Девушка с зелеными волосами (Яп)
Я ненавижу ублюдков всех мастей. Ненавижу до зубовного скрежета и
ломоты в суставах, до нервного тика, до изжоги, до одурения, до испепеляющей ненависти, сжигающей меня изнутри. Ненавижу!
Глупое признание – покажите мне того, кто их любит.… Разумеется – никто. И все же, большинство людей более терпимы, более сдержаны, более покладисты. Черт! Не могу подобрать нужного определения. Я не Лев Толстой и не Достоевский, чтобы изящно выражать свои мысли. Я такой – какой есть. А после войны и вовсе стал делить людей на черных и белых. Не в смысле расовой принадлежности, а по степени ублюдочности. Либо ты ублюдок, либо нет. Мне могут возразить – абсолютно плохих людей не бывает. Хуйня. Для парня с контужеными мозгами бывает. Я как раз такой.
Война убила во мне, что-то светлое, что-то важное, что-то… Блять! Слишком много дешевого пафоса. Зачем я все это пишу? Для кого? Для друзей? У меня их нет. Сразу после Чечни пришел на день рождения к другу. Тут и выяснилось, что нормально пить я больше не умею. После 300 грамм перцовки меня переклинило. Кинулся на гостей с кулаками. Хорошо никого не убил. Но одному пареньку руку все же сломал. Смешно сказать – милицию на меня вызвали. Так что друзей больше не имею. «Серега, ты стал зверем» - вот что я услышал о себе потом. А зверь, если он настоящий зверь – всегда одиночка.
Так я и жил, плавая в сизом сигаретном дыму с бутылкой пива в руке, одинокий и никому не нужный. Даже с матерью отношения не заладились. Она обычно сидела на кухне и тихо плакала. А я не утешал ее. Наверное, стал таким же ублюдком, как те, кого ненавижу.
А потом появилась она – смешная девчонка с зелеными волосами. До сих пор не понимаю, как можно было выкрасить волосы в такой дурацкий неестественный цвет.
Она стояла у подъезда и громко плакала. Не знаю, почему я не прошел мимо. Уж очень несчастный у нее был вид. Оказывается, дуреха случайно уронила мобильник с балкона. Тот упал на козырек подъезда. Всего делов-то. Я разбежался, подпрыгнул, подтянулся на руках и достал злополучный телефон. Правда, когда я спрыгнул вниз, вид у меня был, как у последнего чмошника. Я подозревал, что птицы мира - голуби много срут, но чтобы столько! Я предстал перед счастливой девчонкой весь в перьях и пятнах зеленовато-белесого помета. Но я был вознагражден, Наташка, так ее звали, повисла у меня на шее и жарко поцеловала в щеку. С этого дня мы стали встречаться. Уже на третий день, она пригласила меня домой, доверительно сообщив, что родители уехали на какой-то симпозиум. Несмотря на странный цвет волос, Наташка была чудо, как хороша. Я смотрел на ее стройную фигурку, соблазнительные холмики грудей и чувствовал, что моему члену становится тесно в узком плену брюк. Но как только я притянул ее к себе и залез пятерней под юбку, она неожиданно вырвалась и, смущаясь, поведала, что еще девушка. Мне оставалось только развести руками. Девчонке почти девятнадцать лет и такой пассаж. Чтобы утешить меня, несостоявшаяся любовница решила развлечь меня игрой на скрипке. Вообще, Наташка удивляла меня широтой интересов. Это и походы в оперу, и склейка каких-то там моделей, и посещение кружка кройки и шитья, ну, и тусня по ночным клубам. На оперу мне было глубоко насрать, пуговицы и подворотнички я научился пришивать в армии, никаких моделей я не увидел ( они типа на даче). Мне вполне хватило одной скрипки. Я, наверное, ничего не понимаю в музыке, но казалось, что мои нервы безжалостно вытянули наружу и принялись старательно шлифовать напильником.
ломоты в суставах, до нервного тика, до изжоги, до одурения, до испепеляющей ненависти, сжигающей меня изнутри. Ненавижу!
Глупое признание – покажите мне того, кто их любит.… Разумеется – никто. И все же, большинство людей более терпимы, более сдержаны, более покладисты. Черт! Не могу подобрать нужного определения. Я не Лев Толстой и не Достоевский, чтобы изящно выражать свои мысли. Я такой – какой есть. А после войны и вовсе стал делить людей на черных и белых. Не в смысле расовой принадлежности, а по степени ублюдочности. Либо ты ублюдок, либо нет. Мне могут возразить – абсолютно плохих людей не бывает. Хуйня. Для парня с контужеными мозгами бывает. Я как раз такой.
Война убила во мне, что-то светлое, что-то важное, что-то… Блять! Слишком много дешевого пафоса. Зачем я все это пишу? Для кого? Для друзей? У меня их нет. Сразу после Чечни пришел на день рождения к другу. Тут и выяснилось, что нормально пить я больше не умею. После 300 грамм перцовки меня переклинило. Кинулся на гостей с кулаками. Хорошо никого не убил. Но одному пареньку руку все же сломал. Смешно сказать – милицию на меня вызвали. Так что друзей больше не имею. «Серега, ты стал зверем» - вот что я услышал о себе потом. А зверь, если он настоящий зверь – всегда одиночка.
Так я и жил, плавая в сизом сигаретном дыму с бутылкой пива в руке, одинокий и никому не нужный. Даже с матерью отношения не заладились. Она обычно сидела на кухне и тихо плакала. А я не утешал ее. Наверное, стал таким же ублюдком, как те, кого ненавижу.
А потом появилась она – смешная девчонка с зелеными волосами. До сих пор не понимаю, как можно было выкрасить волосы в такой дурацкий неестественный цвет.
Она стояла у подъезда и громко плакала. Не знаю, почему я не прошел мимо. Уж очень несчастный у нее был вид. Оказывается, дуреха случайно уронила мобильник с балкона. Тот упал на козырек подъезда. Всего делов-то. Я разбежался, подпрыгнул, подтянулся на руках и достал злополучный телефон. Правда, когда я спрыгнул вниз, вид у меня был, как у последнего чмошника. Я подозревал, что птицы мира - голуби много срут, но чтобы столько! Я предстал перед счастливой девчонкой весь в перьях и пятнах зеленовато-белесого помета. Но я был вознагражден, Наташка, так ее звали, повисла у меня на шее и жарко поцеловала в щеку. С этого дня мы стали встречаться. Уже на третий день, она пригласила меня домой, доверительно сообщив, что родители уехали на какой-то симпозиум. Несмотря на странный цвет волос, Наташка была чудо, как хороша. Я смотрел на ее стройную фигурку, соблазнительные холмики грудей и чувствовал, что моему члену становится тесно в узком плену брюк. Но как только я притянул ее к себе и залез пятерней под юбку, она неожиданно вырвалась и, смущаясь, поведала, что еще девушка. Мне оставалось только развести руками. Девчонке почти девятнадцать лет и такой пассаж. Чтобы утешить меня, несостоявшаяся любовница решила развлечь меня игрой на скрипке. Вообще, Наташка удивляла меня широтой интересов. Это и походы в оперу, и склейка каких-то там моделей, и посещение кружка кройки и шитья, ну, и тусня по ночным клубам. На оперу мне было глубоко насрать, пуговицы и подворотнички я научился пришивать в армии, никаких моделей я не увидел ( они типа на даче). Мне вполне хватило одной скрипки. Я, наверное, ничего не понимаю в музыке, но казалось, что мои нервы безжалостно вытянули наружу и принялись старательно шлифовать напильником.
