Близок Господь к сокрушённым сердцем и смиренных духом спасёт
Он своих овец зовёт по имени и выводит их.
Лаума Веланди.
Тот день запомнился всем членам семьи Веланди на всю жизнь. Было раннее утро, солнце только-только позолотило верхушки кипарисов, росших вокруг старой церкви в Эльрине. Воздух пахнул солью моря и свежестью росы, а в колокольне уже готовились звонить к утренней службе.
Родители Лаумы, Марко и София, пришли в храм вместе с бабушкой Терезой, чтобы попросить священника выбрать имя для новорождённой дочери. Они долго спорили дома: отец хотел назвать девочку в честь своей матери, Анной, мать склонялась к имени Мария, а бабушка настаивала на чём‑то редком и значимом.
Отец Лука, седовласый священник с добрыми глазами, выслушал их и мягко улыбнулся:
— Дети мои, имя — это судьба, благословение и молитва на всю жизнь. Давайте помолимся, и Господь подскажет нам верный путь.
Он пригласил семью в небольшую комнату при храме, зажёг свечу перед иконой Богородицы и начал тихо читать молитву. В воздухе разливалась тишина, нарушаемая лишь треском пламени и далёким криком чаек.
Бабушка Тереза, сложив руки, шептала про себя:
— Господи, дай нам имя, которое будет напоминать девочке, что Ты всегда рядом. Имя, которое даст ей силу и надежду.
После молитвы отец Лука закрыл глаза, помолчал несколько мгновений, а затем произнёс:
— Лаума.
Бабушка Тереза прослезилась и перекрестилась:
— Да будет так. Это имя — благословение.
Затем священник подошёл к небольшой полке, достал старинную книгу в кожаном переплёте и открыл её на странице с записями имён:
— Запишем: Лаума Веланди. Да хранит её Господь на всех путях её жизни.
В тот же день, стоя у купели во время крещения, отец Лука окропил малышку святой водой и произнёс:
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Лаума, дитя Божие, иди с миром. Пусть имя твоё будет для тебя щитом и путеводной звездой.
И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не придут тяжёлые дни и не настанут годы, о которых ты будешь говорить: „нет мне удовольствия в них!“
26 лет.
— Когда мне было пятнадцать, я думала, что мой возраст — это приговор. Что пятно позора, поставленное чужими руками, останется со мной навсегда. Что каждый новый день будет напоминать о стыде, а цифры в паспорте, лишь отсчитывать время до того момента, когда я с этим смирюсь. В двадцать я начала собирать себя заново, кирпичик за кирпичиком, из молитв, из поддержки близких, из первых робких шагов к людям. Сейчас мне двадцать шесть, и я просто пережила то, что случилось.
Всё, что может рука твоя делать, по силам делай; ибо в могиле, куда ты пойдёшь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости
Массажист.
В спа‑зоне отеля «Mont Lumière» она встречает самых разных людей: уставших бизнесменов, измождённых путешественников, женщин, запрятавших тревогу под маской безупречного стиля, мужчин, годами несущих груз решений. Для каждого Лаума находит нужный подход не по шаблону, а по тому, что чувствует в моменте.
Она помнит, как сама когда‑то потеряла связь с собственным телом: напряжение в плечах от постоянного страха, скованные мышцы.
В работе Лаума не отделяет физическое от душевного.
Иногда после массажа люди не хотят уходить: сидят в тишине, пьют травяной чай, который Лаума заваривает специально для таких моментов, с ромашкой и мелиссой, чтобы закрепить ощущение покоя.
Помимо индивидуальных сеансов, Лаума ведёт небольшие группы для сотрудников отеля. Горничные, которые целый день таскают тяжёлые корзины с бельём, повара, часами стоящие у плиты, администраторы, выслушивающие капризы гостей, все они получают от неё простые, но действенные упражнения: самомассаж кистей, растяжку для спины, дыхательные техники, чтобы снять стресс за пять минут перерыва.
— Вы заботитесь о гостях, — напоминает она. — Теперь позвольте позаботиться о вас.
Миловидность обманчива, и красота суетна; но жена, боящаяся Господа, достойна хвалыхвалы
Внешность.
Пепельно‑русые волосы, с едва уловимым сиреневым отливом. Часто собирает их в низкий хвост, или в пучок, закалывая палочкой, ручкой, всем, что попадается под руку. Но больше выделяется челка, которая перекрывает большую часть лица.
Лицо у Лаумы с высокими скулами и мягким овалом. Кожа светлая, почти фарфоровая, но не мертвенно‑бледная в ней угадывается здоровый, свежий оттенок, как у человека, который много времени проводит на горном воздухе.
Серо‑зелёные глаза. Взгляд глубокий, внимательный, с легким татарским прищуром.
Губы полные, но линии чёткие. Чаще всего они сложены в мягкую, ободряющую улыбку.
Фигура стройная, относительно угловая талия, но и с едва заметным животиком. Является обладательницей довольно пышных форм, пышные бедра и грудь, на которую бывает проблематично найти бюстгальтер, поэтому часто отдает предпочтение топам. Плечи прямые, осанка естественная, без нарочитой строгости. Движения плавные, текучие.
Длинные пальцы, сильные ладони с заметными линиями вен, но кожа мягкая, ухоженная. На запястьях, тонкий серебряный браслет с гравировкой и нитка небольших бусин, нанизанных подростками из приюта в знак благодарности. От рук всегда чуть пахнет эфирными маслами, лавандой, эвкалиптом и горной сосной.
Одевается Лаума просто, но со вкусом. На работе, свободный льняной халат цвета топлёного молока поверх хлопковой туники и мягких брюк. Вне работы, кардиган цвета мха, длинная юбка. Одежда закрытая, но подчёркивающая фигуру.
Возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдёте покой душам вашим
Характер.
Лаума — человек редкой душевной тонкости. Она умеет слушать так, что человек, измученный горем, вдруг находит в себе силы выговориться, не потому, что она подталкивает его к этому словами, а потому, что её присутствие само по себе даёт утешение.
В работе своей Лаума строга и внимательна. Никогда не позволит себе небрежности: всё должно быть на своём месте, всё в порядке. Полотенца свежими, масла приготовленными с молитвой, руки чистыми. Она говорит, что тело — храм, и относиться к нему нужно с благоговением.
Она умеет быть рядом, не навязываясь. Если человек замкнулся в скорби, Лаума не станет тормошить его пустыми утешениями. Она просто сядет рядом, помолчит, поправит плед на плечах, поставит чашку с чаем.
В ней нет ни тени осуждения. Видела она многое: и слабости людские, и ошибки, и даже подлость.
— Каждый несёт свой крест, — говорит она, — и кто я такая, чтобы судить?
Она не любит говорить о своей вере громкими словами.
Лаума — из тех, о ком сказано:
"Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут."
Воспоминания матушки о Лауме:
— Ах, Лаума… Как сейчас её вижу — тоненькая девчушка с пепельно‑русыми косичками, в простеньком ситцевом платьице, что я сама ей сшила.
С малых лет была она не по годам серьёзной, но без угрюмости.
А как помогала мне по хозяйству! Другие дети норовят увильнуть, поиграть подольше, а Лаума — нет. Молча возьмёт ведро, принесёт воды из колодца, аккуратно сложит дрова, поправит скатерть на столе.
В церкви она всегда стояла смирно, не вертелась, не шепталась с подружками. Смотрела на иконы так, будто с ними разговаривает. А после службы обязательно подойдёт к старушке какой‑нибудь, поможет до дома дойти, сумку донесёт.
Выросла Лаума, а характер её не изменился. Всё та же мягкость. Гляжу на неё теперь, женщину мудрую, спокойную, и радуюсь, не зря, видно, Господь дал мне её воспитать.
Да хранит её Господь на всех путях её. Аминь.
Биография:
Лаума Веланди родилась 18 июня 1998 года в небольшом городке Эльрин на побережье Адриатики — месте, где древние христианские традиции переплетались с морской романтикой и суровой красотой скалистых берегов. Её семья принадлежала к старинному роду рыбаков, испокон веков живших у моря и веривших, что каждый выход в море, это испытание веры.
Дом Веланди стоял на холме, откуда открывался вид на бухту и старинную церковь с колокольней. Каждое воскресенье вся семья ходила на службу. Отец Лаумы, Марко, часто говорил:
— Море учит смирению, а церковь — надежде. Помни, дочь, когда сомневаешься, ищи опору в вере.
С ранних лет Лаума впитывала эти уроки. Бабушка Тереза, глубоко верующая женщина, учила её молитвам, рассказывала библейские истории и объясняла, что каждое испытание посылается для укрепления духа.
В семь лет Лаума впервые приняла участие в детском церковном хоре. Её чистый голос сразу заметили, и вскоре она стала одной из хористок.
Школьные годы принесли Лауме не только радость первых успехов, но и жестокое испытание, которое едва не сломило её дух.
Лауме было 15 лет, когда всё началось. Она возвращалась домой после занятий в музыкальной школе, шла короткой дорогой через старый парк. Двое парней из старших классов, которых она знала по школе, преградили ей путь.
Лаума попыталась обойти их, но они схватили её за руки. Она кричала, вырывалась, но силы были неравны.
Так и случилось изнасилование.
Когда всё закончилось, Лаума долго сидела на холодной земле, обхватив себя руками. Платье было порвано, волосы растрёпаны, на руках, синяки.
На следующий день в школе все уже всё знали. Парни не просто молчали, они распространяли лживые слухи, выставляли всё так, будто Лаума сама их спровоцировала. А когда кто‑то выложил в школьный чат фотографии, те самые, где она в порванном платье, с заплаканным лицом, ситуация стала невыносимой.
Девушки, которые раньше с ней дружили, теперь отворачивались при встрече.
Слухи расползались, как ядовитый туман. Лаума чувствовала, как её мир рушится. Она перестала ходить в школу, запиралась в комнате, не хотела никого видеть.
Постепенно Лаума ловила себя на том, что рассматривает способы уйти из жизни, как будто это был единственный способ стереть позор, избавиться от боли и стыда.
По настоянию бабушки девушка впервые пошла к психиатру.
Процесс восстановления был долгим и неровным. Были дни, когда Лаума чувствовала себя лучше, могла выйти на прогулку, поговорить с бабушкой, даже взять в руки гитару. А потом вдруг накатывала волна отчаяния, и она снова запиралась в комнате.
Несмотря на прогресс в лечении, Лаума до сих пор не может полностью принять себя.
Отец Лаумы, узнав правду, не стал устраивать самосуд, по настоянию жены. Он обратился в полицию. Началось расследование.
Суд признал детей виновными. Оба получили условные сроки и были обязаны пройти курс психологической коррекции. Школу им пришлось сменить.
Тех, кто распространял фотографии и слухи, тоже наказали: несколько девушек получили выговоры с занесением в личное дело. Директор школы провёл серию бесед о кибербуллинге и уважении к другим.
Но, несмотря на справедливость, которую удалось восстановить, фотографии продолжали блуждать по интернету. Их копировали, пересылали, выкладывали на разных форумах.
По мере взросления Лаума всё больше ощущала призыв к служению. После окончания школы она обратилась к отцу Луке с просьбой позволить ей помогать в храме. Священник, помня о её добром сердце и таланте к музыке, предложил ей заняться обучением детей из церковного приюта.
Приют при храме был небольшим, но уютным. В нём жили дети из неблагополучных семей, сироты и те, кому некуда было идти. Многие из них не умели читать и писать, не знали основ грамоты и веры.
Лаума с радостью взялась за дело. Каждое утро она приходила в приют с папкой, полной раскрасок, прописей и детских Библий с иллюстрациями. Она учила детей не только буквам и цифрам, но и простым молитвам, библейским историям, песням.
Дети быстро полюбили её. Для них Лаума стала не просто учительницей, а старшей сестрой, которая умела слушать, утешать и вдохновлять. Она придумывала игры с буквами, пела с ними духовные песни, учила рисовать простые картинки на библейские темы.
Годы, проведённые с детьми, укрепили в Лауме желание помогать людям. Она видела, как многие из воспитанников приюта страдали не только от недостатка образования и любви, но и от болезней, недоедания, последствий травм.
Она поступила в медицинский колледж, совмещая учёбу с работой в приюте. Днём изучала анатомию, физиологию, основы физиотерапии, а по вечерам возвращалась к детям, читала им, играла, молилась вместе с ними.
Преподаватели отмечали её необычайную чуткость и терпение. На практике в больнице Лаума быстро завоевала доверие пациентов, она умела не только выполнять процедуры, но и говорить с людьми так, что те чувствовали поддержку и надежду.
В Церматте Лаума оказалась случайно. Приехала на месяц, но влюбилась в горы, так и устроилась массажистом и физиотерапевтом в спа‑зону отеля «Mont Lumière».
Особенности:
После травмы Лаума начала испытывать дискомфорт при виде собственного отражения, постепенно это переросло в настоящую фобию. Она не боится зеркал как предметов, а испытывает тревогу и отчуждение, когда видит себя.
Говорит "извини" по малейшему поводу: если случайно задела кого‑то плечом, если клиент опоздал, если погода испортилась.
Лаума говорит очень тихо. Из‑за этого собеседникам часто приходится переспрашивать: кто‑то наклоняется ближе, кто‑то просит повторить, а кто‑то и вовсе не слышит и остаётся в недоумении.