Harlend

...Мне не очень хотелось идти в поздний час от станции метро пешком через Парк. Но выбор у меня был невелик. Прошедший днем снегопад привел к транспортному коллапсу - и это как назло в тот самый день, когда на нашей линии какая-то бабка свалилась со своей тележкой на рельсы. Она конечно осталась жива, но из-за этого опоздали все люди, которые по этой линии ехали. Прождав на остановке 15 минут, весь обсыпанный снегом как винтажный Дед Мороз под ёлкой, я с раздражением смирился с тем, что троллейбусы и автобусы не проедут через кашу, доходившую до щиколоток. Придётся идти пешком. В конце концов, не так уж и холодно, ветра сейчас нет, а в парке недавно закончили работы по благоустройству, установили новые фонари на главной аллее. Значит пройти можно без опаски, как я тогда думал.

Парк наш интересное место - даже я не представлял насколько. Некогда это было одно из подмосковных имений графа Ш., с огромным дремучим "английским" парком с одной стороны озера и усадебным дворцом, собором и затейливыми павильончиками с другой. Театра крепостного тут не было, но зато осталась целая система каналов, по которым катаются на лодках. Якобы тут даже бывал Петр Великий. В сущности, весь парк не так уж велик - всего 350 гектаров - и пройти его можно за 20-30 минут. Тут все как на ладони, невозможно заблудиться.

Снег приятно хрустел под подошвами ботинок, а фонари отбрасывали фантастический оранжевый свет. Днем тут просто отрадно. Поют птицы, бегают у кормушек белки, стучат у пинг-понговских столов мячи, а в воздухе чувствуется изумительный аромат сосен, смешанный с дымком шашлыков. Сейчас, в сумрачной пелене зимнего вечера здесь всё кажется таким причудливым, растушеванным рисунком по запотевшему стеклу. Осязаемое пространство сжалось до освещенной полосы тропинки, окруженной мрачноватыми скелетами спящих кустов и голых деревьев, уходящими в бездонную черноту неба. Лишь далекий гул МКАДа и перестук колес электричек, едва слышных в этой чаще, напоминает о близости мегаполиса.

У растворяющейся в темноте сетки теннисного корта я остановился на минуту и шумно вздохнул во всю грудь, закрыв на мгновение глаза. Рядом не было ни души, но это меня не пугало. Скорей наоборот. После всех злоключений дня, источающего неудовольствие начальника, идиотов-посетителей, сутолоки метро эта тишина и уединение в островке света посреди ночного парка были удивительны и приятны. Из железобетонного царства можно заглянуть за край и постоять наедине с природой. Ты будто попадаешь в иной мир - всего в нескольких минутах хоть бы от дома. Все таки жизнь кажется не так уж плоха.

Открыв глаза, я заметил краем глаза какое-то шевеление на дороге. Присмотревшись, я заметил только какую-то длинную тень, юркнувшую под куст. Белка? Странно, что в такое время они ещё бегают. Тогда я ещё не знал к стыду своему, что после захода солнца кавайные грызуны прячутся от хищников и спят... Не особо задумываясь над увиденным, я продолжил свой путь по большой аллее, пока не наткнулся на ещё один "приятный" сюрприз. Нет, этот день хочет меня доконать. Привычная дорожка, выходившая от аллеи к бульвару напрямик, превратилась в грязную канаву - хоть сейчас снимай натурную сцену "немцы/Наполеон в грязи под Москвой". Хуже того, насколько хватало света, несколько деревьев на обочине тропинки сломались и рухнули, перегородив путь. Странно, почему лесники их не вывезли.

Я мог конечно пройти по всей аллее до главного канала, и там выйти через восточные ворота, но этот крюк отнял бы лишних 10-15 минут, которые пришлось бы проделать почти в полной темноте - фонари у канала ещё оставались старые, в которых лампы имели свойство мигать, и каждые 5 минут аккуратно тухли, мерцая под своими тарелками бледно-лиловыми искорками. Потом они вновь зажигались в полную силу, но идти среди корней и крутого берега канала вслепую не хотелось. Мне ничего не осталось, как свернуть на соседнюю темную боковую тропинку для лыжников и грибников, чтобы поскорей пройти заросли. Эта просека пересекала лесной ручей и освещалась скупо, но лучше чем канал - сюда проникал свет фонарей с главной аллеи и несколько рассеивал сумрак, помогая ориентироваться.

На середине пути у каменистого оврага располагалась полянка с кормушкой для птиц и допотопными деревянными скульптурами "ужасы нашего детства". Освещалась она одним из старых фонарей, который практически не работал и предназначался к сносу, но иногда ещё бросал свет на полянку. Летом я часто проезжал мимо на велосипеде и все удивлялся, как таких чудищ могли поставить на детской площадке. Художник пытался изобразить персонажей русских народных сказок и любимых мультфильмов, но вышли какие то чурбаны, с которыми ночью встретиться страшно. Взгромоздившийся на пень Колобок с хитрым прищуром, толстенными губами и ушами походил на отрубленную голову не то Жириновского, не то Муссолини. Чебурашка с пустыми белыми глазищами и улыбающимся человеческим ртом висел на руке у непропорционально длинного Крокодила Гены, у которого глаза "вырвали" и голову заляпала растекшаяся "кровь". Но особый шик составляли сделанные из красного дерева богатыри, бабульки "бабки-ёжки" и гномики. Их ставили раньше по полянкам с кормушками и у перекрестков тропинок в качестве декора, но сейчас собранные со всего парка здесь, они валялись, небрежно приставленные, или брошенные наземь.

Судьба этих абстракций была незавидной. Их выкорчевали, а на место поставят новые нормальные пластиковые разноцветные типовые горки и качели с утвержденным ГОСТом оформлением. Мне даже стало немного жаль эту крипту, и вдруг захотелось эти фигурки сфотографировать - ведь завтра их могли унести на дрова и памяти бы не осталось. Старый фонарь в очередной раз потух, и света было мало. Ждать пока он соблаговолит включиться я не стал, потому включил вспышку и нажал на спуск.

Всполох на миг осветил этот уголок полянки, вырвав образы богатырей и бабок-ёжек. Пока я стоял на месте, выдерживая кадр, то расслышал тихое похрустывание снега неподалеку. Кто-то выгуливает собаку, вот она бродит. Глянув через плечо, я и в правду заметил что-то темное, во вздутом комбинезоне, стоявшее на четырех лапах у кромки оврага, сверкая огоньками глаз. Повернув смартфон горизонтально, я взялся снять ещё одну любимую скульптуру - Волка из мультфильма "Жил был Пёс", посаженного у ствола сосны как раз недалеко от заблудшего пса.

- А что, вот и Пёс и Волк.. Шо, опять? - шутливо сказал я сам себе и поймав в видоискатель фигуры нажал на спуск.

Собака была в нескольких шагах от сосны. Она не двигалась, не прислушивалась по сторонам. Она бесшумно смотрела на меня. Странно, но она не дышала с высунутым языком - облачка пара я не увидел. Света смартфоновской вспышки едва хватало, чтобы рассеять сумрак.

В блеклом пятнышке диодного света напротив меня стояло на четвереньках какое-то черное существо, наклонив свою продолговатую голову со светящимися бледными глазами. У него не было ни ушей, ни различимы нос и рот, хотя челюсти выступали. Оно занесло переднюю конечность, чтобы ступить ближе, но мое движение или свет, или то и другое остановили его. Над снегом зависли пять черных неестественно-длинных подвидовых пальцев. То что я принял за комбинезон было каким то нагромождением шерсти, собачьей шкуры, хвойных веток и голой кожи землистого цвета. Когда вспышка осветила Это, его цвет сменился как на проявленном негативе с черного на дымчато-белый. Блюдца глаз, которые только что светились белесыми огоньками с какими-то тонкими бисеринками в миг почернели двумя пустыми точками. Но хуже того, я все таки увидел у него рот...

Крик застрял у меня в горле. Напрягшиеся нервы обернулись тысячами ледяных игл, пронзивших тело судорогой. В сгущающейся темноте оно вновь стало чернеть. На меня смотрели два дьявольских цветных диска, в которых беспорядочно вращались полосы и блики.

Я отступал назад, держа перед собой руку с гаджетом, отступая от неведомого ночного обитателя прочь. Не видя куда ступаю, споткнулся и хватился за перекладину кормушки, как вдруг под моей ладонью дернулось за что-то упругое и влажное. Я медленно повернул голову.

Под навесом кормушки сидело нечто, смотревшее мне в глаза. Вокруг кормушки копошились, двигались, извивались как языки черного пламени вытянутые тени. То что я принял в темноте за бревна и скульптуры, было живым... Если жизнь может иметь такие формы!

Когтистые лапы хватили меня за руку и устремились к моему лицу, схватывая его пальцами. Я только успел закрыться одной рукой, зажмурив глаза. Это бред! Этого не может быть! Раздался звук - трещащий, клокочущий, пронзительный, от которого голову схватила в тиски острая боль. Оно ухватило меня за волосы и ворот капюшона. Я в отчаянии начал отбиваться, чувствуя как оно болтается на мне из стороны в сторону, силясь прорвать мою куртку у ворота. А ведь рядом у моих ног бродил его товарищ!

Послышался протяжный скрип, хруст снега под чьим-то шагами. Я задел кленом что то твердое, видимо ствол дерева. Нечто издало отчаянный крик, напомнивший бессвязные вопли из заставки "Бриллиантовой руки", когда его будят или тащат прочь. Мерзкий пиликающий клекот голодного, отрываемого от добычи.... Его действительно резко рвануло в сторону от меня, вместе с прядью моих волос и клоком куртки. В какой то момент оно все же отпустило мою голову и одежду, дернув пальцами по виску и щеке. Обдало ненормальным, шевелящимся холодом и вонью, от которых помутилось в глазах...

Вспыхнул свет. Фонарь включился и чуть меня не ослепил. Когда глаза немного привыкли и стало возможно что то разглядеть, то я увидел, что стою все там же, посреди полянки - один. Все скульптуры были разбросаны по сторонам, как опрокинутые кегли. Прямо у моих ног валялся столб с вырезанным на нем мужичком, то ли гномом, то ли лешим. Ни "собаки", ни "обитателя кормушки".

Обхватив голову, я бросился бежать. То и дело спотыкаясь, перескакивая через коряги, сбивая ветки плечами и локтями. Кажется этот отвратительный голос преследует меня, чтобы ухватить снова! Кажется, что сзади меня чьи то торопливые шаги, будто что-то маленькое невозможно быстро бежит за мной... Ветви скрепят и шуршат, но ветра нет! Из-за меня этот шум или.. Что.. Что же это?!!

Гул бульвара и автомобильные сирены вернули меня в сознание. Не знаю, как я не вылетел на проезжую часть, пока бежал, не разбирая пути. Наверное потому, что налетел на настоящую собаку, которую на поводке выгуливала какая то женщина и упал на землю.

- Вы что, больной? - возмущенно воскликнула дама, но увидев у меня кровь тут же сменила тон, - Вы ранены?!

- Чувак, ты в порядке? - боязливо, но с хихиканьем спросили молодые люди шедшие неподалеку, - За тобой черти гнались..

- Черти... Да, черти! - выпалил я машинально, прислоняясь к решетке ограды, чтобы хоть немного перевести дух и не упасть. Кожу обжигало на воздухе - оказалось, что висок и щека исполосованы царапинами. Ранки впрочем, каким то чудом оказались не опасными, так как в них не попала инфекция. Дама с собачкой оказалась врачом и любезно взялась оказать мне первую помощь, хоть и бранила при этом нещадно. Очевидно она и другие очевидцы решили, что я пьян или одурманен наркотиками. Вызвали врача, которому все же пришлось наложить мне пару швов и выписал сильное успокоительное, но для этого не потребовалось ехать в больницу.

Я влез в 314-й автобус и добрался до своего дома уже на транспорте. Дома меня ждала целая сцена треволнений и беспокойные хлопоты моих домашних, напуганных моим странным отсутствием и внешним видом. Не зная как объяснить всё, я сказал что подскользнулся и расцарапался в овраге о кустарник и камни. Через неделю я наконец снова стал выключать свет. А через месяц снова спал спокойно без таблеток и кошмаров.

Осмотр места пришествия утром ничего не дал. Выпавший за ночь снег укрыл землю и следы этой странной истории. Участковый, рассмотревший заявление от "скорой помощи" о нападении, списал случившееся на нападение сов.

- Совсем распустились эти пернатые! И так тащат мелких собак и сгрызают, так теперь на людей.. У нас уже три заявления о пропажах собак в лесном массиве парка!

- В самом деле?... - только мог выговорить я, слушая полицейский чин.

- Точно не бездомные их ловят и оставляют кости где попало. Ну да вы не переживайте! Вам положена компенсация за моральный ущерб. Руководство получило строгое предупреждение, Смотрители уже вывесили на стендах предупреждения, чтобы отдыхающие смотрели за детьми и своими четвероногими питомцами. А с совами разберутся, выпишут специалиста из службы охраны животных.

- Им бы для начала старые скульптуры деревянные убрать, - заметил я, уже стоя в дверях кабинета, желая немного пошутить, - Не совы зацарапают, так от них за сердце схватишься.

- Какие скульптуры?

- Те что были на полянке у кормушки, товарищ капитан. Знаете такие, из стволов вырезанные.

Он посмотрел на меня недоуменно.

- Их ещё два месяца назад убрали

Мне не хватило духа вернуться в тот день на то место, чтобы убедиться. Конечно, он мог ошибиться. Конечно, мы могли друг друга не правильно понять. Конечно, рабочие могли увезти их утром перед его приходом, и забыть, а в документах записать задним числом. Боже, рациональных объяснений оказывается столько, что стоит выбросить из головы нелепые страхи.

Только что же тогда осталось на моих фото...

Всем привет, пикабушники! Сегодня очередной эпизод серии Самых необычных преступлений в истории! И Сегодня - садист с топором - милая воскресная учительница Лиззи Борден!

Лиззи Борден родилась в 1860 году в городке Фолл-Ривер, штат Массачусетс. Когда ей исполнилось два года, её мать умерла. Её отец очень скоро женился вновь на несипатичной, но имевшей богатое придание толстухе Эбигайль Грей.

Отец Лиззи Борден, Эндрю Джексон Борден, вырос в очень скромной обстановке и изо всех сил старался преуспеть. В конце концов он добился процветания через производство и продажу мебели, шкатулок и.. гробов, и пошел дальше, чтобы стать успешным застройщиком. Он арендовал несколько текстильных фабрик. Он также владел значительным коммерческой недвижимостью и был и президентом в трех местных банках. К его имущество было оценено в $ 300 000 (эквивалентно $ 7 874 444 в 2015).

Несмотря на его богатство, Эндрю был известен своей бережливостью, доходившей до скупости. Например, дом Борденов не имел водопровода и был расположен рядом с его фабриками, вдали от фешенебельных районов Фолл-Ривер, где предпочитали селиться богатые жители города. Его дочери не смогли найти с мачехой общий язык, не любили её, регулярно получали от отца суровые отчитывания и наказания за неуважение к новой матери. Мечтавший иметь сына, он часто срывал свое недовольство на дочерях, и не слишком на них тратился.

Лиззи и ее старшая сестра, Эмма, получили относительно религиозное воспитание, росли воспитанными девочкам и были активными прихожанками. Как молодая женщина, Лиззи принимала очень активное участие в мероприятиях, связанных с ее церковным приходом, в том числе преподавала в воскресной школы для детей недавних иммигрантов.

В мае 1892 года Эндрю Борден, считая, что голуби в их сарае привлекали местных детей охотиться и глазеть на них, убил птиц топором. Лиззи недавно построившая специальную голубятню была расстроена.

Напряжение росло в семье в течение нескольких месяцев 1892 года, особенно после подарков недвижимости сделанных Борденом родственникам Эбби. После того как сестра их мачехи получила дом, Лиззи и Эмма потребовали от отца увеличения своего содержания. Он сдал им в аренду дом, где они жили, пока их мать не умерла, который они были вынуждены купить у собственного отца за $ 1; затем они продали обратно за $ 5000 ($ 131 241 по состоянию на 2015 г.). 3 августа 1892 года Джон Морс, брат покойной матери Лиззи, посетил их дома и был приглашен остаться на несколько дней, чтобы обсудить деловые вопросы с Борденом.

В это время все обитатели дома слегли с пищевым отравлением. Морс предположил, что причиной стала прокисшая печенная баранина, оставленная на плите. Эбигайль Борден боялась отравления, а ее муж пользовался дурной репутацией. Однако у Борденов был домашний холодильник, и ему показалось странным, чтобы мясо не убрали в него.

4 августа 1892 годa сестра Лиззи Эмма, которой полегчало, уехала в соседний городок навестить знакомых. Сама Лиззи после пищевого отравления чувствовала себя плохо. Она поделилась подозрениями с подругой, что кто-то старается отравить их семью и что с отцом вскоре должно случиться что-то ужасное.

В тот же день Джон Морс уехал. В доме осталась служанка, мачеха и Лиззи. Вскоре вернулся отец. Лиззи предложила отцу прилечь на диване в гостиной и подремать до обеда, он так и сделал. Потом служанка ушла отдохнуть и вскоре услышала крик Лиззи. Она прибежала и увидела труп своего хозяина, с перерубленной шеей. Лиззи послала её за доктором. Тот вскоре явился и сделал заключение, что мистера Бордена убили топором. Через несколько минут был найден второй труп — мачехи Лиззи. Она была убита таким же способом.

Изначально полиция считала, что к убийству супругов Борденов причастны неизвестные люди, но со временем полицейские укрепились в своем подозрении, что именно Лиззи совершила двойное убийство. Она была арестована.

Суд над Лиззи Борден стал первым в американской криминальной истории, который привлек такое невероятное внимание общественности - историки сравнивают его с делом Бруно Хауптмана, делом Розенбергов и больше всего - с делом О.Джей Симпсона. Газеты всячески обвиняли Лиззи Борден в убийстве, раздувая косвенные улики до настоящих злодеяний - обвиняли в отравлении семьи. В то же время простое население было хорошего мнения о Лиззи и встало на её защиту. Защищать её в суде взялся адвокат Джордж Робинсон, бывший губернатор штата Массачусетс. Он был знаком с одним из трёх заседавших по делу судей и попросил его не озвучивать некоторые недоказанные детали, которые свидетельствовали бы не в пользу Лиззи. Все присяжные были мужчинами. Процесс шёл 10 дней и Лиззи была оправдана.
Она унаследовала всё имущество отца. Она продала старый дом и купила новый, в фешенебельном районе города. Её сестра Эмма жила с ней, но, как поговаривали их соседи, женщины часто ссорились, и не задолго перед смертью Эмма уехала от Лиззи. Лиззи Борден скончалась в 1927 году. Она не вышла замуж и детей у неё не было, а деньги завещала благотворительным обществам по защите животных и . Убийство её отца и мачехи осталось нераскрытым. И по сей день в США ходит стишок страшилка:
- Lizzie Borden took an axe
Gave her mother forty whacks,
Then she hid behind the door,
And gave her father forty more.

P/S
Самое интересное ждет впереди на страницах Самых необычных преступлений в истории!

И снова здравствуйте, пикабушники! Прошу прощения за долгое молчание, но надеюсь, что новые посты компенсируют время ожидания! Сегодня, для вас новая глава серии самых невероятных, хитроумных, экстраординарных преступлений прошлых столетий!

Все мы если не слышали саму сказку о Синей Бороде, то наверняка видели музыкальный мультфильм по сценарию незабвенного Аркадия Арканова "Очень синяя борода" (1979 г), где детектив-наш современник расследует дело герцога, почему то убивавшего своих жен. По ходу сюжета выяснилось, что жены были далеко не ангелами, мучая бедного герцога пристрастиями к моде, здоровому образу жизни и разгулу, который в конечном итоге и стал причиной печального конца их супруга.

Кто то конечно вспомнит герцога Жиля де Рэ (или де Рэца, уж как только не транскрипируют), живший в XV веке и казнённый по обвинению в убийстве нескольких своих жён и ритуальных убийствах от 80 до 200 мальчиков с целью вызова демонов. Стоит отметить, что данные обвинения скорее всего были сфальсифицированы. Так, жена у него была только одна, а в народе после его ареста и смерти ходила сказка, что дьявол выкрасил его русую бороду в синий цвет, за то что тот убил шесть своих жен, а археологи, при обследовании его замка, не нашли никаких останков, свидетельствующих о массовых убийствах и захоронениях. Возможно, барона оговорили по заказу короля Франции, зарившегося на его богатство и земли.

А между тем в совсем недавнем прошлом - каких то 100 лет назад - один физически малосимпатичный - невысокий, щуплый, лысый, с густыми бровями, не менее роскошными усами и бородой, но все же приятный в обхождении господин сумел покорить Париж, который ужаснулся его деяниями даже в кромешном аду и лишениях Первой мировой войны.

Господин Анри Дезире Ландрю родился в 1869 году в небогатой, но достаточно статусной семье набожного кочегара-машинста и швеи. Учился в религиозной школе, пел в хоре, по некоторым данным - у иезуитов, - в армии за время регулярной службы дорос до унтер-офицерского чина, после чего вступил в местную церковь иподьяконом. Там он познакомился с прихожанкой Мари-Катрин Реми, которая стала его женой, и матерью их четырех детей. Как отец он показал себя превосходным семьянином, без вредных привычек.
Между 1893 и 1900 годами Ландрю сменил множество профессий, был чертежником, картографом, охранником, подрядчиком, банковским служащим. И хотя ему нужно было кормить семью, он долго нигде не задерживался - ему хотелось шикарной жизни, и в погоне за деньгами он пускался в различные авантюры. Ни жена, ни дети не имели представления, чем он занимается, почему уезжает из дома порой на несколько недель.

А промышлял месье Ландрю различные страховыми махинациями, подделывал чеки, письма и векселя. Как следствие, он неоднократно привлекался к суду за мошенничество, но всякий раз благодаря заключениям психиатров избегал наказания. В 1909 году ему не повезло - его посадили на 3 года. Отец узнав о работе сына покончил жизнь самоубийством, а жена дистанцировалась, предпочтя жить отдельно - до сих пор историки спорят, в какой степени Мари-Катрин Ландрю знала о том, что за работа у ее супруга. В 1914 году Ландрю приговорили к ссылке в Кайену - нынешнюю французскую Гвиану, где из-за обилия гнусов были часты вспышки малярии и лихорадок. Начавшаяся война и "мобилизационная амнистия" позволили ему остаться во Франции. Тогда то он и разработал схему, примитивную, но очень действенную.

Потери Франции в целом почти 1 млн 293 тысячи погибших среди 19 млн мужского населения Франции. Французская пехота лишилась 22 % своего боевого состава. Наибольшие потери — около 30 % — понесла самая молодая возрастная группа солдат 18-25 лет. Многие из погибших не успели жениться, и немалое число молодых француженок потеряло шанс выйти замуж. Не в лучшем положении оказались и 630 000 вдов. В 1921 году во Франции на каждых 9 мужчин 20-39 лет приходилось 11 женщин. Именно этой ситуацией и решил воспользоваться месье Ландрю.

Он стал давать в газету объявления примерно следующего содержания:
«Вдовец 43 лет с двумя детьми, достаточным доходом, серьёзный и вращающийся в хороших кругах, желает познакомиться с вдовой с целью заключения брака и переезда на жительство в красивую колонию с хорошим климатом. Посредников и агентства просьба не беспокоить»

Сотни вдов ответили на объявление, при встречах млея от его бархатного голоса и пронзительного взгляда. Ухаживал он очень красиво, пуская в ход все красноречие, шарм и обходительность, приглашал дам в театр, дарил цветы и дефицитный шоколад, писал страстные записки и письма, нередко со стихами... Что и говорить, Он умел окунуть женщин в обстановку трепетного внимания и того комфорта, который уже вытравила из повседневности война. Под предлогом отдыха за городом в безопасном и чрезвычайно живописным юго-западном предместье Парижа (фронт был северо-восточней и восточней французской столицы), где имел роскошную, но небольшую и очень уютную виллу.

После этого никого из тех дам бальзаковских возраста больше никто никогда не видел. И их знакомые и родственники не могли ничего о них узнать, сколько бы не писали на имя своих сестер, кузин, тетушек. Попытки найти господина Тертемпиона, инженера Дюпона, Фремье оставались безуспешными - им возвращалась корреспонденция с пометкой "Адресат не найден".

В 1919 году в Париже умер от туберкулёза молодой человек по фамилии Бюиссон. Обычное явление для того времени, но тем не менее оказавшееся зацепкой, приведшей в итоге к разоблачению одного из самых неординарных преступников Франции. Случилось так, что Бюиссон жил с тётей, мадемуазель Лакост, в то время как его мать уже два года предавалась поздней страсти с неким Фремье. Чахоточный сын не вписывался в её любовную идиллию, и она попросила его переехать к тётушке. Та запретила хоронить племянника до тех пор, пока не приедет мать покойного, и позвонила мэру городка Гамбэ под Парижем, где жил Фремье на вилле «Эрмитаж». И тут выяснилось, что вилла уже несколько месяцев пустует. Действительно, в 1917 году её в течение месяца арендовала немолодая пара: женщину звали Бюиссон, а вот мужчину вовсе не Фремье, а Дюпон. Вообще, Фремье-Дюпона никто толком в Гамбэ не знал. Он бывал в городе только наездами и умудрился не оставить никаких следов своего пребывания: ни адресов, ни телефонов. Прошло несколько месяцев, и вдруг тётушка Бюиссона мадемуазель Лакост в одном из парижских магазинов случайно увидела хорошо знакомого ей Фремье-Дюпона. Она не стала затевать скандала, а, руководствуясь голосом рассудка, тайком проследила за любовником сестры. Вскоре выяснилось, что он живёт в бедном районе под фамилией Гулле. Учитывая всё это, а также то, что мадам Бюиссон (мать умершего молодого человека) не подавала вестей уже в течение двух лет, её сестра отправилась в полицию. Оперативная группа быстро выследила подозреваемого и 9 апреля 1919 года задержала его у дверей его квартиры. Тогда и выяснилось, что Фремье-Дюпон-Гулле на самом деле носит фамилию Ландрю.

Судебный процесс длился около года, Франция и соседняя Англия следили за ним, затаив дыхание. Такого скандала криминальный мир не знал давно. Англичанин Джордж Джозеф Смит, утопивший трех своих жен в ванной, показался жалким любителем рядом с Ландрю, закрутившим связь с 283 женщинами. Он писал им полные страсти послания, больше 100 обещал жениться, искусно меняя свои образы и тактику от одной зрительницы к другой. Из почти трех сотен корреспонденток Ландрю выбрал единицы, тех что были наиболее состоятельны, при этом были одиноки. Самые интересные предложения Ландрю заносил в картотеку, где вел подробнейший реестр всех встреч, дат, адресов, и учет финансов - сказывался опыт работы бухгалтером и банковского служащего, порой присваивая дамам кодовые имена и номера. Ландрю работал без устали, в иной день встречался с семью претендентками - в том числе и в постели. Всех «избранных» он приглашал на виллу в Гамбэ, покупая им билет только в один конец. И в глухом подвале очаровательного дома после получения банковских счетов... он убивал - душил, разбивал головы, перерезал горло, и избавлялся от тел, расчленяя тела и сжигал их в печи. Журналисты в последствие поговаривали, что некоторые из жертв Ландрю были еще живы, когда он засовывал их в печь...
Во время обыска в доме полицейские нашли картотеку, реестровую записную книжку и такое количество дамских платьев, перчаток, чулок, нижнего белья, корсетов. Проверка комиссионных магазинов и барахолок выявила, что Ландрю продавал предметы одежды и туалета своих жертв, чтобы получить дополнительные средства (Вот тут как и не вспомнить нацистов с абажурами из человеческой кожи костной мукой и волосами для матрасов).
Новое убийство он начинал готовить, когда предыдущая жертва еще наслаждалась ухаживаниями маньяка, нередко получая от него в подарок меховые манто, ожерелья, принадлежавшие уже убитым женщинам.

Он не признался ни в одном убийстве. Судьи ненавидели его: во время процесса он доводил их своими насмешками до бешенства. В заключительном слове прокурор сказал "Мне жаль, что у вас только одна голова для отсечения" Зал судебных заседаний был переполнен - судебные приставы даже заработали на том, что пропускали туда желающих по билетам на строго ограниченное время.. Решительно все в Париже хотели увидеть его — Синюю бороду XX века, серийного убийцу, чей цинизм и жестокость превзошли все тяготы и ужасы окопной войны, заглушило рокот социальных бурь. Французская общественность бурлила. Последовал смертный приговор, затем отказ Ландрю писать прошение о помиловании на имя президента Франции. Он отказался от напутственного слова священника, заметив что Господом не имеет ничего общего для разговора. Когда по традиции ему предложили сигарету или стакан рома, он брезгливо ответил: "Это вредно для здоровья". 22 февраля 1922 года нож гильотины отправил голову одного из самых ловких, жестоких и меркантильных маньяков в корзину с опилками. В последствии ее забальзамировали и она до сих пор храниться в Голливудском музее С

Приветствую, пикабушники! И так, как и обещал, только здесь и сейчас и только для Вас самые удивительные, самые жуткие и изобретательные уголовные преступления прошлых веков!

И Сегодня у нас в центре внимания Дама, которая воскрешает веру в сумрачных упырей)
Нет, это не печально знаменитая (и, возможно, оболганная инквизицией) графиня Елизавета Батори, хотя назвать её вампиршей было бы вполне справедливо.

Вера Ренци родилась приблизительно в 1903 году в достаточно богатой семье, происходившей из венгерского дворянства*. Лишившись матери в 13 лет, она переехала с отцом в город Зренянин, Воеводина, где училась в школе-интернате. В переходном возрасте Вера становилась совершенно неуправляемым ребёнком, и уже в пятнадцатилетнем возрасте часто сбегала из дома со своими друзьями, многие из которых были значительно старше её. Друзья детства описывали, что у неё было навязчивое, почти патологическое желание дружить с мужчинами. При этом по характеру Вера была очень ревнивой и подозрительной.

Первый раз она вышла замуж в 19 лет за Карла Шика, богатого дельца из Бухареста, человека старше её на много лет. У них родился сын Лоренсо. Остававшаяся дома одна ежедневно, пока ее муж работал, Вера начала подозревать, что супруг ей изменяет. Однажды в гневе за ужином подсыпала ему в вино мышьяк. Семье и друзьям она сказала, что муж бросил её и и сына. Через год "траура" она объявила, что до неё дошли слухи, будто муж, проживающий отдельно, погиб в автомобильной катастрофе.

Вскоре она снова вступила в брак. На этот раз её избранником стал человек, близкий по возрасту. Тем не менее, отношения были неважными. Они часто ссорились, и Вера изводила себя подозрениями о неверности мужа. Спустя месяц муж исчез, и она снова сообщила семье и друзьям, что он оставил её. Спустя год Вера заявила, что получила от него письмо, где он говорил, что никогда не вернется домой.

Больше Вера не выходила замуж, однако вступала в отношения с мужчинами, в том числе крутила интрижки и с женатыми. Её любовниками были люди разных слоев и разного социального положения. И все они пропадали без вести через месяцы, недели, а то и вовсе через считанные дни после начала романа. Вера всегда придумывала истории, что мужчины были неверными и бросали её.

Однажды обманутая жена одного из любовников проследила за неверным мужем. Когда мужчина пропал, она вызвала полицию, дом Веры обыскали и в винном погребе нашли.... 32 цинковых гроба, в каждом из которых лежал мужской труп на разных стадиях разложения. Веру арестовали, и доставили в полицейский участок, где она призналась, что отравила этих 32 мужчин мышьяком, когда они изменяли ей, демонстрировали отторжение или теряли к ней интерес.

Она сообщила также, что ей нравилось сидеть в кресле среди гробов с её бывшими поклонниками. Призналась Вера и в убийстве двоих мужей и собственного сына. Она сказала, что как-то Лоренсо приехал к ней в гости и случайно увидел в подвале гробы. Он начал шантажировать её, и она отравила его и избавилась от тела. Она также боялась, что он скоро покинет ее, создав свою собственную семью, поэтому она держала его на руках, пока он умирал, так что она будет последний человек, который обнимал его.

Она была признана виновной в убийствах в общей сложности 35 человек и приговорена к пожизненному заключению, где она впоследствии умерла, если верить источникам из социалистической Румынии, в 1960 году. Некоторые полагают, что история Ренци возможно, вдохновила драматурга Джозефа Кессельринга на написание его блестящей пьесы "Мышьяк и старые кружева" (1939 г, экранизирована режиссером Фрэнком Капрой в 1944-м), но это не совсем верно. На написание пьесы его вдохновил случай корыстной Эми Арчер-Гиллиган, подозреваемой в отравлении мышьяком от 48 до 60 постояльцев своего пансиона, включая собственного мужа, получив от них в наследство и от страховок значительные средства.

P/S - В 2012 году в газете Дейли Мирор в публикации посвященной Вере Ренци была опубликована фотография эффектной девушки в очень эффектном макияже в нотках готического стиля, с венком и вуалью на голове и с подведенными глазами и накрашенными губами по моде 20-х годов, что было представлено как фото преступницы. Однако было доказано, чтобы это - профессиональное студийное концептуальное фото 2004 г, в связи с чем было напечатано извинение.

P/P/S - чем дальше, тем интересней! в следующем посте еще больше захватывающих дух леденящих подробностей о тех, кто вошел в историю с черного хода!
___________________________________________________
* примечание от автора: в незабвенном романе "Дракула " Брэма Стокера, Граф в одном из праздных разговоров у камина с Джонатаном Харкером высокопарно говорит, что он не румын, а секлер - то есть представитель венгерского меньшинства в Трансильвании.

Готовьтесь! Только здесь и сейчас и только для Вас самые удивительные уголовные преступления прошлых веков!
И начнем мы с Доктора Харви Криппена!

Доктор Харви Хоули Криппен родился в 1862 году в США, в штате Мичиган. Там же выучился на врача. Он женился на актрисе мьюзик-холла Коре Тернер. В 1900 году супруги перебрались в Лондон рассчитывая на большие возможности сияющей столицы Британской империи, но дела у обоих не задались - американский диплом Криппена был недействителен в Англии, и он мыкался от одной . Кора не преуспела на сцене, начала пить. Отношения у супругов не ладились, ибо Кора винила мужа в своих неудачах, издевалась над ним и заводила связи на стороне

31 января 1910 года Криппены принимали у себя друзей, Клару и Пола Мартинелли — артистов театра, где играла Кора. После 1 февраля Кору Криппен никто не видел, не появлялась она и у себя в театре.

Криппен утверждал, что его жена нуждалась в длительном лечении, для чего поспешно отправилась в Калифорнию к родственникам, где скончалась. Своим друзьям и знакомым Кора сообщила об отъезде через мужа, а не на прямую. В качестве доказательства он предъявлял два письма, но почерк, которым они были написаны, не принадлежал Коре.

Одновременно в дом Криппена переехала его секретарша Этель Ли Нив, и стала открыто пользоваться нарядами и драгоценностями Коры. Друзья Коры были возмущены столь вопиющими даже для Эдвардианской эпохи и их богемной среды вольностями Криппена с любовницей. Подруга Коры рестлерша Кэйт Уильямс, актеры супруги Неш и супруги Мартинелли обратились в полицию.

Расследование было поручено инспектору Скотланд-Ярда Уолтеру Дью. Он встретился с Криппеном в его врачебном кабинете на Нью-Оксфорд стрит. Криппен охотно отвечал на вопросы и даже позволил обыскать свой дом - ничего подозрительного там не нашли. Он сообщил, что Кора бросила его сбежав с любовником актером Брюсом Миллером, но не желая скандала, он скрыл этот факт. Дью полагал, что дело закрыто, но когда ему потребовалась подпись Криппена на служебном документе, оказалось, что доктор и его любовница бежали в неизвестном направлении. Во всех портах установили наблюдение, американская полиция стала проверять всех пассажиров прибывающих в Нью-Йорк. Но и через неделю беглецы не выдали себя.

Полиция предприняла новый, тщательный до тотальности обыск дома Криппена, в ходе которого под кирпичным полом угольного подвала были обнаружены некие останки. При ближайшем рассмотрении полицейские испытали шок - это была оболочка человеческого тела без конечностей, затвердевшая в известке. Их исследованием занялся знаменитый патологоанатом сэр Бернард Спилсбери. Убийца сделал всё, чтобы сделать опознание невозможным: были удалены голова, руки, ноги, все кости скелета, внутренности и кожные покровы. Останки мышечной ткани имели высокое содержание скополамина - успокоительного вещества, которое при передозировке могло действовать как яд.

Неожиданно полицию навел на его след капитан лайнера Канадской Тихоокеанской пароходной компании "Монтроз" Генри Джордж Кендалл, человек наблюдательный, не чуждый интереса дектектива-любителя. Заметив на борту странную парочку "отца и сына Робертсонов", похожую на данное в газете описание примет Криппена и Ле Нив, он отправил по радиотелеграфу сообщение в Скотланд-Ярд. Занимавшийся этим делом инспектор Уолтер Дью поспешил сесть на другой более быстроходный лайнер Уайт Стар Лайн "Лаурентик" и прибыл в Канаду на день раньше беглецов. Переодевшись лоцманом, он поднялся на борт "Монтроза" и арестовал Криппена и переодетую юношей Ле Нив.

Таким образом, доктор Криппен стал первым преступником, чье задержание стало возможным с помощью радиосвязи. Так же в ходе экспертизы проведенной сэром Бернардом Спилсбери последние достижения судебной медицины позволили идентифицировать по очень скудным образцам то немногое, что осталось от тела, с личностью Коры Тернер.

Суд приговорил Криппена к высшей мере наказания в Великобритании - повешению. Распоряжение о её проведении подписал не кто иной, как Уинстон Черчилль занимавший тогда пост министра внутренних дел. Для свидетелей процесса осталось непонятным, как мог этот мягкий и послушный человек совершить инкриминируемое ему жестокое и изощренное убийство жены. Историки и по сей день гадают, почему он стал воплощением зла, чье имя стало синоним женоубийства. Убивал ли он вообще? Случайно ли отравилась ли Кора снотворным, после чего муж пытался избавиться от ее тела? Убил ли ее сам случайно, дав слишком большую дозу снотворного? Если так, то убил ли он ее намеренно? А может быть останки принадлежали не Коре, а другой женщине? Он не имел возможности практиковать со своим дипломом, и мог делать незаконные аборты... Наверное, это самая большая загадка его дела.

P/S
29 мая 1914 года новенький лайнер Канадской Тихоокеанской компании "Императрица Ирландии" под командованием Генри Кенделла столкнулся с норвежским пароходом "Сторстад" на реке Святого Лаврентия. Погибло 1014 человек - и только начавшаяся вскоре Первая мировая война не дала этой катастрофе оставить осадок в массовом сознании, подобный тому, какое оставил "Титаник". Кто то из корреспондентов газеты Дейли Мейл, освещавших это несчастье, сочинил легенду о том, что Криппен в сердцах проклял Кенделла за то что тот сдал его полиции, пожелав чтобы он "пошел на дно"...
Мистика или совпадение?

P/P/S
Спасибо за внимание! это только начало! В следующем посте еще более лютые дела!