Девятая жизнь⁠⁠

***

Спускаясь по лестнице, он перепрыгивает через ступеньки – настроение с утра отличное: он выспался, погода солнечная, экзамены скоро закончатся, а впереди – уйма свободных дней.

Подъездная дверь привычно хлопает, теплый сухой воздух окатывает словно волной, небо чистое и ослепительно яркое. Серик поправляет лямку рюкзака на плече, вдыхает поглубже и шагает со двора. Сегодня у него зачет по магическим превращениям, и он уверен, что справится с ним.

Заросший дворик – тенистый и тесный, но он бы ни на что его не променял – ни на кварталы придворных магов, ни на шумные переулки вблизи ярмарочной площади. Ему здесь как никогда уютно. Пышные кусты акации уже зацвели, и он ждет не дождется, когда появятся молодые стручки, из которых можно будет сделать свистульки, призывающие ветер. По вечерам на широких берегах реки мальчишки устраивали соревнования по запуску воздушных змеев – он тоже хочет принять участие. Или хотя бы помочь – скоро станет совсем жарко, и ветры в их долине утихнут.

– Шнурок завяжи, – раздается сзади, и он тут же оглядывается – никого.

– Шнурок, говорю, завяжи, – повторяет чуть хрипловатый голос, а Серик понимает, что говорить-то собственно и некому, кроме…

– Простите, это вы мне? – осторожно спрашивает он большого рыжего кота, разлегшегося на теплом камне старой высокой изгороди.

– Ну уж не кузнечику же в кустах, – кот продолжает ворчать, а потом зевает.

– Я… – он опешивает, но послушно присаживается на корточки – старые пыльные кеды, самые любимые и самые удобные, хлябают «языками». – Да, спасибо.

– Хотя ты и сам как кузнечик – сплошные колени и локти. И шерсти маловато, – кот поводит усами и прикрывает глаза, намереваясь заснуть.

А Серик на автомате запускает руку в свои спутанные темные кудри и против воли улыбается – ну надо же! Кто бы мог подумать, что с ним заговорят о такой сущей ерунде!

– Вам виднее, – он уже ухмыляется по весь рот, а потом отталкивается от тротуара и срывается на бег – он наверняка опоздает к первому звонку.

Резиновая подошва звонко щелкает по дорожкам, легкие бриджи и рубашка летней формы не сковывают движения, а тяжелый рюкзак за спиной только добавляет скорости, когда он поворачивает к спуску на площадь – еще немного и он будет на месте.

На бегу он рассеянно продолжает удивляться: коты и кошки довольно редко разговаривали с людьми. Даже те, кто жил непосредственно с ними, четко отделяли свою кошачью жизнь от жизни человеческой. Ходили слухи, что коты разговаривали только с придворными магами – умудренными годами и опытом. Или с королем. Но никто этого не видел, а потому слухи оставались слухами. Даже их почтенный профессор Локс, рассказывая о взаимодействии магии и животных, никогда не упоминал о том, что коты и кошки могли быть ценными или приятными собеседниками. Ото всех остальных животных они отличались только тем, что обладали довольно развитым сознанием, знали язык людей и могли на нем изъясняться. Сэр Гудвир, профессор всеобщей истории, однажды зачитывал их классу несколько свитков с легендами о котах. В одних говорилось, что коты – родоначальники магии.  В других – что они – ее проводники. Третьи приписывали этот феномен к загадке говорящего фазана, но тот был еще большей редкостью, чем болтающий со всеми и каждым кот.

А еще была легенда о том, что давным-давно один сильный и древний маг подарил кошкам эту способность в благодарность за помощь в каком-то ритуале, но и в это никто особо не верил. Даже с учетом того, что все знали, на какие чудеса порой способна магия.

Пробегая по площади, Серик бросает взгляд на городскую ратушу с часами – у него осталось не больше семи минут. За площадью будет небольшой парк, и если срезать по аллеям, то до здания школы можно добраться в мгновение ока. Поэтому он ускоряется, выкидывая из головы ненужные мысли. Расскажи он о случившемся, навряд ли ему кто-то поверит. Все-таки это куда большая редкость, чем обычный двенадцатилетний мальчишка с богатой фантазией.

Он тормозит только на углу пекарни, где был переход – утренняя толчея из повозок и паровых машин двигается бодро.

– Серик! – трое мальчишек из его класса машут ему с другой стороны дороги, точно так же торопясь в школу, и он махает в ответ, начиная притоптывать от нетерпения в толпе прохожих. Наконец постовой взмахивает жезлом, останавливая движение, и он срывается с места.

Громкий хлопок вдруг раздается откуда-то справа. Серик оглядывается на ходу и видит клуб белого дыма, стремительно поднимающийся над одной из машин. На звук реагирует лошадь – большой вороной жеребец, запряженный в повозку текстильщика – испуганно заржав, он встает на дыбы, а потом срывается с места.

Серик выхватывает все это буквально за секунду – тоже испугавшись, он притормаживает, а его ладони сами собой сжимаются в кулаки. Тренированные пальцы готовятся сотворить магический знак, но он сомневается, какое заклинание использовать. Защитное заклинание? Заклинание левитации? Или лучше послать встречный импульс на таран? Или поднять повозки в воздух – он знает, ему это уже по силам.

Он мешкает всего несколько секунд, глядя на несущегося жеребца, и теряется. Паника захлестывает с головой и верх берет инстинкт самосохранения – он делает шаг назад, наступает на опять развязавшийся шнурок и чувствует, что вот-вот потеряет равновесие и упадет на спину.

Время как будто замедляет свой бег – Серик видит над собой тяжелые подковы и развивающуюся гриву, слышит, как в стороне тягуче сигналят машины, а с площади кричат. Мелкие облачка в небе останавливаются, а воздух застревает в легких.

Он чувствует, что вот-вот грянет всеми костями на булыжники проезжей части, и готовится к боли, а потом зажмуривается, и все вокруг накрывает тьма. Последнее, что он помнит, это собственный крик, стремящийся наружу вместе с потоком силы.

***

Он закрывает входную дверь большим медным ключом, прячет тот под коврик, и торопливо начинает прыгать по ступенькам, спускаясь в маленький уютный двор. Ночью было немного прохладно, но утро встречает его уже нагретым воздухом раннего лета. Железный флюгер с облупившейся краской поскрипывает, предвещая юго-западный ветер, и Серик обещает сам себе, что в это лето точно не пропустит соревнования воздушных змеев. Надо только дождаться, когда стручки акации станут достаточно большими и крепкими, и тогда, он уверен, он сможет призвать даже бурю.

Густой аромат цветов наполняет воздух. Серик срывает несколько желтых бутонов акации на ходу, перепрыгивает небольшую лужицу, оставшуюся от ливня на прошлой неделе, а потом вздрагивает от раздавшегося сзади голоса.

– Шнурок завяжи!

Покрутив головой, он замечает рыжего кота, сидящего на высокой каменной ограде, и вскидывает брови.

– Это вы сказали?

– Ну не совесть твоя, это уж точно, – кот фыркает, передернув усами, а Серик растерянно смотрит на свои ноги – шнурки на пыльных кедах и правда развязались.

Все еще удивляясь, он присаживается поправить узлы, решая не спорить с говорящим котом – уж если тот заговорил с ним о такой ерунде, то это вполне может быть важно. А может быть, и нет – он все равно не будет спорить в такой неординарной ситуации. В конце концов, ему теперь будет чем похвастать перед мальчишками. Или стоит рассказать об этом профессору Локсу – вдруг он проявит снисхождение на сегодняшнем зачете.

– Спасибо, – Серик кивает, а кот, еще раз фыркнув, отворачивается, очевидно, уже потеряв к нему всякий интерес.

Серик торопится в школу – подошвы так и щелкают по тротуарам, а кот намеревается еще немного вздремнуть на парапете, пока не стало слишком припекать.

– Ну и стоило оно того? – черно-белая кошка спрыгивает с крыши напротив, а потом присоединяется к нему на изгороди еще одним изящным прыжком. – Целую жизнь на него потратил!

– Моя жизнь – что хочу, то и делаю, – ворчит он, не открывая глаз, а кошка продолжает изумляться.

– Хотя, конечно, мальчишка силен – полквартала разнес в щепки…

– Вместе с собой, – поддакивает кот в усы, и кошка даже привстает на лапы, расслышав его.

– Ну и что с того? Сколько их таких было? Всех и каждого теперь будешь спасать?

– Все лучше, чем гоняться за мухами или воровать сосиски, – кот приоткрывает один глаз, кидая недовольный взгляд на собеседницу, а та, взмахнув хвостом, спрыгивает в заросли одуванчиков на другой стороне ограды.

– Чудак! – доносится снизу вердикт, но кот больше не спорит, засыпая под жаркими лучами.

Он, может быть, и чудак, но еще он – честный и благородный кот, бывший в прошлой жизни верховным магом. Он, конечно же, ничего не понимает в тонкостях жизненных материй…

Конец

(рассказ по картинке с конкурса "Нейро-Вдохновение")