пятки, он поднимется и будет слоняться по городу до самого вечера. Затем дёшево выкупит у пьяного, но ещё способного разборчиво говорить старика кувшин смолы. Оставшейся меди хватит на кружку сладкого вина. Юноша медленно выпьет его, глядя на ночное небо. Он будет думать о ветке, которую хочет найти. Найти или доказать хотя бы самому себе,
Вторая часть: http://pikabu.ru/story/_2545132
***
Молодой грек покинул узкие улочки города, что с каждым годом странным образом становились всё меньше, прошёл мимо пристаней, где с особым остервенением кричали чайки и рыбаки разговаривали об улове, остановился, чтобы поприветствовать знакомого, обошёл развалившегося на дороге пьяницу и направился вдоль берега, к старой иве. Она находилась на возвышенности, откуда одинаково хорошо просматривались море и малая, но оживлённая часть города. Идеальное место для вдумчивого наблюдателя.
Юноша любил, лёжа под ветками ивы, размышлять о жизни. Погружаясь в свои мысли, грек отстранялся от насущных проблем: смолкало чувство голода, забывались все ссоры и обиды, исчезала неразделённая любовь. Из логично выстроенных суждений складывался мир, непохожий на настоящий, но такой правильный. Такой желанный.
Молодой грек в очередной раз поссорился с отцом. Тот хотел, чтобы сын отправился учиться в школу военного мастерства и стал умелым гоплитом. Юноша же слишком хорошо понимал, что индивидуальные качества в греческой фаланге исчезают, а мысли заменяют приказы и желание выжить в бою. Человек перестает быть собой и становится солдатом. Одним из многих, многим среди одних.
Поэтому мысли метались и требовали найти своё место. Место под старой ивой.
И оно оказалось занято. На зелёной траве, в тени листьев, лежала молодая девушка с заплетёнными, русыми волосами и мечтающим взглядом серых глаз, устремлённым за горизонт. Глядя на неё, невозможно было предположить, кто она, откуда и насколько богата. Лишь одно сказал бы с уверенностью юноша: девушка-загадка пришла сюда за тем же, что и он.
- Ты смотришь на меня так, будто я заняла твоё место, - заговорила она.
- Это недалеко от истины. Как твоё имя?
- Зачем оно тебе? Я появилась здесь случайно. Вскоре уйду и никогда сюда не вернусь. Мы друг друга больше не увидим, так зачем засорять разговор именами, которые всё равно забудем?
- Ты права лишь наполовину, - улыбнулся молодой грек. – Если не будет имён, то и забывать будет нечего. А значит, мы навсегда запомним друг друга. Среди остальных, человек безымянный станет вопросом без ответа, ночным небом без луны.
- Хочешь сказать, имена людям нужны для того, чтобы их забывали?
- Именно так.
Девушка внимательно вгляделась в лицо юноши. Без удивления, но с интересом. Потом, словно что-то всё-таки высмотрев, перевела взгляд на море и улыбнулась.
- Что-то в этом есть, - признала она. – И в то же время это ещё одна причина, чтобы не называть имён. У тебя найдутся ещё настолько же интересные мысли? Если да, то садись рядом и говори.
Впервые юноша поделился своими мыслями в том возрасте, когда стал, не прыгая, доставать рукой до нижних веток яблони в заднем саду.
Люди похожи на муравьев. Так сказал мальчик старшему брату, когда они ходили на базар за зерном.
Людей тоже может быть много в одном месте и ни одного во всех остальных. Брат отчего-то обиделся, дал затрещину и угрюмо молчал весь оставшийся путь до базара. В тот момент мальчик осознал, что его могут неправильно понимать. Он даже старался держать мысли при себе, но это оказалось невозможно. Некоторые рвались наружу, обжигая всё внутри и улетая с языка в тот момент, когда молодой грек меньше всего этого ждал. В итоге он смирился с непониманием, привык к косым взглядам и научился отстаивать свою правоту кулаками, когда того требовала ситуация.
А вот чтобы просили поделиться… С этим юноша сталкивался впервые. Безымянная девушка не насмехалась и не издевалась. Со спокойствием богини, которая уверена, что все её просьбы будут исполнены, она ждала, когда он сядет рядом, под ветки ивы. Когда начнёт говорить.
И в то же время в этом спокойствии крылся вызов, не сказанный вслух, но ощутимый, как ветер в знойный вечер. Как глоток свежего воздуха после пещеры, где мысленно жил отшельником молодой грек до этого момента.
- Ещё в детстве я начал замечать, что люди ведут себя нелогично, - произнёс юноша, садясь рядом с безымянной. – Неправильно. Глупо. Порой, даже опасно нелогично.
- Такие уж создания, люди, - согласилась девушка, поправляя волосы.
- Больше всего меня поражает то, что существуют ложь, в которую все упорно верят, и правда, слушать которую никак не хотят. Первая неумолимо сопутствует второй, а вместе они собирают толпы и воздвигают величественные сооружения.
- Неужели существует ложь, способная на это?
- Да. Я подозреваю, что да.
- Какая?
- Боги.
- А что с ними?
- Их нет.
С моря должен был подуть холодный, пробирающий до костей ветер, на воде – подняться неестественно высокие волны, солнце – спрятаться за тучами, а ива – громко и неприятно заскрипеть, но ничего не произошло. Разве что безымянная девушка незаметно улыбнулась. Вновь без удивления.
- Почему ты так решил? – спросила она. – Нет, правда, почему?
- Это очень удобная ложь. Для всех. Я знал одного человека, которому досталась хорошая земля для посевов. Он умел работать в поле, но на своём провёл немного. И когда там не взошло ни зёрнышка, этот человек решил, что мало молился Аполлону, что нужно было делать больше подношений в храм. Дело всего лишь в этом, а не в обыкновенной лени. Не в том, что этот человек больше спал, чем работал. Нет… Так он лгал себе.
- Это не доказывает отсутствие того же Аполлона.
- Зато объясняет, зачем людям нужны боги. Чтобы скрывать слабость духа. Где нет уверенности, поможет молитва. А несчастья и неудачи - это гнев кого-то с небес, и люди вроде бы не причём.
- Но ведь бывают правда не причём. Наводнения, засухи, штормы – что это, если не воля богов?
- Случайности.
- Это не доказательство.
- А ты сама видела богов? – спросил юноша, отламывая ветку с аккуратными листиками. – Я нет. И из знакомых никто. И по слухам тоже пусто. С богами разговаривали только жрицы, а их пожирает жадность. Им нельзя верить. Это они придумывают истории с участием богов, чтобы увеличить число подношений.
- Опять же…
- Да, я понимаю. Не доказательство, - грек отмахнулся веткой от назойливого комара и продолжил. – Вот. Взгляни. Ты можешь запомнить эту ветку до самых мелочей?
- Если дашь в руки, то да.
- Допустим, ты всё запомнила, а я пошёл и спрятал её. У тебя будет много времени вместе с неограниченным терпением, и рано или поздно ты найдёшь ветку. Пройдёт пара минут или несколько месяцев, но всё равно ты вернёшь мне её, так ведь?
- Наверно…
- А если нет? Если ветка сгниёт, или вовсе я её сожгу, как тебе тогда прекратить поиски? Мест, в которых можно что-то спрятать, немыслимо много. Во всех не побывать за жизнь, до некоторых и вовсе не добраться. Как тогда доказать, что ветки нет?
- Никак, - сказала безымянная, не отрывая глаз от юноши. – В случае с веткой никак, но мы говорим о богах. О бессмертных, которые управляют этим миром, следят за ним. Как принято считать. Так что, ты упустил одну деталь.
Юноша выкинул ветку и растерянно взглянул на безымянную. Она снова смотрела на море. Её взгляд казался мечтательным, а полуулыбка - загадочной и диковиной. Молодой грек не понимал, шутит девушка или говорит всерьёз. И это было странным.
- О чём ты? – спросил он.
- Давай немного изменим твой пример. Прятаться будешь ты, а не ветка. И если умрёшь, утонишь в море или загрызут хищники, от тела вскоре ничего не останется. Тебя не станет, а доказать я это не смогу.
- Всё верно. Как и в случае с веткой.
- Нет, есть разница. Пойдём от противного. Найдём противоречие.
- Я не понимаю…
- Если я скажу так, чтобы ты слышал, что я подожгу твой дом, и пойду делать это, ты остановишь меня? Покинёшь место, в котором прятался?
- Да-а, - задумчиво протянул юноша.
- А если не придёшь, значит, тебя нет. Всё просто.
Молодой грек поражённо вздохнул и в наступившем молчании начал осмыслять услышанное. Он думал удивить, а удивился сам. Будучи вначале небольшим ручейком, интересная беседа протекла неудержимо и быстро, набрала силу и незаметно для собеседников превратилась в полноценную реку, готовую вот-вот выйти из берегов и поглотить мир. Итог разговора уже не мог предсказать никто.
- Значит, - медленно заговорил грек. – Нужно сделать нечто, на что боги обязательно отреагировали бы, существуй они. И если ничего не произойдёт в ответ, то их нет.
- Именно так.
- Но что нужно сделать?
- Это уже решай сам, - ответила безымянная, вставая. – Я кинула камень в твою гору мыслей, а устраивать камнепад или нет, решать тебе.
И девушка ушла. Вечером она сядет на корабль, обломки которого позже выбьет к берегам Африки, а немногие спасшиеся разбредутся по миру, как семена одуванчика, поднятые бурей. Будет ли девушка в их числе – доподлинно неизвестно.
Многие из города видели, как безымянная разговаривала с молодым философом, но кто она и зачем оказалась в тот роковой день под старой ивой, не знал никто. Шептались, что это неспроста. Шептались, что один из богов спустился с Олимпа, чтобы насолить другому. Ещё много потом шептались, потому что говорить вслух о молодом греке запретили, а людское любопытство не знало конца.
В действительности же в то утро случай превзошёл себя и одурачил весь город. Люди, знавшие в девушке сумасшедшую из Сиракуз, тем днём её не видели, и внести ясности в невнятные слухи при всём желании не могли. Купцу, который подвёз безымянную, несказанно повезло. К тому моменту, когда солнце стало припекать, а самые ленивые – просыпаться, он уже продал весь товар и отправлялся обратно, думать не думая о случайной попутчице.
Молодой философ просидит под старой ивой ещё долго. Когда солнце начнёт кусать его за пятки, он поднимется и будет слоняться по городу до самого вечера. Затем дёшево выкупит у пьяного, но ещё способного разборчиво говорить старика кувшин смолы. Оставшейся меди хватит на кружку сладкого вина. Юноша медленно выпьет его, глядя на ночное небо. Он будет думать о ветке, которую хочет найти. Найти или доказать хотя бы самому себе,