YamalHero

Ладья скользила сквозь пустоту, словно игла, вышивающая узоры на ткани вечности. Хеймале стоял у иллюминатора, наблюдая, как свет звёзд, преломляясь в ледяных кристаллах на рёбрах исполина, рассыпается по обшивке судна мерцающим узором. Колосс, чьё тело растянулось на невероятное расстояние, напоминал застывший ураган — сплетение окаменевших молний, замерших во времени. Его рёбра, вывернутые наружу древним ударом, светились голубоватым сиянием, словно застывшие реки. Каждая трещина на его коже хранила в себе историю катастрофы, каждый изгиб рассказывал о конце, длящемся миллионы лет. Хеймале коснулся стекла, ощущая холод даже сквозь перчатку.

— Ты был богом? Воином? Или всего лишь пылинкой в руках судьбы? — подумал он. Великаны рождались в ядрах сверхновых, их плоть была соткана из звёздного вещества. Но даже они превращались в реликвии, в учебники для будущих поколений.

— Мы все — лишь временные узоры на полотне бесконечности, — прошептал бортовой журнал, раскрытый на странице с его юношескими записями.

Ладья, похожая на титановую стрелу, скользила вдоль изгибов исполина. Её корпус был украшен спиралями — символами бесконечного странствия.

Внутри царил хаос: голограммы созвездий парили рядом с пучками сушёной морошки, навигационные карты соседствовали с амулетами из медвежьих когтей. У штурвала, опутанного проводами, покоилась отстёгнутая кибернетическая нога — немое напоминание о прошлом.

В углу, задрапированном медвежьей шкурой, стоял алтарь предков. На нём — фигурки, вырезанные из кости: медведь с глазами из голубого кварца, олень с серебряными рогами и человек с закрытым лицом. Перед ними дымилась чаша с благовониями — дёготь священных берёз, смешанный с пеплом и звёздной пылью.

Хеймале редко молился, но аромат дёгтя напоминал ему о доме — о матери, что водила его к жертвенным деревьям и шептала молитвы ветру.

Он активировал сканеры. Лучи, похожие на светлячков, метнулись к ранам в теле исполина, выискивая следы древних битв.

Хеймале достал из ящика склянку с вином из ледяных ягод. Холодная жидкость обожгла горло, пробудив воспоминания.

Сорок циклов назад он стоял не здесь — а на раскалённом щите Нум’Харада. Его ладони, ещё целые тогда, сжимали рукоять секиры. Он был Хранителем Стен — тем, кто провожал павших в огненные реки, охраняя покой мёртвых.

До того дня, когда взошли Три Луны.

— Входящий сигнал из Нум’Харада. Идентификатор — Каиган.

Голос ИИ вырвал Хеймале из воспоминаний. Он сжал склянку так, что стекло затрещало. На экране вспыхнула голограмма — Каиган, не нынешний владыка, а тот, каким он его запомнил: лицо в шрамах, борода с вплетёнными серебряными кольцами, и шрам, пересекающий левый глаз.

— Хеймале. Пришло время вернуться.

Сообщение шипело от помех. За спиной Каигана мелькали тени — стены Золотого Чума, исписанные странными рунами, и обугленные свитки, разбросанные по полу.

— Тени стали… неправильными… — прошептало эхо.

Хеймале откинулся в кресле, взгляд упал на нож над штурвалом — подарок шаманки. Рукоять была украшена резьбой с изображением битвы духов.

— Неправильные тени… — повторил он.

Это было всё равно что сказать: лава Нум’Харада остыла.

Он запустил двигатели. Ладья вздрогнула, сдавленно зарычала и пошла прочь от исполина, оставляя за собой шлейф искр. На прощание Хеймале выпустил зонд — крошечного спутника в форме птицы.

— Лети. Записывай его песни, — подумал он.

В коридорах гиперпространства время теряло смысл. Ладья стонала, её швы скрипели под давлением реальности. Хеймале открыл шкатулку. Внутри лежали: зуб чудовища, капсула с пеплом Тайво и камень из сердца исполина. Камень мерцал тускло, словно дышал в такт пульсу Нум’Харада.

— Ты — ключ? Или замок? — спросил он беззвучно.

Нум’Харад, город-крепость, высеченный в сердце астероида, дышал огнём и сталью. Его верхние ярусы, устремлённые в космос, сверкали куполами из адамантия, вплетённого в оленьи рога и северные узоры. Ниже, в глубине скалы, бушевало озеро лавы — клокочущий рубин, питающий тысячи кристаллических реакторов. Дым от священных берёз, растущих у его берегов, поднимался вверх, смешиваясь с выхлопами звёздолётов. Здесь, среди сталактитовых башен, свисающих в бездну, жили небесные кузнецы. Они ковали оружие из света и льда, и их наковальни звенели, как колокола, в такт ударам метеоритов о щит города.

Ладья Хеймале плыла сквозь пояс астероидов, оставляя за собой серебристый след — будто нить, протянутая между мирами. Он не спешил. Гиперпространство искажало время, но не память. Каждый виток спирали на борту судна напоминал ему о шраме на ладони. О Тайво. О Щите, который теперь, быть может, стал ловушкой.

В шкатулке, привязанной к поясу, камень из сердца исполина пульсировал теплее обычного. Иногда Хеймале ловил себя на том, что вслушивается в его ритм — словно пытается расшифровать послание, выбитое на языке звёзд.

— Ты всё ещё веришь, что он вернётся? — спросил ИИ ладьи голосом, похожим на скрип льда.

— Я верю, что даже пепел может стать компасом, — ответил Хеймале, запуская зонд в сторону туманности, где мерцали огни, похожие на глаза существа из его сна.

В Золотом Чуме, бывшем жилище Нума, Совет крепости спорил о Щите. Радужная стена, что защищала город тысячелетиями, мерцала неровно, будто задыхалась.

— Силовые линии искажены, — говорила Айна, кузнец с лицом, покрытым рунами-схемами. Её голос звенел, как лезвие. — Щит питается от лавы, но что-то отравляет источник.

Каиган, восседавший на троне из оленьих рогов и стали, молчал.

— Тени стали плотнее, — наконец произнёс он. — Они шепчутся у границ.

За окном Чума пролетел журавль с крыльями из жидкого металла — один из стражей, следящих за нижними ярусами.

На нижних уровнях, у священного озера, куда даже лава боялась ступить, юная Лира, дочь Айны, собирала корни берёз для обряда. Её пальцы скользили по коре, где мерцали письмена — послания духов.

— Они говорят, что Щит болен, — прошептала она, обращаясь к фигуре в плаще из перьев журавля.

Это был Урто — старый шаман, чьи глаза были заменены линзами, позволявшими видеть мир духов.

— Духи зовут того, кто ушёл, — ответил он, указывая на северное сияние, колыхающееся за пределами Щита. — Хеймале. Его боль — якорь для теней.

Ладья Хеймале застыла на краю мёртвой звезды, словно паук, заворожённый светом угасшего солнца. Корабль-призрак, вмерзший в ледяную орбиту, напоминал скелет гигантской птицы — его переломанные шпангоуты торчали изо льда, как перья, вырванные яростью космоса. Обломки, покрытые инеем, сверкали хрупкой красотой — будто осколки хрустального гроба, разбитого чьей-то отчаянной рукой. Шлюзы зияли чёрными провалами, а на палубах лежал снег, белизну которого пересекали сизые прожилки — словно сама пустота пыталась нарисовать здесь карту забытых миров.

Хеймале шагнул внутрь. Скафандр отозвался металлическим стоном. Холод пробирался сквозь броню, как тысяча игл, впивающихся в кожу. Воздух внутри был густым, почти осязаемым — будто время здесь застыло, превратившись в желе из страха и одиночества. Стены, покрытые ледяными прожилками, звенели при каждом шаге, словно плакали хрустальными слезами.

На мостике он нашёл её — голограмму, застрявшую в бесконечной петле, как сон, который не может закончиться. Капитан, лицо его — маска из морщин и пепла, — медленно распадался. Кожа трескалась, обнажая чёрные пустоты. Губы шептали одно и то же, всё тише с каждым повтором, как заевший фонограф:

— Они здесь… — голос царапался, как гвоздь по стеклу. — Они… в стенах…

Камень в руке Хеймале дрогнул. Его синеватый свет, как пламя спиртовки, отразился в стекле шлема. В дрожащем блике мелькнуло оно — рогатый силуэт, сплетённый из теней и звёздной пыли. Существо стояло в конце коридора, глаза — две чёрные дыры, обрамлённые инеем, — неотрывно следили за ним. Длинные, узловатые пальцы, как корни мёртвого дерева, касались переборок, оставляя трещины, из которых сочился дым с запахом горелой плоти и металла.

— Ты везёшь гибель в кулаке… — просквозило в радиошуме, голос будто соткан из чужих криков. — Она прорастёт сквозь твои кости…

Хеймале рванулся вперёд, но коридор был пуст. Лишь голограмма капитана, теперь почти растаявшая, тянулась обрубком руки в сторону грузового отсека — туда, где тьма сгущалась, как чернила. Камень в его руке бился, как пойманная птица. Спираль шрама на ладони горела, будто раскалённая проволока, впаянная в плоть.

Он сделал шаг — и корабль содрогнулся. Из стен выползли щупальца. Не тени — сама тьма, принявшая форму. Они обвили голограмму, впились в неё, и капитан исчез с хрипом — словно его всосала чёрная дыра. Остался лишь запах: сладковатый, как гниющие ягоды, и едкий, как расплавленный пластик.

— Выходи! — рявкнул Хеймале, и его голос, усиленный динамиками, взорвался эхом по металлическим лабиринтам.

В ответ — смех. Сотни голосов: детский шёпот, старческий хрип, скрежет металла — слились в ледяной хор. Стены поползли, превращаясь в зеркала. В каждом отражалось существо. Ближе. Ближе. Уже за спиной. Дыхание — ледяное касание на шее…

Он рванул ножом. Клинок рассёк воздух, и зеркала разлетелись, осыпавшись осколками — чёрными, как сама бездна. Корабль завыл, ледяные рёбра сомкнулись, выталкивая его к шлюзу. Датчики скафандра визжали о критическом падении температуры. Но Хеймале уже знал: это — не атака. Это — послание.

Он ворвался в ладью. Камень в руке пылал багровым, как раскалённый уголь. За иллюминатором корабль-призрак рассыпался в рой мерцающих частиц — словно кто-то разжал кулак, отпуская пленённые звёзды.

— Ты не спрячешься… — шептало эхо, вплетаясь в гул двигателей. — Мы уже под твоей кожей…

Хеймале молчал. В его ладони осколок камня светился. Внутри, в глубине голубого сияния, клубилась чёрная спираль — точная копия шрама. Он сжал её, чувствуя, как холод и жар сливаются в песню, которую ему ещё только предстоит услышать.

Вернувшись на ладью, Хеймале обнаружил: камень раскололся. Внутри, будто в янтаре, мерцал крошечный вихрь — миниатюрная копия той бури, что когда-то поглотила Тайво.

— Ты думал, сбежишь? — засмеялся голос, доносившийся из самого осколка. — Мы связаны. Ты носишь нас в своём шраме.

В это же время, в Нум’Хараде, Лира — несмотря на запрет — спустилась к нижним сталактитовым башням. В пещерах, где даже свет щита не касался каменных сводов, она нашла древнюю стену, испещрённую рисунками. Там предки — высокие фигуры с рогами, как у Каигана, — сражались с тенями, удивительно похожими на людей с зеркальными глазами.

— Это не вторжение… — прошептала она, прикасаясь к холодному камню. — Это возвращение.

Хеймале, сжимая осколок камня, вышел на связь с Айной. Её голограмма дрожала, как лист, пойманный в потоках солнечного ветра.

— Щит использует ту же энергию, что и твои… «неправильные тени», — сказала она. — Они не прорываются извне. Они выходят изнутри. Из нас.

За её спиной на миг мелькнула тень Каигана. Его шрам — тот самый, что пересекал глаз — теперь светился тем же холодным голубым огнём, что и вихрь в камне.

— Возвращайся, — прошептала Айна, и в её голосе впервые прозвучал страх. — Иначе мы станем мостом. Для них.

Хеймале опустил взгляд на спираль-шрам. Она пульсировала — в такт дыханию щита Нум’Харада.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Поиграем в погоню.

А далеко внизу, у священного озера, Урто развеивал пепел Тайво, украденный из хранилища Совета. Пепел смешивался с дымом берез, и на мгновение в нем проступило лицо Хеймале.

— Торопись, странник, — прошептал шаман, и его голос затрещал, как корка под ногтем. — Они уже надели наши лица.

Над городом, где радужный щит трещал, как хрупкий лед, снова завыл ветер. В его глухом реве слышался смех.

Продолжение следует…
Чтобы не пропустить следующую главу, подпишитесь и следите за новыми обновлениями!

Пролог.

На сто пятидесятом году ресурсных войн человечество утратило всякую надежду на мирную жизнь. Земля была истощена. Торговые корпорации с помощью наёмников устраняли конкурентов и захватывали их территории. Руководители корпораций становились могущественнее и влиятельнее законных правителей своих государств. Всё это неизбежно привело к Первой Открытой Войне Корпораций.

В угоду сохранению выгодных территорий в жертву приносились малые земли. В результате государственные границы начали исчезать, превращаясь в зоны непрекращающихся боевых действий. Рейды и диверсии против лидеров Торговых Корпораций привели к повсеместному хаосу и эскалации военных конфликтов. Государства, какими мы их знали в XXI веке, пали, оставив лишь тени своего былого величия на старинных картах. На их руинах возникли Анклавы.

Правители Анклавов жёсткой рукой наводили порядок на подконтрольных территориях. Создавая собственные армии, они прекрасно понимали: власть принадлежит тому, кто располагает наибольшими ресурсами и передовыми технологиями. Началась охота на учёных и систематический поиск утерянных знаний — технологий прошлого, способных укрепить и продлить существование Анклава.

Мы перестали мечтать и стремиться к звёздам. Да и зачем? Когда само выживание стало нормой повседневной жизни. Но именно тогда звёзды обратили свой взор на Землю.

В 2409 году почти все Анклавы, обладавшие спутниковыми системами на земной орбите, с тревогой сообщили о приближении к планете гигантского метеорита. И впервые за десятилетия войн лидеры Анклав заговорили о перемирии — ради общей угрозы.

Чтобы избежать сбора всех правителей в одном месте, были образованы союзы по старым государственным границам, а от каждого из них назначены Генеральные Представители Союза Анклав. Их оказалось семеро.

В обязанности Совета Семи входило решение чрезвычайной ситуации с привлечением всех оставшихся ресурсов человечества. В кратчайшие сроки они приняли судьбоносное решение — вывести на орбиту ракетоносители с ядерными боеголовками и уничтожить приближающийся метеорит.

В назначенный день боевые корабли поднялись на орбиту и открыли огонь. Взрывная волна вывела из строя множество спутников, однако оставшихся оказалось достаточно, чтобы зафиксировать нечто, заставившее сердца землян сжаться от ужаса: обломки метеорита не разлетелись в космосе, как ожидалось. Напротив, они начали целенаправленно двигаться к Земле, точно корректируя траекторию.

То, что произошло дальше, стало переломным моментом в истории человечества.

Осколки метеорита пробивали земную кору, вызывая чудовищные катаклизмы и разрушения. Но самое пугающее заключалось в ином: из мест падений в небо поднимались кроваво-оранжевые столбы плотного дыма, раскрываясь на высоте до четырёх километров, подобно зловещим зонтам.

иаметр этих столбов достигал трёх километров. Самое пугающее заключалось в том, что они не исчезли — ни через день, ни через неделю, ни даже через месяц. Мы начали их изучать.

Экспедиционные разведгруппы, отправленные для анализа этого феномена, не смогли предоставить внятных объяснений. Поверхностные исследования оказались безрезультатны. Всё оборудование, содержащее электронику, выходило из строя при приближении на расстояние менее 30 метров. Стало ясно: без глубинной разведки обойтись не получится.

Спустя год после метеоритного дождя и появления этих столбов, были сформированы группы для проникновения внутрь. Все они — несмотря на самое современное оснащение и защитные костюмы — исчезли бесследно. Ни одна экспедиция, отправленная к Идолам, как их вскоре стали называть, не вернулась. Они унесли тысячи жизней и остались необъяснимыми.

С течением времени человечество привыкло к их существованию. Мы больше не пытались их понять — лишь старались выжить. Люди покидали заражённые районы, стремясь поселиться подальше от тени Идолов: земля вокруг них истощалась, не получая солнечного света, и постоянно находилась под неизвестным радиационным фоном.

А затем, в 2421 году, Идолы пробудились.

Точнее, они выпустили то, что скрывалось внутри. По всему миру, в один и тот же день, на поверхность вырвались полчища существ — чудовищ неизвестной природы.

Словно вирус, монстры распространялись по планете, атакуя города и поселения. Человечество вступило в новую войну. Всего за несколько лет с лица Земли исчезли крупные мегаполисы, а численность населения сократилась с пугающей скоростью. Боеприпасы и оружие стремительно заканчивались, а количество и разнообразие монстров всё росло.

Учёные пришли к тревожному выводу: на каждой территории Земли появлялись «исключительные» виды существ. Исследования показали, что Идолы каким-то образом считывали коллективную культурную память народов и воссоздавали монстров, напоминающих мифологических существ из местных легенд. Мы поняли: Идолы пытались пробудить в нас древние страхи — чтобы сломить волю к сопротивлению и подчинить себе.

В ответ командование приняло отчаянное решение: начать подземную операцию по уничтожению Идолов у их «корней», в месте падения метеоритов. Были проложены секретные туннели, через которые к ядру каждой структуры планировалось доставить специальные зарядные устройства.

Так началась операция «Кротовая эпидемия».

Настал день, когда всё было тщательно спланировано, и наземные силы начали отвлекающие манёвры перед Идолами. Приманка сработала — волны монстров устремились к приближающимся армиям людей. Мы верили, что шахтёрские диверсионные группы справятся с поставленной задачей, даже ценой собственной жизни. А мы, те, кто вступил в схватку с монстрами на поверхности, сражались яростно и отчаянно, давая шанс тем, кто прорывался последние метры под землёй, к источникам Идолов.

По рассказам выживших членов ШДГ, когда они проникли в пустоты под Идолами, их охватил невообразимый ужас от того, что они увидели. С небосвода огромного подземного зала свисал метеорит, покрытый неизведанной породой. От него, словно живые существа, тянулись жидкие щупальца, покрывавшие стены и потолок, а на них висели коконы. Внутри них находились человеческие тела. Точнее, то, что от них осталось. Люди были погружены в странную жидкость, превращавшую их в монстров до неузнаваемости.

Ощущая присутствие проникших людей, стражи-монстры вступили в бой, защищая свои камни-метеориты. Многие из ШДГ погибли, но немногим удалось выполнить задачу: по всему миру прогремели мощные подземные взрывы, уничтожившие Идолов.

В тот день нам было суждено не только потерять большую часть людей, но и обрести неожиданных союзников.

Одна из ШДГ, в районе полуострова Ямал, после подрыва и отступления, обнаружила заваленные проходы, но также и открытые ранее неизвестные туннели. В надежде на спасение группа людей, преследуемая монстрами, устремилась в их глубину. Спустя некоторое время они вышли в зал, стены которого были украшены древними барельефами и орнаментами. По центру зала, на возвышенности, стоял трон, выложенный черепами мамонтов. Именно здесь, в этой зловещей обстановке, и завязался бой с монстрами.

В какой-то момент, из темных уголков зала начали появляться невысокие человекоподобные существа и сразились с монстрами, разрубая их своими секирами. Когда бой закончился, в зале остались стоять лицом к лицу — люди и эти низкорослые существа.

Так, мы, люди, встретились с теми, кто когда-то населял наши сказки, а теперь стал реальностью — гномами.

Гномы говорили на древнем, для нас непонятном наречии. С помощью жестов и символов нам удалось попросить их о помощи. Гномы вывели нас на поверхность, и наши представители заключили с ними союз.

В короткие сроки было создано устройство «Лектор», которое позволило нам спокойно переводить язык гномов. Те, в свою очередь, называли себя сирчи. Мы узнали, что сирчи склонны к научному прогрессу и обладают знаниями, которые могли бы существенно помочь в борьбе с угрозой.

После операции «Кротовая эпидемия» большая часть Идолов была уничтожена, и мы поняли, что у нас есть немного времени для передышки и подготовки к новой войне. Наши боеприпасы иссякли. Военных заводов было катастрофически мало. Ресурсов на производство нового оружия и бронетехники почти не оставалось. На помощь пришли сирчи.

Гномы, с пугающей для нас скоростью, осваивали человеческую науку. Всего за год, в специально построенных для них лабораториях, они достигли такого уровня знаний, что могли спорить с учеными на равных. Через год сирчи представили нам новый вид оружия и броню.

Используя свои тайные знания о металле и камнях (свойства которых мы называли магическими, поскольку не могли их объяснить), сирчи совместили эти знания с нашими научными достижениями. Броню они создали на основе экзоскелетов, которыми можно было управлять с помощью психоэнергии. Тем же способом было разработано холодное оружие. Это вынудило нас внедрить курсы по обучению фехтованию и бою на топорах.

Огнестрельное оружие также было переработано сирчи. Совместно с нашими учеными они создали оружие, использующее частицы Гаусса. Оно обладало разрывной мощностью, но при этом имело ограниченную дальность стрельбы.

Народ сирчи был мал — всего около 3 тысяч особей. Заключив союз с людьми, они остались на территории своего первого контакта с нами, на Ямале. За пять лет, что сирчи присутствовали в нашей жизни, мы продолжали вести войну с монстрами, которых мы прозвали тэрамгами — духами тварей, что выходят из-под земли. Но теперь мы были оснащены превосходным оружием.

Мы осознавали, что новая волна монстров уже близка. Нам, людям и сирчи, предстояло сразиться плечом к плечу с теми, кто хочет отнять наш дом — нашу Землю.

Продолжение следует…
Чтобы не пропустить следующую главу, подпишитесь и следите за новыми обновлениями!