Дипломатическая стратегия Ордина-Нащокина⁠⁠

Середина XVII века, уже более 10 лет идет тяжелая война между Россией и Польшей. За прошедшие годы военная удача улыбалась то одной, то другой стороне, но ни одна из них так и не смогла получить решающего перевеса, необходимого для заключения мира на выгодных условиях. Преимущество за Россией: войскам удалось занять утраченные в Смуту территории, установить контроль над Киевом - историческим центром Руси и захватить выгодные транспортные пути на Западной Двине. Однако польский король не спешит отказываться от этих земель. Для полной победы нужно бы возобновить наступление, но для этого нужны деньги, а казна пуста. Правительство исчерпало не только ранее известные способы ее пополнения, но и фантазию в поиске новых. Последняя из таких попыток вылилась в масштабный Медный бунт, указав предел народного терпения. Что делать? Ответ предлагает глава дипломатического ведомства (Польского приказа) Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин, заслуживший высокое доверие царя и стремительно поднявшийся во властной иерархии несмотря на бедную родословную.



Чтобы разобраться в сути его замысла, надо понимать расстановку сил в Восточной Европе того времени. За влияние в регионе боролись четыре крупные державы: Московское царство на востоке региона, Швеция на севере, Польско-Литовская уния (она же Речь Посполитая) на западе и Османская империя со своими вассалами (в первую очередь, Крымским ханством) на юге. Каждая сторона преследовала свои интересы, достижение которых зачастую предполагало нарушение интересов соседей. Так, Московское царство претендовало на наследие Киевской Руси и стремилось объединить под своей властью все православное население, значительная часть которого находилась под управлением Польши-Литвы. Та, в свою очередь, совершенно не желала уступать территории, а напротив - стремилась расширить владения своей шляхты за счет соседей. Швеция добивалась контроля над Балтикой, стремясь монополизировать торговлю и предотвратить появление вражеских флотов у своих берегов, тогда как России был необходим выход к морю для развития связей с Европой.



Страны постоянно наращивали силы и пытались воспользоваться временными слабостями соперников для достижения своих целей. При этом они ревностно следили за успехами конкурентов и были готовы вмешаться, чтобы не допустить их чрезмерного усиления. Например, во время Ливонской войны, начавшейся удачно для России, в конфликт вмешались Польша и Швеция; во времена Смуты, когда возникла угроза воцарения в Москве польской династии, Швеция отправила России вспомогательный корпус (конечно, не бесплатно). В регионе сложился неустойчивый баланс сил, периодически нарушавшийся войнами, когда участники видели удачную возможность для нападения на соседа: династический кризис, восстание или другие подобные бедствия. Такую ситуацию называют игрой с нулевой суммой, когда выгода одной стороны обязательно означает ущерб другой. 


Русско-польская война (1654-1667) развивалась именно по этому сценарию. В успешном восстании украинских казаков московский царь увидел возможность нанести Польше поражение, не только вернуть утраченные в Смуту земли, но и присоединить другие территории с православным населением. Война началась для России очень удачно: ее войска заняли обширные территории в Литве и Украине. Однако когда стало понятно, что Россия может значительно усилиться, в конфликт вступила Швеция. С одной стороны, она добивались своих целей за счет ослабевшей Польши, с другой - стремилась не допустить дальнейшего расширения влияния Москвы. Крымские татары также не остались в стороне, им тоже было не выгодно усиление одного из противников. В итоге к середине 1660-х сложилась патовая ситуация: обе стороны были истощены и заинтересованы в мире, но не могли согласовать его условия. Польша стремилась к краткосрочному перемирию без окончательной фиксации территориальных потерь, чтобы в будущем иметь возможность отвоевать их обратно. Россия, напротив, стремилась к закреплению приобретений. 



Глава Посольского приказа предложил неортодоксальное решение: не просто остановить войну, но одновременно с этим создать союз между двумя государствами. Идея встретила немало скепсиса во властных кругах обеих стран. Для его преодоления у Афанасия Лаврентьевича были готовы аргументы - свои для каждой стороны. По его замыслу, для Польши тяжесть принятия территориальных уступок компенсировалась выгодами заключения союза. Благодаря нему можно было не только перестать расходовать ресурсы на проигранную войну, но и получить поддержку для решения проблем на юге - с казаками и крымскими татарами. Правда, самим полякам получаемые выгоды не казались такими значительными, какими их рисовал Ордин-Нащокин. Мол, спасибо конечно за заботу, но мы со своими проблемами уж как-нибудь сами справимся, лучше все-таки Киев верните. Ценой немалых трудов это сопротивление удалось преодолеть: послы стали обращаться не только к представителям польского короля, но и к дворянству особенно пострадавших от войны регионов, более других нуждавшихся в передышке и помощи; землевладельцам из завоеванных регионов была обещана денежная компенсация за потерянное имущество; Москва согласилась вернуть небольшую часть удерживаемых территорий. В итоге доводы за союз сработали.

Царю и боярам были адресованы другие аргументы. Во-первых, предложение Ордина-Нащокина позволяло наконец закончить войну. Хоть объективно мир был выгоден обеим сторонам, Россия по его итогам фиксировала приобретения, а значит была больше заинтересована в нем. Более того, заключение союза делало эти приобретения более надежными: благодаря нему снижалась вероятность, что оппонент при первой возможности начнет войну снова, пытаясь вернуть утраченное. Но более важными были долгосрочные перспективы, открывавшиеся благодаря союзу. Если раньше между силами держав региона поддерживалось динамическое равновесие, то теперь Польша и Россия могли бы совместно отстаивать общие интересы, благо по многим направлениям их интересы совпадали. Первое - условия торговли в балтийских портах. Швеция контролировала самый крупный порт - Ригу, взимала пошлины и определяла условия торговли для обширных польских и русских территорий, находившихся выше по течению Западной Двины. Проблему можно было решить войной, но такой способ был долгим, сложным и не надежным, это особенно хорошо понимали в тот момент. Вместо этого Ордин-Нащокин планировал созвать конференцию представителей России, Польши и Швеции, на которой союзники общими усилиями добивались бы необременительных для себя условий. Предполагалось усилить переговорную позицию, привлекая страны Западной Европы, желающие покупать русские и польские товары. Для этого из Москвы отправилось несколько посольств с особым упором на Испанию (с которой на тот момент вообще не было дипломатических отношений) и Францию. В Испании торговые переговоры не продвинулись, но во Франции за идею ухватились. В случае успеха этих планов проблема ограничения Швецией транзита через Балтику могла быть решена дипломатическим путем, без военных действий. Кроме доступа к Балтике у России и Польши были общие интересы на юге: не допустить расширения влияния Турции в Причерноморье и Украине. Османы умело пользовались противоречиями между своими оппонентами, устраивали набеги, искали новых союзников из числа недовольных сложившимся положением. Постоянный русско-польский союз сгладил бы имеющиеся противоречия между ними, а значит ограничил бы возможности Турции для вмешательства. 



По замыслу Ордина-Нащокина, общность интересов новых союзников перестраивала весь баланс сил в регионе. Вместе они становились сильнее любого противника, особенно в оборонительной войне. Они могли меньше опасаться нападения, не наращивать численность армии, не повышать налоги. Многие проблемы становилось возможным разрешать с помощью дипломатического давления, а не применения силы. Обе страны были крайне заинтересованы в торговле с Западной Европой, а значит в перспективе могли бы решить проблемы пошлин, свободного доступа судов и товаров на Балтику и через Черное море. Отношения между странами переставали быть "игрой с нулевой суммой": ведь чем выше дипломатический вес России, тем проще Польше действовать совместно с ней, обеим странам становилось выгодно взаимное усиление. 



В теории рассуждения о возникающих от союза выгодах очень привлекательны, но в реальности все оказалось куда сложнее. Чтобы эффект стал реальным, союз обязательно должен работать в полную силу, а участники доверять друг другу и одинаково видеть приоритеты. Достичь этого сразу после заключения союза было затруднительно: между вчерашними врагами сохранялась подозрительность, координации совместных действий не было. Со временем, по мере укрепления взаимодействия, союзнические отношения выстроились бы, но Ордин-Нащокин был вынужден действовать быстро. У его подхода было много противников во властных кругах в Москве, и чтобы доказать правильность выбранного курса, ему надо было продемонстрировать конкретные успехи его политики. В 1668 году он попытался созвать конференцию в Курляндии по вопросам торговли на Балтике, но польская делегация, в принципе согласная с важностью облегчения условий торговли, действовала крайне пассивно, и совместного давления на Швецию не вышло. Посольство во Францию смогло успешно начать переговоры о торговом соглашении, но на момент конференции в Курляндии до реальной торговли (а значит, и заинтересованности французов в облегчении транзита), было далеко. Так что переговоры не принесли результатов. На юге реальность также оказалась далека от рисовавшихся Афанасию Лаврентьевичу перспектив. Он посчитал, что одной только угрозы совместных русско-польских действий будет достаточно, чтобы не бояться недовольства казаков, и сильно просчитался: распространение на украинские территории таких же податей, как в остальной России, вызвало массовое недовольство и вооруженные выступления, которые пришлось усмирять силой. В итоге показать явные выгоды от заключенного союза не получилось и политические оппоненты главы Посольского приказа смогли добиться его отставки.



Союз продолжил действовать, хоть и далеко не так активно, как предполагал его архитектор. Спустя почти двадцать лет между Россией и Польшей наконец был заключен Вечный мир, закрепивший границы между странами почти на столетие и снявший взаимные опасения. Благодаря этому союзу Россия в конце XVII века вступила в Священную лигу, что позволило ей выступать против Турции совместно с европейскими странами. С годами союз стал не просто формальностью, а реально работающим соглашением, в таких условиях было бы вполне возможно реализовать широкую программу Ордина-Нащокина по достижению целей России через торговлю и дипломатию. Но он умер в опале, а достойных наследников его политики не нашлось.