ЧЕННЕЛИНГ: ИТАК, ВЫ СЛЫШИТЕ ГОЛОСА⁠⁠

Начну с того, что слово испорчено, и придётся с этим жить. Стоит его произнести, и в голове у слушателя разворачивается картинка: женщина с закрытыми глазами говорит чужим голосом про послание цивилизации с Плеяд, вокруг сидят люди и записывают. Кто-то при этом честно работает, кто-то честно ошибается, кто-то просто зарабатывает. Меня в этой теме занимает вещь, которую обе стороны спора обычно проскакивают: способность, о которой идёт речь, лежит в самом фундаменте человеческой психики, ею пользовались законодатели, поэты, врачи и святые, и вопрос состоит совсем не в том, бывает ли это. Бывает, и с вами тоже бывало. Вопрос в том, как этим пользоваться, чтобы получалось дело, а не карнавал.
Начнём с механики, потому что она снимает половину страхов и три четверти надежд. Лев Выготский описал внутреннюю речь как разговор с другими, который человек в детстве усвоил и перенёс внутрь. Сначала мать говорит ребёнку, что делать, потом ребёнок говорит это себе вслух, потом шёпотом, потом внутри. Отсюда следует занятная вещь: наше мышление по устройству диалогично, внутри всегда есть говорящий и слушающий, и раздача этих ролей подвижна. Вы это знаете на своём опыте. Внутренний голос, который вас ругает, звучит с чужой интонацией, и если приглядеться, интонация часто узнаваема. Психика умеет говорить с вами голосом, который ощущается как приходящий откуда-то, и умеет она это потому, что так и была собрана. Дальше добавьте то, что психологи называют идеомоторикой. В 1833 году Шеврёль показал, что маятник в руке человека начинает раскачиваться от микродвижений, о которых человек не подозревает, а в 1853 году Фарадей поставил опыты со вертящимися столами и обнаружил, что руки участников давят на стол раньше, чем стол поехал. Тело выполняет намерение, о котором сознание не отчитывалось. Из этих двух свойств, диалогичности и автоматизма, собирается вся техника, от спиритического блюдца до пророческой книги.
Религиоведение здесь помогает трезвости лучше любой критики. В исламе существует различение, которое стоит выучить всякому практику: вахй, откровение, посылаемое пророкам, закрыто и завершено, а ильхам и кашф, внушение и раскрытие, доступны идущему по пути всегда, и никакого догматического веса не имеют. Плоды этого различения огромны, суфийская литература выросла в основном из записанных ильхамов, при этом ни один суфий в здравом уме не приравнивал свою запись к Корану. В иудаизме есть маггид, наставляющий голос. Держитесь крепче: маггид был у Йосефа Каро, автора Шульхан Арух, самого строгого кодекса религиозного права, по которому живут до сих пор. Он вёл дневник, куда записывал речи голоса, называвшего себя Мишной, и дневник этот издан под названием «Маггид мешарим». Человек, известный поколениям как воплощение юридической точности, тридцать лет слушал внутреннюю речь и при этом свои законы выводил из текстов, а не из голоса. Это и есть работающая расстановка ролей.
В христианской традиции механику разобрали подробнее всех, потому что там раньше всех столкнулись с массой людей, которые слышали голоса и сходили с ума. Пустынники Египта оставили правило, которое я считаю жемчужиной практической психологии: приходящее видение не принимай и не отвергай. Не принимай, потому что распознать источник ты сейчас не в силах. Не отвергай, потому что твоя оценка тоже ничего не стоит. Оставь как есть и продолжай делать своё. Греческое слово плани, по-русски прелесть, обозначает состояние, в котором человек уверился, что беседует с высшим, а беседует с собственным тщеславием, обзаведшимся голосом. Тереза Авильская, женщина огромного практического ума, оставила критерии проверки внутренних речений, и я не встречал ничего лучше за четыреста лет. Речение, идущее от Бога, приходит, когда его не ждали, оставляет после себя мир и уменьшение самомнения, звучит с властностью, которой не бывает у собственных мыслей, и запоминается надолго дословно, тогда как выдуманное растворяется через час. Игнатий Лойола пошёл ещё дальше и составил правила различения духов, где главная мысль сформулирована как медицинская: смотри не на содержание, смотри на направление движения. Куда тебя от этого повело за неделю. Ближе к людям или дальше от них.
Психология девятнадцатого века добавила к этому свою порцию отрезвления, и порция вышла полезной. Теодор Флурнуа, женевский профессор, пять лет изучал медиума Элен Смит, которая рассказывала о жизни на Марсе и говорила на марсианском языке. Флурнуа отнёсся к ней с уважением и разобрал материал до основания. Марсианский язык оказался французским по строению, с французским порядком слов и французской грамматикой, а прошлые жизни собрались из книг, которые Элен читала девочкой и забыла. Флурнуа ввёл в науку слово криптомнезия, скрытая память, и опубликовал книгу «От Индии до планеты Марс» в 1900 году. Вывод его был мягче, чем у разоблачителей: он видел перед собой не обман, а огромную творческую работу той части психики, которая делает это без ведома хозяйки. Фредерик Майерс называл эту часть подпороговым я и настаивал, что она умнее и одарённее того я, которое ходит на службу. Тут стоит остановиться и оценить масштаб. Гений автоматизма живёт в каждом, он сочиняет вам сны с диалогами, которых вы не придумывали, и лица, которых вы не видели. Практика ченнелинга состоит в том, чтобы поставить эту силу на работу, а не в том, чтобы поверить в её паспорт.
Дальше самое ценное. Карл Юнг в 1913 году, находясь в состоянии, которое сегодня назвали бы близким к срыву, начал сознательно опускаться в свои образы и разговаривать с теми, кого там находил. Из этого выросла его «Красная книга» и метод, который он назвал активным воображением. Один из его собеседников, старик с бычьими рогами по имени Филемон, говорил вещи, которых Юнг не думал, и однажды объяснил ему, что мысли подобны животным в лесу, они существуют сами по себе, а человек ошибается, воображая, будто он их сделал. Юнг потом писал, что именно Филемон обучил его психической объективности, то есть умению признать: внутри есть содержания, которые я не произвожу. Обратите внимание на позицию, которую он держал. Он разговаривал всерьёз, записывал дословно, спорил, задавал вопросы, требовал ответа. И он ни разу не отдал этим фигурам права распоряжаться его жизнью. Он оставался тем, кто ведёт запись и принимает решения. Эта расстановка есть единственная, при которой практика полезна, и её же нарушают все, кто через год после начала занятий переезжает в другую страну, потому что так велел голос.
Психотерапия, между прочим, пользуется тем же станком, только сняла с него метафизику. Морено выставлял пустой стул и просил клиента говорить с матерью, а потом сесть на стул матери и ответить за неё. Перлз построил на двух стульях половину гештальта. Хэл и Сидра Стоун сделали метод диалога голосов, где терапевт по очереди обращается к разным частям человека и каждая говорит своим тоном, своим темпом и даже пересаживается на другое место в комнате. Ричард Шварц описал внутреннюю семью, где у каждой части есть возраст, задача и страх. Работает это ровно потому, что психика позволяет говорить чужим голосом и что сказанное так содержит сведения, до которых иначе не добраться. Различие между терапевтом и медиумом лежит целиком в области объяснений, а машина у них общая. Отсюда практический вывод, который я даю ученикам: если вы хотите освоить ченнелинг, начинайте не с высших сущностей. Начинайте со своей внутренней бабушки, со своего внутреннего восьмилетнего, со своего мастера, который в вашем деле умеет всё. Материал придёт сразу, а проверять его будет легче.
Отдельно скажу про поэтов, потому что они держат эту практику в рабочем состоянии дольше всех и без единой доктрины. Блейк писал приятелю, что «Мильтона» записал под непосредственную диктовку, по двенадцать или двадцать строк за раз, и добавлял, что править эти строки ему не позволено. Киплинг в конце жизни описал своего Демона совершенно технически: когда Демон берётся за дело, сознательно думать нельзя, надо ждать, дрейфовать и подчиняться. Рильке десять лет носил в себе «Дуинские элегии», услышав первую строку в ветре над обрывом, а закончил их в феврале 1922 года в Мюзо в несколько недель почти без остановки и написал друзьям, что не понимает, как это могло случиться с человеком. Пастернак описывал лирический дождь, пролившийся на него книгой «Сетра моя жизнь». Никто из них не устраивал сеансов. Все проделывали одно и то же: держали приёмник включённым годами и работали ежедневно, чтобы, когда придёт, было чем записать. Это, пожалуй, главное, чего не знают начинающие. Практика на девять десятых состоит из деятельного ожидания за столом.
Теперь о том, где начинается опасность, поскольку без этого разговор был бы нечестным. Способность к погружению, которую Ауке Теллеген измерил и назвал абсорпцией, распределена в людях неравномерно, и у части людей она соседствует с уязвимостью, о которой они узнают в самый неудачный момент. Танья Лурманн, антрополог из Стэнфорда, изучала американских евангелистов, которые тренируются слышать Бога, и описала признаки, отделяющие полезное от беды: желанность опыта, краткость, отсутствие ужаса, сохранная способность в любой момент прекратить. Голос, приносящий страх, требующий обязательного подчинения, называющий даты, объявляющий вас избранным, велящий порвать с близкими, отдать деньги или наказать кого-то, есть либо ваша непроработанная гордыня, либо начало болезни, и в обоих случаях требуется остановка и живой человек рядом. Если у вас или в вашем роду были состояния с потерей опоры на реальность, если вы сейчас в тяжёлом горе, в бессоннице, на новых препаратах или после сильного потрясения, эту практику стоит отложить и заняться сном, едой и ходьбой. Я это пишу не для страховки. Я видел людей, которые начали слушать голоса, будучи в разобранном состоянии, и собирали себя потом два года. И не все собрали.
И вот главное, ради чего вообще стоит этим заниматься тому, кто взял курс на святость в миру. Всё описанное имеет ценность в единственном случае: когда полученное уходит наружу и работает у других. Хильдегарда Бингенская, у которой видения начались в детстве и которая назвала свой источник тенью живого света, лечила людей травами, строила монастыри, писала музыку и переписывалась с императором. Йосеф Каро слушал маггида и составил кодекс, по которому живут пятьсот лет. Мера подлинности лежит в том, чем практика оплачивается в мире. Голос, который делает вас интереснее на вечеринках, отработал впустую. Голос, после которого вы в среду поехали к человеку, которому плохо, и знали, что ему сказать, отработал по назначению. Поэтому проверку я предлагаю вести по двум колонкам: что голос сказал и что из этого сделано руками, с датами. Через три месяца эти колонки расскажут о вашей практике больше, чем любые ощущения во время сеанса.
Практика на день. Возьмите бумагу, ручку и таймер. Выберите вопрос, который у вас сейчас болит, из области дела, а не из области мироустройства: как быть с этим человеком, что делать с этим проектом, чего я избегаю в своей работе. Запишите вопрос сверху страницы одной фразой. Затем выберите того, к кому обращаетесь, и выбирайте на первый раз кого-нибудь по-домашнему близкого: мастера вашего ремесла, себя в семьдесят лет, того из умерших, кто вас любил. Опишите его двумя штрихами, как он сидит, как держит руки. Поставьте таймер на двенадцать минут. Задайте вопрос вслух, вполголоса, и начинайте писать ответ от его лица, от первого лица, не останавливаясь и не поправляя. Если пошла ерунда, пишите ерунду дальше, ерунда через минуту сама сворачивает к делу. Если встало, задайте вопрос ещё раз и продолжайте. Когда таймер прозвенит, отложите написанное, не читая, и займитесь чем-нибудь бытовым на час, лучше руками. Потом вернитесь и прочтите вслух, себе. Подчеркните одну строчку, от которой у вас изменилось дыхание. И сегодня же, до сна, сделайте по этой строчке одно действие в мире: письмо, звонок, десять минут работы над отложенным, поездка. Вечером в две колонки запишите, что было сказано и что сделано. Завтра эту тетрадь никому не показывайте, а через тридцать дней перечитайте всё подряд и посмотрите, кто там с вами говорил.
ЕСЛИ ХОТИТЕ ПРОДОЛЖИТЬ РАБОТУ, КОТОРУЮ ВЫ НАЧАЛИ, ПРОЧИТАВ ЭТОТ ТЕКСТ, ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ, ССЫЛКА В ПЕРВОМ КОММЕНТЕ.