Буковый, дубовый и вишнёвый⁠⁠

Задал мне недавно @XitriyZhuk вот такой любопытный вопрос:

Чтобы ответить на него, нужно понять, по какому принципу в древнерусском языке ставилось ударение в производных словах, и что изменилось в современном русском.

В древнерусском у существительных было три основных акцентных парадигмы, то есть схемы расстановки ударения при склонении слова. Вот они:

Парадигма (a) чрезвычайно проста: ударение всегда ставится на основу. В (b) наоборот – почти всегда на окончание. Хитрее была устроена (c), в ней ударение прыгало между основой и окончанием. Вдобавок со слов парадигмы (c) ударение могло убегать вовсе, реликты чего сохранились и в современном русском: óт роду, нá голову.

Согласно современным представлениям Московской акцентологической школы, каждая морфема (корень, приставка, суффикс, окончание) в древнерусском языке имела акцентную маркировку. Если предельно упрощать, существуют три основные маркировки: самоударный плюс (тенденция перетягивать ударение на себя), правоударный плюс (тенденция перетягивать ударение на следующую морфему) и минус (тенденция оставаться безударной).

Давайте разберём на примере. Если у нас слово состоит из двух морфем, корня и окончания, возможны следующие варианты (+ самоударный плюс, > правоударный плюс, – минус, красным цветом выделена маркировка ударного слога):

Вот, что мы видим в таблице:

1) при сочетании типа /+ –/ или /– +/ ударение ставится на плюс;

2) при правоударном корне ударение будет стоять на окончании;

3) если обе морфемы имеют одинаковую маркировку (+ + или – –), то ударение будет ставиться на левую. Разница в том, что с полностью минусового слова ударение убегает на предлог, а с плюсового нет: нá голову, но на си́лу.

Собственно, именно этим и объясняется наличие акцентных парадигм: сила идёт по парадигме (a), жена – (b), голова – (c).

Теперь рассмотрим, как это работает при словообразовании. В первой строке прописано, к какой парадигме относится производящее слово.

Примечание: правоударный плюс не может перетянуть ударение на следующую морфему, если в ней содержится ъ или ь в слабой позиции.

Эта довольно стройная и непротиворечивая система была разрушена в ходе истории русского языка. Многие старые производные слова сохранили старое ударение, но кое-какие сменили его в ходе огромного количества преобразований.

Например, уже в древнерусском у большинства прилагательных на -ивый ударение падало на -и-. Неудивительно, что слова прáвдивый и краснорéчивый со временем стали равняться на большинство и ударяться по-новому: правди́вый и красноречи́вый. Таким образом современный русский выработал правило: в прилагательных на –ивый ударение ставь всегда на -и-. Исключениями являются только книжные прилагательные юрóдивый и ми́лостивый, не затронутые процессами, идущими в живой речи.

Нечто подобное происходит и с прилагательными на -ливый. Так, уже сменили ударение слова молчáливый, гáдливый, спрáведливый, шкóдливый, счáстливый, гордéливый и терпéливый. Пока ещё держатся вéжливый, подáтливый, зави́стливый, проны́рливый и жáлостливый, но весьма вероятно, что в будущем и в них ударение будет ставиться на –ли́в-.

Обратимся наконец к прилагательным на -овый / -евый. Поскольку ситуация здесь очень сложна, ограничимся теми, которые образованы от названий растений. Вот как они ударялись ранее (парадигмы существительных указаны древнерусские, у некоторых они слов поменялись):

Что изменилось в современном языке по сравнению с древнерусским состоянием? Во-первых, прилагательные с ударением на окончании сменили его на наосновное: дубовóй > дубóвый, кленовóй > кленóвый, вязовóй > вя́зовый, что несколько упростило систему. Во-вторых, некоторые из тех, что несли ударение на корне, перекинули его на суффикс: ви́шневый > вишнёвый, сли́вовый > сливóвый, грýшевый > грушёвый.

В силу действия этих процессов мы движемся к новому состоянию, в рамках которого все или почти все прилагательные на -овый / -евый, образованные от названий деревьев, будут ударяться на суффиксе. Иными словами, весьма вероятно, что наши потомки будут говорить букóвый и липóвый.

Норма, как это обычно бывает, пытается затормозить действие этого процесса и пока что запрещает говорить сливóвый и грушёвый. А вот вишнёвый уже давно является «легитимной» формой (хотя ещё Лермонтов ударял так: «На кýдри мя́гкие надéта ермóлка ви́шневого цвéта).

Кстати, Чехов изначально хотел назвать пьесу «Ви́шневый сад», но потом изменил название на современное. Вот, что писал об этом Стиниславский:

«Послушайте, я же нашел чудесное название для пьесы. Чудесное!» — объявил он, смотря на меня в упор. «Какое?» — заволновался я. «Ви́шневый сад», — и он закатился радостным смехом. Я не понял причины его радости и не нашёл ничего особенного в названии. Однако, чтоб не огорчить Антона Павловича, пришлось сделать вид, что его открытие произвело на меня впечатление… Вместо объяснения Антон Павлович начал повторять на разные лады, со всевозможными интонациями и звуковой окраской: «Ви́шневый сад. Послушайте, это чудесное название! Ви́шневый сад. Ви́шневый!»… После этого свидания прошло несколько дней или неделя… Как-то во время спектакля он зашёл ко мне в уборную и с торжественной улыбкой присел к моему столу. Чехов любил смотреть, как мы готовимся к спектаклю. Он так внимательно следил за нашим гримом, что по его лицу можно было угадывать, удачно или неудачно кладёшь на лицо краску. «Послушайте, не Ви́шневый, а Вишнёвый сад», — объявил он и закатился смехом. В первую минуту я даже не понял, о чём идет речь, но Антон Павлович продолжал смаковать название пьесы, напирая на нежный звук ё в слове «Вишнёвый», точно стараясь с его помощью обласкать прежнюю красивую, но теперь ненужную жизнь, которую он со слезами разрушал в своей пьесе. На этот раз я понял тонкость: «Ви́шневый сад» — это деловой, коммерческий сад, приносящий доход. Такой сад нужен и теперь. Но «Вишнёвый сад» дохода не приносит, он хранит в себе и в своей цветущей белизне поэзию былой барской жизни. Такой сад растёт и цветёт для прихоти, для глаз избалованных эстетов. Жаль уничтожать его, а надо, так как процесс экономического развития страны требует этого.

Надо сказать, что ряд и других прилагательных на -овый в современном русском ударяется иначе, чем раньше:

Несомненно, и в будущем русское ударение продолжит меняться, и через несколько сотен лет правильное прочтение стихов начала XXI века будет представлять для потомков определённые сложности.

Источники:

Зализняк А. А. От праславянской акцентуации к русской. М.: Наука, 1985.

Зализняк А. А. Древнерусское ударение: Общие сведения и словарь. 2-е изд., расширенное и переработанное. М.: Издательский Дом ЯСК, 2019.

Предыдущие посты об ударении:

Звонит или звонит?

Ещё раз о русском ударении: творог или творог?

Снова о русском ударении: торты или торты?