and51

пикабушник
пол: мужской
поставил 113726 плюсов и 6384 минуса
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
5449 рейтинг 8 подписчиков 3857 комментариев 4 поста 2 в "горячем"
1 награда
5 лет на Пикабу
-3

Ее за язык никто не тянул.

Обозреватель ИА REGNUM встретился и поговорил с нобелевским лауреатом Светланой Алексиевич. Разговор шёл в форме интервью, о чем Алексиевич была уведомлена и дала своё согласие. В ходе разговора нобелевский лауреат решила, по одной ей известной причине, запретить публиковать это интервью. Поскольку Алексиевич изначально соглашалась на интервью, то редакция ИА REGNUM решила его опубликовать полностью. Аудиозапись интервью со Светланой Алексиевич находится в редакции.

Военный эксперт: от РЛС ″Воронеж″ американцев ″лихорадит″



ИА REGNUM: Почему-то так получается, что обычно интервью делают с людьми, с которыми в целом согласны. Условно говоря, Вас не позовут на «Первый канал», потому что они с Вами не согласны…


— А на «Дождь» позовут…


ИА REGNUM: А на «Дождь» позовут, но спорить с Вами не будут. Я Вам хочу честно сказать, что по подавляющему большинству вопросов я совершенно не согласен с Вашей позицией.


— Давайте, мне кажется, это должно быть интересно.


ИА REGNUM: Вот именно. Потому что это и есть диалог.


— Да, интересно узнать образ человека, находящегося по ту сторону, узнать, что у него в голове.


ИА REGNUM: Хорошо. Некоторое время назад Вы дали нашумевшее интервью о том, что в Белоруссии может начаться религиозная война между православными и католиками, потому что «человеку можно вложить в голову всё». А Вам тоже можно вложить?


— Моя профессия — делать так, чтобы не вложили. Какая-то часть людей живет сознательно, способна себя защитить, способна понимать, что происходит вокруг. А большинство людей просто несет потоком, и они живут в банальности.


ИА REGNUM: Представляется ли Вам, что в нашей части земного шара таких людей больше?


— Я думаю, у нас — как везде. И в Америке то же самое, иначе откуда бы взялся Трамп. Когда ты имеешь дело со средним человеком, слушаешь, что он говорит. Это не всегда заставляет любить людей. Так что, так везде, это не только русская черта.


Просто мы сейчас находимся в таком состоянии, когда общество потеряло ориентиры. И поскольку мы — страна войн и революций, и, главное, у нас культура войны и революций, то любая историческая неудача (типа перестройки, когда мы рванулись, хотели быть как все) — как только случилась неудача, поскольку общество было неготово к этому, куда мы вернулись? Мы вернулись в то, что мы знаем. В военное, милитаристское состояние. Это наше нормальное состояние.


ИА REGNUM: Я, честно говоря, этого не замечаю. Ни в знакомых, ни в незнакомых людях я не вижу никакой агрессии или воинственности. Что подразумевается под милитаризмом?


— Если бы люди были другими, они бы все вышли на улицу, и войны на Украине не было бы. А в день памяти Политковской было бы столько же людей, сколько я видела в день ее памяти на улицах Парижа. Там было 50, 70 тысяч человек. А у нас — нет. А вы говорите, что у нас нормальное общество. У нас нормальное общество благодаря тому, что мы живем своим кругом. Милитаризм — это не когда все готовы убивать. Но тем не менее оказалось, что готовы.


У меня отец — белорус, а мать — украинка. Я часть детства провела у бабушки на Украине и очень люблю украинцев, во мне украинская кровь. И в страшном сне нельзя было представить, что русские будут стрелять в украинцев.


ИА REGNUM: Сначала там произошел государственный переворот.


— Нет, это был не государственный переворот. Это чепуха. Вы много смотрите телевизор.


ИА REGNUM: Я там родился.


— Это был не государственный переворот. Это хорошо работает русское телевидение. Демократам надо было бы так воспользоваться телевидением, они его недооценили. Сегодняшняя власть вкладывает в сознание то, что ей нужно. Это был не переворот. Вы не представляете, какая бедность была вокруг…


ИА REGNUM: Представляю.


— …как там воровали. Смена власти была желанием людей. Я была на Украине, ходила в музей «небесной сотни», и простые люди мне рассказывали о том, что там было. У них два врага: Путин и собственная олигархия, культура взяточничества.


ИА REGNUM: В Харькове в митинге в поддержку майдана принимали участие триста человек, а против майдана — сто тысяч. Потом на Украине открыли пятнадцать тюрем, в которых сидит несколько тысяч человек. А сторонники майдана ходят с портретами явных фашистов.


— А в России нет людей, которые ходят с портретами фашистов?


ИА REGNUM: Они не находятся у власти.


— На Украине они тоже не находятся у власти. Порошенко и другие не фашисты. Вы понимаете, они хотят отделиться от России, пойти в Европу. Это есть и в Прибалтике. Сопротивление принимает ожесточенные формы. Потом, когда они действительно станут независимым и сильным государством, этого не будет. А сейчас они валят коммунистические памятники, которые и нам бы стоило повалить, изгоняют телевизионные программы. А что, они будут смотреть Соловьева и Киселева?


ИА REGNUM: Они и смотрят, в интернете. И трафик ничуть не уменьшился.


— Нет, это смотрит какая-то часть людей, но не народ.


ИА REGNUM: Да как Вам сказать: трафик российских каналов превышает трафик украинских.


— Ну что они смотрят? Не политические программы.


ИА REGNUM: Жизнь на Украине стала беднее — это факт. И свободы слова там стало намного меньше — это тоже факт.


— Не думаю.


ИА REGNUM: Вы знаете, кто такой Олесь Бузина?


— Которого убили?


ИА REGNUM: И таких примеров сотни.


— Но то, что он говорил, тоже вызывало ожесточение.


ИА REGNUM: То есть таких надо убивать?


— Я этого не говорю. Но я понимаю мотивы людей, которые это сделали. Так же, как мне совершенно не нравится, что убили Павла Шеремета, который любил Украину. Видимо, были какие-то разборки или что-то.


ИА REGNUM: Вы находите для них очень много оправданий.


— Это не оправдания. Я просто представляю, что Украина хочет строить свое государство. По какому праву Россия хочет там наводить порядок?


ИА REGNUM: Вы были в Донбассе после того, как там началась война?


— Нет. Я там не была. Когда началась война, справедливости уже не ищи. По-моему, Стрелков говорил, что в первую неделю людям было очень трудно стрелять друг в друга, что заставить людей стрелять было почти невозможно. А потом началась кровь. То же можно сказать и про Чечню.


ИА REGNUM: Даже если согласиться с позицией (хотя я с ней совершенно не согласен), что люди в Киеве «вышли сами», — после этого люди в Донецке тоже вышли сами, без оружия, их не стали слушать, их пробовали разгонять, и потом они вышли с оружием. И те, и другие вышли отстаивать свои представления о правильном. Почему действия первых возможны, а вторых нет?


— Вы то же самое делали в Чечне, чтобы сохранить государство. А когда украинцы стали защищать свое государство, вы вдруг вспомнили о правах человека, которые на войне не соблюдаются. Вы, русские, в Чечне вели себя еще хуже.


Я не политик. Но когда ставится под вопрос цельность государства, это проблема политики. Когда туда вводят чужие войска и начинают на чужой территории наводить порядки. По какому праву Россия вошла в Донбасс?


ИА REGNUM: Вы же там не были.


— Я тоже, как и вы, смотрю телевизор и читаю тех, кто об этом пишет. Честных людей. Когда Россия туда вошла, что вы хотели — чтобы вас там встретили с букетами цветов? Чтобы власть вам там обрадовалась? Когда вы вошли в Чечню, где Дудаев хотел сделать свои порядки, свою страну, — что сделала Россия? Разутюжила.


ИА REGNUM: Вы сказали, что вы не политик. Вы — писатель. Мне кажется самоочевидным, что нынешняя борьба украинского государства с русским языком — это главная претензия, которую к ним предъявят. Десять лет назад агентство Gallup проводило исследование о том, сколько процентов населения Украины думают по-русски…


— Я все это знаю. Но сейчас они учат украинский и английский.


ИА REGNUM: …сделали они это очень просто: раздавали анкеты на двух языках, украинском и русском. Кто на каком языке взял — тот на таком и думает. 83% жителей Украины думают на русском языке.


— Что вы хотите этим сказать? Их русифицировали за семьдесят лет, так же, как и белорусов.


ИА REGNUM: Вы хотите сказать, что люди, которые жили в Одессе или Харькове, когда-нибудь думали по-украински?


— Я не знаю, как у вас, а у нас в Белоруссии из десяти миллионов человек после войны осталось шесть с чем-то миллионов. И въехали около трех миллионов русских. Они до сих пор там. И была такая идея, что нет Белоруссии, что все это — великая Россия. Точно так же и на Украине. Я знаю, что люди тогда учили украинский язык. Так же, как сейчас у нас они учат белорусский, веря, что когда-то наступят новые времена.


ИА REGNUM: То есть можно запрещать людям говорить на том языке, на котором они думают?


— Ну вы же запретили в России говорить на белорусском.


ИА REGNUM: Кто запретил?


— Ну как же! Вы знаете только свой верхний кусочек. Начиная с 1922 года в Белоруссии постоянно уничтожалась интеллигенция.


ИА REGNUM: При чем тут 1922 год? Мы с Вами живем сегодня, в 2017 году.


— Откуда все берется? Откуда русификация взялась? Никто не говорил в Белоруссии на русском языке. Говорили или на польском, или на белорусском. Когда Россия вошла и присвоила себе эти земли, Западную Белоруссию, первое правило было — русский язык. И ни один университет, ни одна школа, ни один институт у нас не говорит на белорусском языке.


ИА REGNUM: То есть в Вашем понимании это месть за события столетней давности?


— Нет. Это было старание русифицировать, сделать Белоруссию частью России. И точно так же сделать Украину частью России.


ИА REGNUM: Половина территории, которая сейчас входит в состав Украины, никогда не была никакой «Украиной». Это была Российская империя. И после революции 1917 года там, наоборот, насаждалась украинская культура.


— Ну вот вы ничего не знаете, кроме своего маленького кусочка времени, который вы застали и в котором вы живете. Половина Белоруссии никогда не была Россией, она была Польшей.


ИА REGNUM: Но другая-то половина была?


— Другая половина была, но никогда не хотела там быть, вы насильно держали. Я не хочу об этом говорить, это такой набор милитаристских банальностей, что я не хочу это слушать.


ИА REGNUM: Вы говорите, что когда сто лет назад (по Вашему мнению) насаждалась русская культура — это было плохо, а когда сегодня насаждается украинская культура — это хорошо.


— Она не насаждается. Это государство хочет войти в Европу. Оно не хочет жить с вами.


ИА REGNUM: Для этого нужно отменить русский язык?


Нет. Но, может быть, на какое-то время и да, чтобы сцементировать нацию. Пожалуйста, говорите по-русски, но все учебные заведения будут, конечно, на украинском.


ИА REGNUM: То есть можно запрещать людям говорить на том языке, на котором они думают?


— Да. Это всегда так. Это же вы этим занимались.


ИА REGNUM: Я этим не занимался.


— Россия. Она только этим и занималась на занятых территориях, даже в Таджикистане заставляла людей говорить на русском языке. Вы побольше узнайте, чем занималась Россия последние двести лет.


ИА REGNUM: Я Вас спрашиваю не про двести лет. Я Вас спрашиваю про сегодня. Мы живем сегодня.


— Другого способа сделать нацию нет.


ИА REGNUM: Понятно. Вы во многих интервью говорили, что Ваши знакомые с опасением смотрели и смотрят на то, что происходит на майдане и что эволюционный путь развития, безусловно, лучше. Вы, наверное, имели в виду прежде всего Белоруссию, но, наверное, и Россию тоже? Как Вы представляете, как должен выглядеть этот эволюционный путь, что здесь требуется?


— Требуется движение самого времени. Глядя на поколения, которые пришли после того поколения, которое ждало демократии, я вижу, что пришло очень сервильное поколение, совершенно несвободные люди. Очень много поклонников Путина и военного пути. Так что трудно говорить, через сколько лет Белоруссия и Россия превратятся в свободные страны.


Но революцию как путь я не приемлю. Это всегда кровь, а к власти придут все те же люди. Других людей пока нет. В чем проблема девяностых годов? Не было свободных людей. Это были те же коммунисты, только с другим знаком.


ИА REGNUM: А что такое свободные люди?


— Ну, скажем, люди с европейским взглядом на вещи. Более гуманитарные. Которые не считали, что можно страну раздербанить, а народ оставить ни с чем. А вы хотите сказать, что Россия свободная?


ИА REGNUM: Я спрашиваю Вас.


— Какая она свободная? Несколько процентов населения владеют всем богатством, остальные остались ни с чем. Свободные страны — это, например, Швеция, Франция, Германия. Украина хочет быть свободной, а Белоруссия и Россия — нет. Сколько людей выходит на акции Навального?


ИА REGNUM: То есть свободны люди, которые придерживаются европейского взгляда на вещи?


— Да. Там свобода проделала большой путь.


ИА REGNUM: А если человек придерживается не европейской картины мира? К примеру, в ней есть понятие толерантности, и может ли быть свободным ортодоксальный православный, который не считает, что толерантность — это правильно?


— Не надо так примитивно. Вера человека — это его проблема. Когда я ходила во Франции посмотреть русскую церковь, там было много православных людей. Никто их не трогает, но и они не навязывают другим свой взгляд на жизнь, как это происходит здесь. Там совсем другие священники, церковь не пытается стать властью и не прислуживает власти. Поговорите с любым европейским интеллигентом, и вы увидите, что вы — сундук, набитый суевериями.


ИА REGNUM: Я жил в течение года в Италии, и девяносто процентов интеллигентов, которых я встречал, испытывают огромную симпатию к левым идеям и к президенту России.


— Такие люди есть, но не в таком количестве. Это они так на вас реагировали, потому что увидели русского с радикальными взглядами. У Путина там не такая большая поддержка, как вы думаете. Просто есть проблема левых. Это не значит, что Ле Пен — это то, что хотела и хочет Франция. Слава богу, что Франция победила.


ИА REGNUM: Почему «Франция победила»? А если бы выиграла Ле Пен, Франция бы проиграла?


— Конечно. Это был бы еще один Трамп.


ИА REGNUM: Но почему «Франция проиграла», если бы большинство французов проголосовали за нее?


— Почитайте ее программу.


ИА REGNUM: Я читал их обе. В программе Макрона нет ничего, кроме общих слов о том, что «мы должны жить лучше».


— Нет. Макрон — это действительно свободная Франция. А Ле Пен — это националистическая Франция. Слава богу, что Франция не захотела такой быть.


ИА REGNUM: Националистическая не может быть свободной?


— Просто она предложила крайний вариант.


ИА REGNUM: В одном из интервью Вы сказали: «Вчера я шла по Бродвею — и видно, что каждый — личность. А идешь по Минску, Москве — ты видишь, что идет народное тело. Общее. Да, они переоделись в другие одежды, они ездят на новых машинах, но только они услышали клич боевой от Путина «Великая Россия», — и опять это народное тело». Вы действительно так сказали?


— Да, я это сказала. Но сказала со ссылкой на философа Леонтьева. Я где-то прочитала эту его цитату. Но, как всегда в журналистике, эту часть ответа отбросили.


ИА REGNUM: Я не буду ничего отбрасывать.


— Но там, действительно, ты идешь и видишь, что идут свободные люди. А у нас, даже здесь, в Москве, видно, что людям очень тяжело жить.


ИА REGNUM: То есть Вы согласны с этой цитатой по состоянию на сегодня?


— Абсолютно. Это видно даже по пластике.


ИА REGNUM: Вот эта девушка, бармен в кафе, где мы сидим, — она несвободна?


— Перестаньте, о чем вы говорите.


ИА REGNUM: Вот Вам реальный человек.


— Нет, она несвободна, я думаю. Она не может, например, вам в глаза сказать, что она о вас думает. Или про это государство.


ИА REGNUM: Почему Вы так думаете?


— Нет, она не скажет. А там — любой человек скажет. Возьмем мой случай. Когда мне дали Нобелевскую премию, то (таков этикет во всех странах), я получила поздравления от президентов многих стран. В том числе от Горбачева, от президента Франции, канцлера Германии. Потом мне сказали, что готовится телеграмма Медведева.


Но на первой пресс-конференции, когда меня спросили про Украину, я сказала, что Крым оккупирован, а на Донбассе Россия развязала войну с Украиной. И что такую войну можно развязать везде, потому что горячих углей везде много. И мне сказали, что телеграммы не будет, потому что эту мою цитату крутило «Эхо Москвы».


До Трампа в Америке такое было невозможно. Ты мог быть против войны во Вьетнаме, против чего угодно, но когда ты получил Нобелевскую премию, тебя поздравляет президент, потому что это гордость этой культуры. А у нас спрашивают, ты в этом лагере или в том лагере.


ИА REGNUM: Вы иногда говорите про Россию «мы», а иногда «они». Так все-таки «мы» или «они»?


— Все-таки «они». Уже «они», к сожалению.


ИА REGNUM: Но тогда это премьер-министр не Вашего государства, почему он непременно должен Вас поздравлять?


— Но мы же считаемся Союзным государством. Мы еще очень тесно связаны. Мы еще не оторвались, и кто нас отпустит. Хотя бы мы и хотели оторваться.


ИА REGNUM: Так, значит, «они»?


— Пока еще — «мы». Я все-таки человек русской культуры. Я писала об этом времени, обо всем этом на русском языке, и я, конечно, была бы рада его телеграмме. По моим понятиям, он должен был ее прислать.


ИА REGNUM: Вам вручили Нобелевскую премию почти два года назад. Как Вам сейчас кажется — за что именно Вы ее получили?


— Это нужно спросить у них. Если бы вы влюбились в какую-то женщину, а она — в вас, вопрос о том, «за что она тебя полюбила», звучал бы смешно. Это был бы глупый вопрос.


ИА REGNUM: Но тут все-таки решение принималось не на уровне чувств, а рационально.


— Мне говорили: «Ну вы, наверное, давно уже ждали Нобелевскую премию». Но я не была таким идиотом, чтобы сидеть и ждать ее.


ИА REGNUM: А если бы Нобелевский комитет у Вас однажды спросил, кому еще из авторов, которые пишут по-русски, следовало бы вручить премию, кого бы Вы назвали?


— Ольгу Седакову. Это человек, который соответствует моему пониманию того, что такое писатель. Сегодня это очень важная фигура в русской литературе. Ее взгляды, ее поэзия, ее эссе — все, что она пишет, говорит о том, что она — очень большой писатель.


ИА REGNUM: В связи с Вашими книгами я хочу вернуться к донбасской теме, но не в политическом плане. Многие Ваши книги — про войну и про людей на войне. Но на эту войну вы не едете.


— Не ездила и не поеду. И в Чечню я не ездила. Однажды мы говорили об этом с Политковской. Я сказала ей: «Аня, я больше не поеду на войну». Во-первых, у меня нет уже физических сил видеть убитого человека, видеть человеческое безумие. Кроме того, все, что я поняла об этом человеческом безумии, я уже сказала. У меня нет других идей. А писать еще раз то же самое, что я уже написала — какой смысл?


ИА REGNUM: Вы не считаете, что Ваш взгляд на эту войну может измениться, если Вы туда приедете?


— Нет. Там есть украинские, русские писатели, которые об этом пишут.


ИА REGNUM: Но Вы же отвечаете на вопросы, говорите об этих событиях.


— Это происходит в другой стране. И я могу отвечать на эти вопросы как художник, а не как участник. Для того чтобы писать такие книги, как пишу я, надо жить в стране, о которой идет речь. Это должна быть твоя страна. Советский Союз — это была моя страна. А там я многих вещей не знаю.


ИА REGNUM: Я имею в виду не столько написание книг, сколько понимание того, что там происходит.


— Вы хотите мне сказать, что там страшно? Там то же самое, что было в Чечне.


ИА REGNUM: Вы же там не были.


— Тогда, слава богу, показывали всю правду по телевизору. Никто не сомневается в том, что там кровь и что там плачут.


ИА REGNUM: Я про другое. Люди, которые живут на Донбассе, уверены в своей правоте. Это обыкновенные люди, и они поддерживают власть ополченцев. Может быть, если бы Вы их увидели, Вы бы их как-то по-другому поняли? Они тоже люди.


— Русские с таким же успехом могут ввести свои войска в Прибалтику, поскольку там много недовольных русских. Вы считаете правильным, что вы взяли и вошли в чужую страну?


ИА REGNUM: Я считаю правильным, что в течение 23 лет неписанным законом в государстве Украина было признание того, что там есть и русская культура, и украинская. И этот баланс более или менее соблюдался при всех президентах…


— Так и было, пока вы туда не вошли.


ИА REGNUM: Это неправда. Зимой 2013−2014 года, до Крыма, мы услышали, куда следует отправить «москаляку». А в феврале 2014 года, сразу после государственного переворота, до всяких Крымов, мы увидели проекты законов против использования русского языка. Люди, которые живут в [юго-восточной части страны], считают себя русскими и не считают Бандеру героем. Они вышли протестовать. А Вы почему-то считаете, что люди, которые живут в Киеве, имеют права на протест, а те, кто живут восточнее, такого права не имеют?


— А разве там были не русские танки, не русское оружие, не русские контрактники? Фигня все это. Если бы не было вашего оружия, там бы не было войны. Так что не морочьте мне голову этой ерундой, которой забита ваша голова. Вы так легко поддаетесь всякой пропаганде. Да, там боль, там страх. Но это на вашей совести, на совести Путина. Вы вторглись в чужую страну, на каком основании? В интернете миллион снимков, как ходит туда русская техника. Все знают, кто сбил [«Боинг»] и все прочее. Давайте уже заканчивать ваше идиотское интервью. У меня уже нет сил на него. Вы просто набор пропаганды, а не разумный человек.


ИА REGNUM: Хорошо. В интервью газете El Pais Вы сказали, что даже советская пропаганда не была такой агрессивной, как сейчас.


— Абсолютно. Послушать этот идиотизм Соловьева и Киселева… Я не знаю, как это возможно. Они же сами знают, что говорят неправду.


ИА REGNUM: В том же интервью Вы сказали, что церковь не ограничивается запретом театральных работ и книг.


— Да, она лезет туда, где ей нечего делать. Это не ее проблемы, какие ставить спектакли, что снимать. Скоро будем уже детские сказки запрещать, поскольку там якобы есть сексуальные моменты. Очень смешно со стороны смотреть, в каком вы пребываете безумии.


ИА REGNUM: На слуху депутаты Госдумы, которые борются с художественными фильмами, а какие именно запреты со стороны церкви Вы имеете в виду?


— Да сколько угодно. Все эти православные, которым кажется, что Серебренников что-то не то ставит, Табаков что-то не то делает. Не делайте вид, что вы не знаете. В Новосибирске запретили спектакль.


ИА REGNUM: Вы считаете, это общецерковная позиция?


— Я думаю, это даже идет снизу. От этой темноты, от этой пены, которая сегодня поднялась. Вы знаете, мне не нравится наше интервью, и я вам его запрещаю печатать.



https://regnum.ru/news/society/2290056.html

Показать полностью
299

Почему русские не придут...

Пост одесситки на конте. Как раз про "невсетакие".



Когда они скакали на Майдане - я молчал. Я вне политики.

Когда они убивали в Одессе, Мариуполе, Луганске и Донецке - я молчал. Я из другого региона Украины и берегу психику.

Когда они отключили российские каналы - я молчал. Я не смотрю телевизор.

Когда они запретили красное знамя Победы и Георгиевскую ленту - я молчал. Я не историк.

Когда они решили запретить УПЦ МП - я молчал. Я атеист.

Когда они запретили ВК и Яндекс - в моей душе шевельнулось нехорошее подозрение. Но я промолчал. Потому что пользуюсь Фейсбуком и Гугл.

Когда они решили ввести визы с Россией ... И вот тут я понял, что это ж@па. Но что-либо изменить уже было не в моих силах...


*****


Пока одна часть маленьких украинцев бьётся в экстазе от перспектив введения визового режима с Россией, вторая часть начинает робко выражать озабоченность. Ведь это окончательно закроет пути к возможному отступлению и оставит адекватников один на один с невменяемыми националистами. И от этой мысли им внезапно стало страшно. Потому что, оказывается, среднестатистическую украинскую душу греет не пресловутый безвиз с Европой, а простая мысль, что при самом плохом раскладе всегда можно сбежать в Россию. Не сегодня, не завтра. Но можно. И от этого и терпится как-то проще и ежедневные фортели власти и "патриотов" кажутся не такими страшными.


Но теперь спасительная форточка может с треском захлопнуться. И шанс задохнуться становится всё более вероятным.


И вот тут начинается самое интересное. У оказавшихся в ловушке, которая вот-вот захлопнется, начинается паника. Словесная, разумеется. Ибо, кроме как "повонять" на страницах ещё не попавших под запрет соцсетей - на большее смелости нет. Но и там всё сводится к тому, что решить эту проблему... пабабам... должна Россия! Именно Россия должна бороться за права и свободы маленьких украинцев, которые не хотят бросать свою песочницу или хотя бы немного посопротивляться.


И именно России должно быть стыдно за то, что сегодня происходит в/на Украине.


Ведь она не ввела войска ни после Одессы, ни после Мариуполя, ни после первого факельного шествия, поваленного Ленина и избитого за Георгиевскую ленту русскоязычного украинца. А ведь украинцы так этого ждали.


Но надежды не оправдались. Потому приходится терпеть и негодовать и исключительно на кухне или на страничке в соцсети, доступ к которой открыт лишь для избранных и проверенных френдов.


Нет, иногда случается чудо и люди, наступив на горло своему страху, выходят на улицу. Как это случилось 9 мая. И таки выигрывают бой. И с властью, и с кастрюлеголовыми активистами, и с уродами из числа националистов, и с собственным страхом. В такие дни действительно кажется, что не всё потеряно... Но спустя пару дней эйфория проходит и наступает разочарование. Потому что реванш берёт другая сторона. И никто не приходит на помощь тем, кто попал под карательные жернова жаждущей отмщения за полученное унижение власти.


Никто не требует освобождения и справедливого разбирательства в деле Днепропетровских милиционеров, вломивших оборзевшим националистам. А ведь именно они (полиция) совершили в этот день подвиг.


Никто не протестует под СИЗО, где сидит сейчас 73-летний организатор "Бессмертного полка" в Виннице Иван Бондарчук.


Более того, когда я подняла волну по поводу угроз в адрес барышни, осадившей 9 мая журналистку укроСМИ, меня вежливо, но настойчиво попросили заткнуться и удалить свой пост. С аргументацией "не привлекать излишнего внимания" и с надеждой, что "само рассосётся"...


Безусловно, жизнь русских граждан Украины день ото дня становится всё невыносимее. Но спасти можно только того, кто хочет быть спасённым.


И, да! Нельзя залезть на ёлку и при этом не оцарапать задницу.


Ситуация в/на Украине такова, что бескровно вернуться на домайданные круги своя - не выйдет. Слишком долго молчали. И терпели. А безнаказанность рождает вседозволенность.


Один маленький показательный пример. На сайте петиций Порошенко за последние несколько дней появилось более 50 обращений с требованием отменить запрет соцсетей. Но за три года так ни одной петиции, призывающей прекратить войну на Донбассе подано не было. Да чего уж там. За сохранение русского языка в школах хотя бы на уровне факультатива никто не выступил. Некоторые мамы борются на местах, но результат печальный. Вот так.


Так же теперь и с визами. Когда три года Порошенко поносил на всех углах Россию, а каждый у@бок безнаказанно распевал "Путин - х...ло", - все молчали. Просто потому, что это не задевало зону личного комфорта. Которая сегодня внезапно оказалась под угрозой. И защищать которую должны... русские!


Но не те, которые живут в Одессе, Харькове и Киеве. Нет! Спешить на помощь должна Москва! Если не в виде вежливых людей, то хотя бы "информационно поддерживала политзаключенных, била во все колокола в ООН и других организаций, хоть бы позволила отбить наши области..."©


Но чудес на свете не бывает. Посмотрите на Сирию. Да, Россия очень сильно помогает в деле борьбы с ИГИЛ и их покровителями из западной коалиции, но львиную долю освободительных действий проводит именно сирийская армия, сирийский народ и сирийская власть.


А русские на Украине хотят, чтоб за них всё сделали. Как в Крыму.

Но так не будет. Потому что время безнадёжно упущено.

И потому, что русские приходят только туда, где их действительно ждут.

И как не больно признавать, мышеловка для русских в/на Украине захлопнулась.


И варианта выжить всего два. Либо смириться (читай, убить в себе русского). Либо уезжать. Третьего не дано. Вернее, вариант народного бунта, который был маловероятен три года назад, а сегодня представляется абсолютно невозможным. И пытаться никто не будет, делая ставку на то, что рано или поздно украинская власть сама окончательно развалит эту страну.


Я никого не осуждаю. Не имею на это права. Но свой выбор сделала.


Потому что жизнь у меня и моих детей одна. И второго шанса прожить её заново у нас нет. Ведь хочется именно жить, а не выживать, опасливо оглядываясь, если вдруг моя русская душа не в том месте и не в то время начнёт переть наружу.


Так что, как ни обидно это признавать, но хороших новостей для русских, живущих в/на Украине, нет.

И я даже не знаю, на что можно уповать в сложившейся ситуации.

А ведь нас предупреждали. Сразу после 2-го мая 2014 года нам прямо сказали, что спасение утопающих, - дело рук самих утопающих и русские не придут.


Но мы не верили... И ждали...

В итоге - никто в/на Украину не пришёл.

И уйти теперь оттуда с каждым днём будет всё сложнее...


P.S. Во избежание недоразумений, подчеркну, что в первую очередь мой пост адресован хатаскрайникам, вся бурная "оппозиционная" деятельность которых начинается и заканчивается в соцсетях. И которые, в отличие от отважных женщин и немногих мужчин, в реальной жизни противостоящих кастрюлеголовым, "активистам" и прочей нечисти, боятся даже косо посмотреть в сторону рагулей и нациков.


PS2


Для чистоты понимания

Внезапно столкнулась с волной обвинений в связи с постом на тему "почему русские не придут". Дескать, в тот самый момент, как я перестала физически присутствовать на территории Украины, моральное право обсуждать своих соотечественников у меня закончилось. Типа, сиди в своей России, молчи в тряпочку и не топчи своими ногами наши героические страдания.

Понятное дело, что проще всего разбить зеркало, если тебе не нравится отражение. Но они знают, что я права. Но от моей правды им не легче. Потому проще всего занять позу страуса. И затыкать уши себе и рот оратору.

Вот только что это даст - большой вопрос.

Те, кто думают, что, уехав из Одессы, я перекрестилась и выдохнула с облегчением - сильно ошибаются. У меня ведь там все. И бабушка, которой под 80. И отец, который сейчас в больнице с осложнением на сердце после профуканного врачами воспаления лёгких. А я не то, что поехать - денег нормально передать не могу. Равно, как и положить цветы на могилу деда и второй бабушки.

В Одессе, за которую буду бороться до последнего вздоха, осталась часть моей души. Потому и нет мне покоя.

Что касается борьбы, то было всё. И репортажи со сборищ националистов, и походы на Куликово поле, и физиономия на "Думской", где мы с подругой в первых рядах отбивались от фашиков, а потом огородами домой ехали, чтоб следы запутать. Да много чего было. Пока мой героизм не стал потенциальной угрозой моей безопасности и мой ребёнок мог оказаться без матери. После чего и было решено уехать.

Я понимаю, что мои посты из одесского СИЗО были бы более хрестоматийными примерами борьбы с хунтой.

Но, увы. Судьба в лице одного удивительного человека решила иначе. Впрочем, на понимании реалий моя нынешняя геолокация никак не отразилась.

Потому что да, в/на Украине есть люди, которые борются с системой. Но если их борьба хотя бы немного выйдет за пока ещё разрешённые рамки - их уничтожат. Свои же.

Те, чьим главным аргументом было "не хочу, чтоб в Одессе, Киеве, Харькове, Запорожье было как на Донбассе". Они и хунте не рады, но войны боятся больше. То, что она уже идёт, - каждый из них поймёт в своё время. Когда столкнётся нос к носу. А защитить будет некому.

Но, пока их личная песочница в определённой безопасности, - порвут каждого, кто ей хоть как-то угрожает.

Вот и вся история.

Так что можно закидать меня тапками и хоть сто раз повторить о том, что я о чём-то там говорить не имею права.

Я как раз имею.

А вот вы очень скоро его напрочь лишитесь.

И потяните на дно тех, кто хоть как-то пытается этому сопротивляться.

У меня всё.


https://конт.ws/@vityzeva/621106

Показать полностью

Опасный Китай: тропа смерти, тобогган с Великой Китайской стены и хардкорный поезд до Шанхая

Опасный Китай: тропа смерти, тобогган с Великой Китайской стены и хардкорный поезд до Шанхая Длиннопост

Наш герой Славик, олицетворяющий собирательный образ путешественника, продолжает колесить по миру (начало тут). Позади горы и яркая Турция. Впереди опять горы и таинственная Азия. В Китае Славик прошелся по дороге смерти и едва не устроил ДТП, спускаясь с Великой Китайской стены. Все основано на реальных событиях, а все совпадения (не)случайны.


В Пекине я запланировал остановку на полтора дня. Для тех, у кого пересадка в столице часов восемь, реально успеть посетить Стену. К ней идет поезд из Сианя. Вообще, многие русские туристы предпочитают путешествовать по Китаю по такому треугольнику: Пекин — Сиань — Шанхай. Так можно быстро посмотреть все самое важное, не рассеивая внимания и время на всю страну — она большая.


Глава 1. Та самая Великая и Китайская


Великая Китайская стена, точнее, одна из ее сторон — Мутяньюй, в двух часах езды от Пекина. Сначала вы едете на метро до станции «Дунчжимэнь», а потом садитесь на автобус до парка Шэньчжэнь.


По фразе «Грейт вол» местные сразу направляют к «нужному» автобусу. Не доезжая до нужной остановки, один китаец стал настойчиво просить меня выйти из автобуса вместе с ним. Я вроде как знал, что мне нужно ехать дальше, но автобус зашумел и буквально выставил на улицу. Как выяснилось, это хитрая схема. Туристов сажают на автобус, не довозят до нужного места, заставляя выйти, а потом предлагают за бешеные деньги доставить их до Стены или парка на машине. Но я и еще один турист оказались не лыком шиты и сторговались за относительно небольшие деньги. Китаец, походу, был разочарован. Позже прочитал множество подобных историй. Будьте бдительны и помните, что англоговорящих в Пекине почти нет. Так что неплохо, помимо иероглифов 不辣 «бу ла» («неострый»), выучить еще несколько.


Что почитать

Как сделать визу в Китай и сколько это будет стоит

Говорят, количество туристов на Великую Китайскую стену сократят. Это правда?

Опасный Китай: тропа смерти, тобогган с Великой Китайской стены и хардкорный поезд до Шанхая Длиннопост

Есть два способа добраться до Стены из парка Шэньчжэнь: пешком или на канатке. Я выбрал второй вариант.


Сама Великая Китайская стена оказалась не такой древней, как я ожидал. Дело в том, что все здесь не столько реставрируют, сколько достраивают. В конце красивого туристического маршрута я увидел нетронутый участок Стены. Это были руины, совсем непохожие на то, что мы привыкли видеть на фотографиях. А потом я увидел строителей и то, как они откровенно достраивали башню там, где ее никогда не было, и совсем загрустил. Не этого я ждал от этого места — ни трепета перед древностью, ни какой-то эпичности я не почувствовал.


Спуститься со Стены можно тоже двумя способами: на канатке или на тобоггане — бесполозных санках, которые едут с вершины по трассе, похожей на бобслейную. На канатке я поднимался, значит, спускаться надо на санях. Ведь все делают что-то впервые: чувствовал себя Роном Уизли, который сел за руль летающего Форда «Англия», чтобы добраться до Хогвартса.

Опасный Китай: тропа смерти, тобогган с Великой Китайской стены и хардкорный поезд до Шанхая Длиннопост

В кабине была только ручка для тормоза — и она нужна! Я люблю скорость, но сани разгонялись так, что я уже готовился вылететь с трассы, поэтому притормаживал. Это было правильным решением. Потому что турист, который спускался передо мной, еле плелся. Я просто чудом не врезался в его сани. Так что будьте осторожны, если решите спускаться на тобоггане. Контролируйте скорость и не зевайте.


Глава 2. Тропа над пропастью и стоячие места в поезде


На скором поезде Пекин — Сиань за пять часов добрался до парка Хуашань, недалеко от города Сиань. Там находится главный аттракцион, ради которого я и прилетел, — Тропа смерти. Увидел однажды на фото и загорелся.

Опасный Китай: тропа смерти, тобогган с Великой Китайской стены и хардкорный поезд до Шанхая Длиннопост

Тропа смерти — это тонкий деревянный настил, прибитый к скале над пропастью, по которому идут испуганные туристы. Платишь деньги, на тебя надевают страховочное снаряжение и отправляют в путь-дорогу. Никаких ограждений. Медленно идешь вдоль скалы, доходишь до конечной точки, делаешь фото на память, разворачиваешься и идешь обратно. При этом нужно разойтись с людьми, которые идут навстречу.


Адреналин я испытал, но на фотографиях выглядит зрелищнее. Может, потому, что я не боюсь высоты, а сама тропа не особо длинная. Больше боялся, что уроню телефон в пропасть, а не за себя. А еще о Тропе писали на Пикабу — почитайте.


Что почитать

Куда слетать на Новый год 2020: идеи для путешествий в праздники

Что делать, если вас обокрали в путешествии


Как добирался от Сианя до Шанхая — отдельная история. В китайских поездах своя классификация мест: лежачие, сидячие и стоячие. Почему-то не думал, что с билетами может быть проблема. В итоге все, что смог купить, — стоячее место. Огромный поезд дальнего следования, куча вагонов, битком набитые людьми. Нет ни одного угла, чтобы забиться или прижаться: 16 часов стоя до Шанхая без надежды поспать. Так я себе представлял индийские поезда. Но вокруг одни китайцы, которые косо на меня поглядывали: мол, парень, что ты здесь забыл? Поездку запомню надолго — абсолютное издевательство.

Опасный Китай: тропа смерти, тобогган с Великой Китайской стены и хардкорный поезд до Шанхая Длиннопост

В Шанхае туристов больше, но чувствуешь себя на удивление комфортнее. Вокруг чисто, при этом плюнуть посреди улицы или прямо в ресторане бросить мусор на пол — норма. Китайцы чем-то напоминают русских: хитростью и пронырливостью. Особенно таксисты. А еще заметно, что в стране не хватает работы. Так, в пекинском метро есть люди, задача которых поторапливать пассажиров заходить в вагон.


Шашлык из скорпиона я съел (не впечатлило), порцию адреналина получил, пора ехать дальше.

Показать полностью 4
Отличная работа, все прочитано!