Батя⁠⁠

В сорок шестом под Ленинградом.

В лесу, где множество болот.

Я с другом и со старшим своим братом.

Нашёл «МГ» - немецкий пулемёт.

Блиндаж, в который мы попали.

Слегка осыпался, а так…

Нам стало ясно: немцы знали,

Что нужно делать, да и как.

Нашлись и ленты к пулемёту.

Я был, конечно, удивлён.

Патронов хватит чтобы роту,

Здесь положить. Иль батальон.

Всё в смазке. Хоть сейчас в атаку.

В довесок обнаружили и склад:

В трёх ящиках лежали автоматы.

А в двух других: десятка три гранат.

Консервы, ложки, кружки, вилки.

В бутылках шнапс. Старинный патефон.

К нему, со Штраусом и Вагнером пластинки

Армейский примус, трубка с табаком.

«Видать, что осенью устраивались, гады», -

Сказал мне брат в германский вникнув быт.

Добавив: «Наш отец ушёл в солдаты.

В конце июня. В октябре он был убит...».

Забрав находки, мы ушли в заросший лес.

И там, в траве, нежданно для себя.

Пробитых касок со звездой увидели, не счесть.

А рядом кости, средь кусков тряпья.

Вдруг позади послышались шаги.

Мы все с испугом обернулись. В красоте заката.

К нам, по болотной топи напрямки.

Держа винтовку, шёл усталый батя.

И будто ноги отказали в сей же миг.

Оцепенев от страха, то ль от безнадёги.

Глазели на его мы в ореоле лик.

Что был, как и при жизни: любящий и строгий.

«Сынки мои!» – сказал он наклонившись.

«У вас в руках оружие войны.

Она, вернувшись или возродившись.

Отнимет ваши жизни. Ваши сны».

Он указал рукой нам на болото:

«Сюда всё бросьте! Слушайте отца!»

Полсотни лет прошло со встречи той. Всего-то…

Но батя снится. Снится. Без конца.