Ойген. Эпизод 1. Выбитый стул, часть 1
– Здесь уже ничего не будет. Ищите другое место. Запомните это и если хотите прибейте к телеге, чтоб не забыть.
Он был опытным наёмником, этот Вальдемар. До того как примкнуть к нам он повидал всякого дерьма. Впрочем, то же самое можно было сказать почти о каждом из нас. Разве что Александр был молод и глуп. Не успел еще кровушки до рвоты напиться и всё шутил, шутил, но как-то без смеха. Вальдемар же его и привел в наш отряд. Добрую половину вечера он распинался о том, что все пропало. Слова его не были далеки от правды. Многое указывало на это, но лично мне в это верить не хотелось. Страшно было верить в то, что очень скоро ты снова будешь вынужден искать нового хозяина. Я его, конечно, слушал, но старался не вникать. Ломал хлеб и крошил в свою кашу, глядя на военный лагерь, занявший равнину под холмом, на котором мы сидели дозором. Внизу горели сотни костров.
Когда разговоры закончились, все разошлись по своим местам. Все, кроме меня и Дитриха, который отрядом нашим руководил. Мы с Дитрихом уже в третьей армии подряд бок о бок сражались за всякое дерьмо. Первое наше совместное творчество было продуктивным, головы летели с вражеских плеч в таких количествах, что можно было бы построить церковь из отрубленных голов. Второй наш сюзерен оказался натуральным бесхребетным скотом, мужеложцем и мямлей. Власть в армии захватил один из его военачальников, которому хватало наглости прилюдно опускать сюзерена прям на военных советах. А ещё он имел отвратительную привычку дымить во время этих советов какое-то ну совсем уж отвратительное дерьмо, от которого слезилось в глазах. У меня эта вонь ещё месяц в носу стояла после того как мы покинули тот лагерь. И вот теперь мы здесь. Занимаемся всё тем же. Он руководит, а я проверяю надежность и боеспособность армии перед наступлением, да иногда в разведку боем выхожу с ребятами - оборону врага пощупать.
– Что думаешь? - спросил я у Дитриха, силясь разжевать кусочек вяленой медвежатины, одубевший за долгие месяцы хранения.
– Да прав он. В целом. Место надо искать. Общался я тут с теми, кто к нам заступил на днях. Издалека приехали, работы почти нигде нет. Война везде, а денег на неё ни у кого уже нет. Где-то стали нанимать людей с далекого востока. Они тупые и абсолютно безответственные, но их много и и стоят они почти ничего. Есть уже даже те, кого разбили в пух и прах из-за них. Но разве это кого-то остановит?
– Эт да. Тут пока свою жопу не порвешь, ничего не поймешь.
– Поэтому Вальд прав. Но Вальду легко, он тактик и снабженец, такие на вес золота. Уедет в другие земли и будет там как сыр в масле. А вот прощупывать оборону, как ты например, может и толпа бесплатных баранов, пущенных на убой.
– И вот мы снова возвращаемся к тому, что нужно что-то свое делать. Или валить куда-то отсюда. Как узнать, что получится, а что нет? Все мои старания до этого момента проваливались. Кем я только не был, да ты и сам в курсе, - я махнул рукой и уставился на костер, давясь медвежатиной.
Дитрих молчал. Я тоже. Мы эту тему с ним обсуждали с десяток раз. Разочаровывались в этом дерьмовом мире, а на утро встречались у телеги за костром и подпитывали взаимную надежду на то, что мы-то, в общем-то, живем гораздо лучше, чем обычные бедолаги, чьи земли разворовывает знать, чтобы оплатить военные походы. Этот маятник восприятия нашего места в мире качался от “все плохо” до “мы новая знать” довольно часто, но чем ярче разгорался огонь войны по всему миру, тем чаще маятник замирал в положении “все плохо”. Если и не прямо сейчас, то очень-очень скоро.
Молчание наше нарушил офицер армии, за которую мы воевали. Он ткнул меня в плечо своей плеткой и сухо, без эмоций командовал:
– Ойген, вставай. Тебя ждет расстрел.