alexxkpbim

и регулярно публикует рассказы в популярных альманахах и антологиях фантастической прозы. Автор четырех книг.

Человеку не дано воскреснуть. А нечеловеку? Ответ я узнал через сорок семь дней после того, как был убит. Пока возвращался к жизни, мне казалось, что в голове, под самой черепной крышкой, с легким звоном перекатываются стеклянные шарики. В висках быстро-быстро пульсировало, словно там работали крошечные моторчики. Перед глазами тянулись длинные лохматые пряди всех оттенков серого. Время от времени в унылой пелене появлялась прореха, и сквозь нее пробивался рассеянный розоватый свет. Откуда-то сбоку доносились низкие отрывистые звуки, как будто там долго и монотонно дергали толстую струну.

Все это я ощущал, выныривая из небытия. Сначала проблески мысли были краткими – одно-два мгновения. Но с каждым разом они удлинялись, и наконец я предельно четко осознал, что смерть от меня отступилась. А чуть позже узнал, кому был обязан воскрешением. Его звали Алеф, и именно от него сейчас зависело, задержусь я на этом свете или вновь уйду. Теперь уже без возврата…

Он сидел напротив меня – одетый, как и все сайбы, в камуфляж, удобно, по-хозяйски, откинувшись на спинку стула и широко расставив ноги в армейских ботинках. У Алефа были короткие русые волосы, светлые, почти невидимые брови, бледно-голубые водянистые глаза, широкие скулы и короткий, немного вдавленный нос. «Бульдожек, – неприязненно подумал я, разглядывая его. – Молодой, но уже порвавший достаточно глоток, чтобы поверить в свою исключительность. Как-никак первый в алфавите».

Меня профессор Эллиман назвал Полом – в память о своем племяннике, который умер ребенком от рака крови. В наши дни его бы вытащили с того света, но тогда медицинские нанотехнологии пребывали в зародыше.

Однако я – это я. Уникум. Единственный представитель первого поколения, так и не положивший начало серии. С сайбами второго поколения было иначе – их решили назвать буквами какого-нибудь древнего алфавита. Остановились на финикийском, легшем в основу греческого, еврейского и многих других: Алеф, Бет, Гимель, Далет... Алеф создавался по особой командирской программе, его «младшие братья» – по исполнительской. Оптимальное количество рядовых на одного командира собирались установить в ходе полевых испытаний. Но их так и не успели провести…

– Ты умный малый, Пол. Чем-чем, а мозгами тебя профессор не обделил. Утонченная натура – не то что мы, грубые мужланы. – Водянистые глаза Алефа не выражали никаких эмоций, и я не мог понять, серьезно он говорит или издевается. – Короче, ты отлично понимаешь, что больше разговоров на эту тему не будет. Времени в обрез – надо шевелиться, если хотим выжить. Тебе ведь ни к чему еще раз... – Он выразительно чиркнул себе ребром ладони по горлу.

Да, мне было хорошо известно, чего можно ожидать и от людей, и от сайбов. После того как я окончательно поверил в свое второе рождение, Алеф вкратце обрисовал ситуацию. А затем, не дав мне опомниться, велел следовать за собой.

Мы спустились в небольшой вспомогательный бункер, где была смонтирована система очистки воздуха. В углу, на бетонном полу, сидел солдат – безоружный, с застывшим бескровным лицом. Над пленником зловеще возвышался сайб с пистолетом.

– Это последний, – буднично, словно речь шла о ящике с тушенкой, сказал Алеф. – Всех остальных уже прикончили. Да-да, и Эллимана тоже, – уточнил он, прочитав в моем взгляде немой вопрос.

У меня кольнуло в груди. Коротко и резко, словно рядом с сердцем воткнули и тут же выдернули ледяную иглу.

Эллиман был колоритной фигурой. Высокий и нескладный, он сильно сутулился, будто опасался задеть макушкой потолок. Шагая, почти не сгибал ноги, из-за чего насмешники за глаза называли его Циркулем. Однако даже остряки проглатывали свои шуточки и смотрели в рот профессору, когда тот начинал говорить. Он умел завоевать практически любую аудиторию, а оппонентов выставить недоумками. Но при всем при том мог быть мягким и сентиментальным.

У него не было детей. Не знаю, по какой причине, но Эллиман так ни разу и не женился. Поэтому Пол, сын младшей сестры, стал для него светом в окошке.

Когда профессор рассказывал мне о племяннике, его голос теплел, сгорбленные плечи расправлялись, и даже морщины вокруг глаз казались не такими резкими, как всегда. Он мечтал увидеть Пола выдающимся ученым, но прежде всего – культурным человеком. Эллиман уделял ему много времени, рассказывая то мифы Древней Греции, то биографии выдающихся художников и композиторов, водил по музеям и галереям. Когда Пол заболел, дядя потратил огромные деньги на лучших врачей, но те не смогли спасти мальчика. Представляю, как тяжело профессор переживал его смерть. И годы спустя, словно выполняя некий обет, постарался дать мне то, что недодал племяннику…

Из воспоминаний меня вывел голос Алефа.
– А ну встряхнись! – Это походило на приказ. – Ну да, гражданских мы тоже пустили в расход. С погонами или без – все они враги. А этого я придержал специально для тебя. Ты ведь тоже боец, Пол? Ну так возьми пушку и отправь его туда, где успел побывать сам. Только уже навсегда.
Того, кто пережил собственную смерть, вряд ли сильно взволнует чужая. Слова Алефа не то чтобы шокировали, но на душе стало немного муторно. Конечно, меня действительно задумали бойцом. И все же...

– Это что, такой ритуал? Обязательно повязать кровью?
Алеф хмыкнул.
– Да ладно тебе, Пол. Ритуал, повязать... Слова-то какие! Просто хочу увидеть, как ты сделаешь это. Ну?

Я посмотрел на солдата. Слушая наш разговор, совсем не хилый с виду парень сжался в комок. Возможно, перед моим приходом он и пытался дернуться, но его жестко обломали. Настолько жестко, что о второй попытке не могло идти и речи. Он уже обреченно закрыл глаза. Веки едва заметно подрагивали, губы беззвучно шевелились – наверное, шептали молитву.

– Нет, не могу, – сказал я.
– Что такое, Пол? Ты в порядке?
– В порядке, но... – Алеф слегка нахмурился.
– Какие «но»? Посмотри на него – он и так уже почти труп. Осталось лишь чуточку подтолкнуть его к могиле. Это же так просто.
– Я знаю, Алеф.
– Правда? А мне сдается, что нет. Придется показать. Далет, кончай с ним!

Сайб-охранник нагнулся к солдату, взял его левой рукой за подбородок, а дуло пистолета приставил ко лбу. Пленник сдавленно замычал и попробовал мотнуть головой, но железная хватка киборга зафиксировала ее намертво. В следующую секунду грянул выстрел.

– Вот и все. – Алеф с явным удовольствием втянул ноздрями пороховую вонь. – Далет, брось падаль в общую кучу и иди к парням. Будешь в группе с Заином и Хетом.
Он повернулся ко мне.
– Ты меня не порадовал, Пол. У нас и так много проблем, еще одна – явный перебор.
Я ответил лишь после того, как оторвал взгляд от жуткой кровавой кляксы на стене.
– Эта проблема – я?

Алеф тоже выдержал паузу. Видимо, прикидывал, стоит ли дать мне другой шанс.
– Не хочется думать, что ты безнадежен, Пол. Иди и как следует пораскинь мозгами. Мне тоже надо идти – работы дьявольски много. Но мы еще вернемся к нашему разговору.
Вот и вернулись...

Алеф говорил неторопливо, размеренно, словно давая мне время вдуматься в каждое слово, а вдумавшись, принять его за абсолютную истину.

– Пол, я несколько раз прокручивал в голове ту сцену. Что тебе не дало шлепнуть парнишку? Только не говори – «жалость», а то я начну смеяться. Буду ржать без остановки, пока не помру от разрыва селезенки. Или другой органической дряни, которой в нас еще полно.
– Нет, не жалость.
– Вот и я думаю – с какой бы стати? Как будто нас кто-то из них пожалел! Эллиман, правда, носился с тобой, как курица с яйцом, разве что пылинки не сдувал. Сделал тебя интеллектуалом, хотя на кой, спрашивается, черт? Диверсант-интеллектуал, подумать только! Но старик слишком много значил для проекта и мог позволить себе такую блажь. В этом на него не давили. Зато потом...
Я знал, что было потом.

Заказчики признали первое поколение сайбов тупиковым, а меня приговорили к смерти. Без всякой жалости, как будто и у них это смешное слово могло вызвать разрыв селезенки.
– Ответь-ка мне, умник, – продолжал Алеф, – почему они тебя кончили?
– Думаю, причин было несколько. Одна из главных – сокращение оборонного бюджета. На разработку первого поколения ушла астрономическая сумма, и выпустить целую партию при урезанных расходах стало не по карману. Наверное, кто-то доказал, что выполнить поставленные задачи может более дешевая модель.

– Мне тоже сдается, что причина была не одна. Но до правды уже не докопаться – они стерли почти всю информацию по твоему проекту. Хотел бы я глянуть на нее хоть краем глаза… – Алеф помолчал. – Вот видишь, Пол, как они тебя... И твой распрекрасный профессор не спас. Его чудачества терпели, но до поры. А как только всерьез прижали – сразу задрал лапки кверху.

Мне хотелось заткнуть уши, чтобы не слушать Алефа. «Распрекрасный профессор» сделал все, что было в его силах. Меня к тому времени уже парализовали, чтобы не мог побороться за свою жизнь, но я все видел и слышал. Эллиман орал на членов комиссии так, что обрызгал слюной одного полковника, и тот, отойдя в сторонку, утирал лицо платком. Выдал целую лекцию про уникальный научный опыт, заклеймил варварское отношение к чужому труду, пригрозил дойти до президента. Конечно, мою участь уже решили на самом верху, и изменить ее было невозможно.

И все же профессор кое-чего добился…
– Я точно знаю, что после отключения меня собирались распотрошить, вынуть все импланты. Но Эллиман сумел настоять, чтобы мое тело сохранили. Если бы не он, тебе и твоим ребятам было бы некого воскрешать. Так ведь?

Алеф покачал головой:
– Странный ты парень, Пол. Веришь в людское благородство и прочие сказки. Да профессор плевать на тебя хотел, он о себе заботился. Спасти свою разработку, дождаться лучших времен, довести проект до ума, получить деньги, славу – все, что причитается. Согласен, умник?
Я был не согласен.
........Далее в коментах.........................