Девушка с зелеными волосами (Яп)⁠⁠

Я под следствием всего второй день, а меня уже притащили в комнату для свиданий. Сомневаюсь, что это будет мама, хотя она единственный человек которого я хотел бы увидеть.

За столом сидел темноволосый мужчина. Несмотря на июльскую жару, одет в костюм-тройку, материальчик явно не из дешевых. Белая рубашечка, галстучек в тон. Видно, что господин предает своему внешнему виду не последнее значение. Ногти ровные, отманикюренные. Единственное, что неприятно резануло по глазам это наличие на среднем пальце массивной серебряной печатки в виде оскаленной волчьей морды. Перстень явно выпадал из общего образа утонченного отутюженного чиновника среднего звена.
Когда меня ввели в комнату, господин вяло махнул рукой охраннику, подождал, пока за ним закроется дверь, и сделал приглашающий жест садиться.
Он буравил меня тёмно-коричневыми масляными глазками и задумчиво барабанил по столу костяшками пальцев. Пару раз усмехнулся каким-то своим мыслям, отчего его узкие губы презрительно изогнулись, продемонстрировав мне острый белый клык. Вздохнул и произнес:
– Ты знаешь, кто я? – голос у него был тихий и скрипучий. И поскольку я молчал, продолжил: – Меня зовут Лечи Ильясович. Но в городе я больше известен, как Торез.
Возможно, он был разочарован тем, что я никак не отреагировал на его громкое прозвище, но вида не подал. Лишь нахмурился.
– Меня интересуют три вопроса: Кто? Зачем? Почему?
Я разлепил пересохшие губы:
– Не понял вопросов.
– Я спрашиваю: кто нанял? – он повысил голос.
– Никто.
– Значит, ты просто пришел, убил моих ребят и все? – Торез откинулся на спинке стула и плотоядно ухмыльнулся, – А ты веришь, что тебя будут резать на куски прямо здесь? Резать медленно, по кусочкам, пока ты все не расскажешь?
Я пожал плечами.
– Парень, не надо со мной играть. Одному такое провернуть не под силу. Сколько вас? Кто за этим стоит? Расскажешь – никто тебя пальцем не тронет. Кому я стал поперек горла? Только не гони на Косого – знаю, он не при делах. Ну? Кто это? Мухтар? Леший? Кто?
– Мухтар, Леший – прикольные клички, – я невольно улыбнулся. – Нет, Торез, ее звали Наташа…
– Наташа? – бровь бандита взлетела вверх. – Какая Наташа? Натан Питерский?
– Просто Наташа. Девушка с красивыми зелеными волосами.
Торез вскочил с места.
– Э, дорогой, какая девушка? – в голосе явно прорезался кавказский акцент, – Что ты лепишь? С какими волосами?
– Я же сказал – с зелеными.
– Причем здесь девушка?
– Это была моя девушка. Ее изнасиловали и убили твои ублюдки.
Торез медленно опустился на стул. С минуту недоверчиво смотрел на меня, потом заговорил:
– Мне говорили, что в кабаке ребята порезвились с одной шлюхой. Не знаю, как ее звали.
– Она не шлюха!
– Ладно. Пусть хоть целка. Но убил за что?
– Она умерла.
– Ты хочешь сказать, что вся эта гора трупов из-за бабы? – Торез смотрел на меня с каким-то мифическим ужасом, - Все из-за телки, мелкой сисястой подстилки? Из-за лярвы? – неожиданно он захохотал.
Я резко схватил бандита за горло, прижал головой к столу и прошипел :
–Да, сука, это все из-за Наташи! Из-за девушки, которая была мне дорога! Ты понял, мразь?!
В комнату ввалились охранники. От удара резиновой дубинкой по спине я упал на пол, меня пробил раздирающий кашель.
Два охранника завернули мне руки за спину, подняли на ноги за шиворот. Торез ткнул мне в грудь палец с волчьей печаткой.
– Зря ты так, парень. Не надо было так со мной. – а потом он заговорил по-чеченски. Он говорил витиевато и пафосно о том, что ожидает меня и всех моих родственников до седьмого колена, при этом дружелюбно улыбаясь. Вот только Лечи Ильясович не знал, что я немного понимаю его язык. Я ответил ему парой фраз на нахском наречии, отчего его лицо вытянулось как у лошади, а карие глаза засверкали от ярости. Он погрозил мне пальцем, хотел что-то сказать, но передумал, бросил на меня испепеляющий взгляд и вышел за дверь.

* * * * *
Со следователем мне повезло. Неплохой мужик. На допросах дает сигареты. Даже чаем поит. Я вижу – сочувствует мне. Только сделать ничего не может. Недавно принес мне письмо от матушки и обещал отнести ответ. Я попросил маму молиться за Наташу и Свету – двух девушек, которые погибли из-за меня. Сам я тоже пытаюсь молиться, только у меня это плохо получается, но, может, еще научусь.
Следователь попросил меня подробно описать эту историю, даже спросил, сколько мне нужно бумаги. «Принесите побольше, - ответил я, – история долгая».
Я вооружился карандашом, пододвинул к себе первый лист. Как начать и как сие творение озаглавить?
Подумал и написал:
«Девушка с зелеными волосами».
А дальше? Дальше все просто. Ведь ничего не нужно придумывать. Услужливая память уже плеснула в кровь изрядную дозу адреналина, сердце сжалось от беспросветной тоски и безысходности, а карандаш в моей руке заскользил по бумаге, выводя корявые строчки:
«Я ненавижу ублюдков всех мастей. Ненавижу до зубовного скрежета и ломоты в суставах, до нервного тика, до изжоги, до одурения, до испепеляющей ненависти, сжигающей меня изнутри. Ненавижу!».