Заметки из Одессы
- Дуть будешь?
- Нет, спасибо.
- Пиво?
- Давай.
Тощий паренёк с грязными дредами, представившийся Мигелем, налил мне светлого в советскую кружку. В тесной одесской комнате размером со среднестатистический туалет нас было четверо - я, Мигель, сорокалетний Сергей, называвший себя, то ли с гордостью, то ли с сожалением, последним анархистом и Оля - рыжая наркоманка с густыми синяками под глазами. За окном изнывали коты, а в четырех стенах на Ришельевской держался приторный аромат обречённости.
Пока я блевал на лестничной клетке от теплого пива, влившегося на пустой желудок, Сергей успел уйти и вернуться из ночной Одессы со стопкой гладеньких купюр, заботливо сложенных в кожаный портфель. О его происхождении никто не спросил, и я решил не выделяться. Поболтав немного о моем 17-часовом автостопе в южную столицу, решили готовиться ко сну.
В четыре часа утра меня начало что-то ритмично толкать в бок. Немного придя в себя, я понял, что на пропотевшей полуторке слева от меня Мигель и Оля занимаются сексом. Сергей храпел на полу в полуметре справа.
С рассветом к нам ворвалась мать рыжей и минут десять орала, чтоб мы выметались (шли нахуй). Накануне вечером я уже видел ее - мне проводили двухминутную экскурсию по этому клоповнику, и в одной из трёх комнат среди голых кирпичных стен и включенного телевизора (шло что-то из американских 80-х) на надувном матрасе лежало тело, навскидку напоминавшее несвежий труп.
Схватив рюкзак, я ретировался, попросив воды и схему дороги к морю. Оля недовольно скорчилась, но всё-таки налила водопроводной ржавчины в бутыль из-под пива и нарисовала пару линий на клочке бумаги.
Я побрел в направлении воды и вскоре вышел к порту. Позже на оставшиеся четыре гривны купил буханку хлеба, а через несколько часов уже гнал в прохладной семерке BMW в Киев. Но это уже другая история.