Любимый племянничек.

Древний Рим. Как воспринимает обычный человек его историю? Наверное так: "Была республика, при которой все было просто прекрасно и которая служит образцом для подражания и по сей день, но затем пришел сначала Сулла, а потом Цезарь с Октавианом и установили империю, которая была хороша до поры до времени....пока не началось разложение общества и нападки варваров. Возможно, если бы сохранилась республика, то ничего бы не произошло." Но так ли прекрасна была Римская республика, или она уже изжила себя в то время, когда Рим стал на просто большим городом-общиной, а настоящей империей(хотя и назывался пока республикой)? В этой истории я хочу рассказать вам, как проявились все проблемы Римского республиканского общества в одной маленькой(или не очень) войне с царем Нумидии Югуртой.

После смерти двух своих сыновей Мастанабала и Гулуссы от болезней, власть принял еще один отпрыск Масиниссы Миципса. Сына Мастанабала Югурту, новый царь решил пощадить и воспитывать наравне с собственными детьми.

"Сын его, Миципса, полу­чил еди­но­лич­ную цар­скую власть, так как его бра­тья Маста­на­бал и Гулус­са умер­ли от болез­ни. У Миципсы были сыно­вья Адгер­бал и Гием­псал, а сына Маста­на­ба­ла Югур­ту, кото­ро­го Маси­нис­са, как при­жи­то­го от налож­ни­цы, оста­вил част­ным лицом, он дер­жал у себя в доме, вос­пи­ты­вая его наравне с соб­ст­вен­ны­ми сыно­вья­ми. Когда Югур­та вырос, он в рас­цве­те сил, кра­си­вый лицом и еще более выдаю­щий­ся умом, не опу­стил­ся до раз­вра­щаю­щих рос­ко­ши и празд­но­сти, он, по обы­чаю сво­е­го наро­да, ска­кал вер­хом, метал копье, состя­зал­ся со сверст­ни­ка­ми в беге, и, хотя он всех пре­вос­хо­дил сла­вой, все его люби­ли. Кро­ме того, он про­во­дил мно­го вре­ме­ни на охо­те, пер­вым или одним из пер­вых пора­жал льва или ино­го дико­го зве­ря; боль­ше всех делал, мень­ше всех гово­рил о себе." Крисп.

Нумидия на карте

Молодой Югурта получал все большую популярность, как среди нумидийской знати, так и среди простонародья. Миципса,боясь восстания племянника, но понимая, что убийство Югурты может привести к мятежу, решает куда нибудь пристроить его на римской службе. "Миципса вна­ча­ле это­му радо­вал­ся, пола­гая, что доб­лесть Югур­ты про­сла­вит его цар­ст­во­ва­ние; одна­ко, поняв, что при его пре­клон­ных летах и при моло­до­сти его сыно­вей юно­ша при­об­ре­та­ет все боль­шее вли­я­ние, он, весь­ма оза­бо­чен­ный этим, над мно­гим стал заду­мы­вать­ся." Крисп.

И тут фортуна улыбнулась ему. В это время римляне вели Нумантинскую войну в Испании и потребовали вспомогательные отряды нумидийской кавалерии. Найдите ситуацию лучше чем эта? Опасная война со свирепыми иберами, в которой любимый племянник легко может, о ужас, погибнуть храброй смертью, из-за своей храбрости.

Миципса посылает Югурту начальником нумидийских отрядов в римских легионах в Испании. Далее все тот же Крисп сообщает нам про его службу под начальством Публия Сципиона: "Но все обер­ну­лось совсем не так, как он думал. Ибо, как толь­ко Югур­та, обла­дав­ший быст­рым и ост­рым умом, узнал харак­тер Пуб­лия Сци­пи­о­на, тогда коман­до­вав­ше­го рим­ля­на­ми, и повад­ки вра­гов, он ценой мно­гих трудов и мно­ги­ми ста­ра­ни­я­ми, а кро­ме того, бес­пре­ко­слов­но пови­ну­ясь Сци­пи­о­ну и часто под­вер­га­ясь опас­но­стям, быст­ро стал настоль­ко изве­стен, что наши горя­чо полю­би­ли его, нуман­тин­цам же он вну­шал вели­чай­ший ужас. И в самом деле, — это необы­чай­но труд­но — он был в бою храбр и разу­мен в сове­те; вто­рое обык­но­вен­но дела­ет пред­у­смот­ри­тель­но­го бояз­ли­вым, пер­вое — отваж­но­го опро­мет­чи­вым. И вот коман­ду­ю­щий стал пору­чать Югур­те чуть ли не все труд­ные дела, счи­тать его одним из сво­их дру­зей, с каж­дым днем ценить его все боль­ше и боль­ше, так как и сове­ты, и дей­ст­вия его все­гда при­но­си­ли уда­чу. К это­му при­со­еди­ня­лись щед­рость души и изощ­рен­ность ума, и этим Югур­та при­об­рел близ­кую друж­бу мно­гих рим­лян." Самое главное приобретение Югурты в этой войне- это дружба Сципиона, который стал временным покровителем храброго нумидийца. Когда после раз­ру­ше­ния Нуман­ции Пуб­лий Сци­пи­он решил отпу­стить вспо­мо­га­тель­ные вой­ска, а сам воз­вра­тить­ся на роди­ну, он, награ­див Югур­ту и выска­зав ему вели­чай­шую хва­лу на сол­дат­ской сход­ке, увел его в свой шатер и там дове­ри­тель­но посо­ве­то­вал ему под­дер­жи­вать друж­бу с рим­ским наро­дом офи­ци­аль­но, а не част­ным путем и не быть щед­рым к кому угод­но: опас­но-де поку­пать у несколь­ких чело­век то, что при­над­ле­жит мно­гим; если он захо­чет оста­вать­ся верен сво­им пра­ви­лам, то к нему сами собой при­дут и сла­ва, и цар­ская власть; если же он про­явит чрез­мер­ную тороп­ли­вость, то его же день­ги увле­кут его в про­пасть. Однако, этим советом он скорее открыл своему новому другу глаза на раздоры среди римской политической элиты.

Братская любовь

После Нумантийской войны Югурта вернулся национальным героем. Миципса прекрасно понимал, что он может хоть сейчас взять власть и убить его и его сыновей(племянник имел хорошо обученных людей, преданных лично ему, обожание народа и поддержку из Рима, в лице Сципиона). Поэтому царь принимает самое разумное в этой ситуации решение. Он усыновляет Югурту и делает его наследником, наравне с собственными сыновьями. Перед смертью Миципса завещал своим преемникам править Нумидией сообща.

Однако Югурта не смог поладить с младшим сыном своего приемного отца Гиемпсалом. Изветен такой случай после похорон Миципсы: "Когда они подроб­но обсуж­да­ли дела прав­ле­ния, Югур­та среди про­че­го заме­тил, что сле­до­ва­ло бы отме­нить все поста­нов­ле­ния и реше­ния послед­не­го пяти­ле­тия, ибо в тече­ние это­го сро­ка Миципса, удру­чен­ный года­ми, был слаб рас­суд­ком. На это Гием­псал отве­тил, что и он тако­го мне­ния, ибо сам Югур­та в тече­ние послед­них трех лет при­об­щил­ся к цар­ст­во­ва­нию через усы­нов­ле­ние." После этого Югурта стал думать о мести и единоличной власти.

Что произошло дальше нам расскажет многоуважаемый Гай Саллюстий: "Во вре­мя пер­вой встре­чи царей, о кото­рой я гово­рил выше, из-за раз­но­гла­сий было реше­но разде­лить сокро­ви­ща и для каж­до­го уста­но­вить гра­ни­цы вла­де­ний. И вот назна­ча­ет­ся вре­мя для всех этих дей­ст­вий, но преж­де все­го для разде­ла иму­ще­ства. В ожида­нии это­го цари разъ­е­ха­лись, каж­дый в свою сто­ро­ну, близ­ко от места, где хра­ни­лись сокро­ви­ща. Гием­псал в горо­де Фир­миде слу­чай­но попал в дом чело­ве­ка, кото­рый, как бли­жай­ший лик­тор Югур­ты, все­гда поль­зо­вал­ся его рас­по­ло­же­ни­ем и дове­ри­ем. Югур­та не ску­пит­ся на обе­ща­ния это­му неожидан­но под­вер­нув­ше­му­ся ему пособ­ни­ку и пору­ча­ет ему отпра­вить­ся к себе в дом яко­бы для его осмот­ра и подо­брать вто­рые клю­чи к вход­ным две­рям; ибо пер­вые клю­чи [каж­дый вечер] вру­ча­лись Гием­пса­лу; впро­чем, сам он в нуж­ное вре­мя при­будет с боль­шим отрядом. Нумиди­ец быст­ро испол­ня­ет пору­че­ние и, как его научи­ли, ночью при­во­дит сол­дат Югур­ты. Они, ворвав­шись в дом, в раз­ных местах ста­ли искать царя, уби­вать одних людей сон­ных, дру­гих — попа­дав­ших­ся им навстре­чу, обыс­ки­вать пота­ен­ные места, взла­мы­вать запо­ры, все запол­нять шумом и вызы­вать смя­те­ние; тем вре­ме­нем нахо­дят Гием­пса­ла, спря­тав­ше­го­ся в камор­ке рабы­ни, где он, испу­гав­шись и не зная дома, вна­ча­ле нашел убе­жи­ще. Нумидий­цы, как им при­ка­за­ли, достав­ля­ют Югур­те его голо­ву."

После этого, второй брат Адгербал немедленно послал послов в Рим, умоляя защитить его.

После убийства сводного младшего брата, Югурта вознамерился убить последнего законного сына Миципсы Адгербала, но тот успел сперва скрыться в Провинции, а затем бежать в Рим. Он обратился к римскому сенату с просьбой о защите и правосудии. Югурта решил воспользоваться своим статусом "верного друга Рима" и отправил своих послов в Рим с богатейшими дарами для местной знати, чем переманил ее на свою сторону(сам он приехать побоялся). Новоиспеченный царь прекрасно понимал, что войну с Римом сейчас ему не осилить(да и не хотел он этого). Некоторые племена поддержали Адгербала, некоторые объявили нейтралитет.

Как толь­ко послы при­бы­ли в Рим и, следуя нака­зу царя, переда­ли бога­тые подар­ки его госте­при­им­цам и дру­гим людям, имев­шим тогда силь­ное вли­я­ние в сена­те, про­изо­шла столь рази­тель­ная пере­ме­на, что вели­чай­шая нена­висть зна­ти к Югур­те сме­ни­лась ее рас­по­ло­же­ни­ем и бла­го­во­ле­ни­ем к нему. Одни в надеж­де [на награ­ду], дру­гие, будучи под­куп­ле­ны, обхо­дя сена­то­ров одно­го за дру­гим, уго­ва­ри­ва­ли их не выно­сить черес­чур суро­во­го реше­ния насчет Югур­ты. Когда послы уве­ри­лись в успе­хе, сенат в назна­чен­ный день при­нял обе сто­ро­ны. После речи Адгербала, которую я не буду цитировать из-за гигантского объема, выступили послы Югурты. Пола­га­ясь боль­ше на под­куп, чем на правоту сво­е­го дела, корот­ко отве­ти­ли: Гием­псал убит нумидий­ца­ми за его жесто­кость, Адгер­бал, по соб­ст­вен­но­му почи­ну веду­щий вой­ну, жалу­ет­ся, побеж­ден­ный, на то, что сам не смог совер­шить пре­ступ­ле­ние; Югур­та про­сит сенат счи­тать его тем же, каким он про­явил себя под Нуман­ци­ей, и не при­да­вать сло­вам недру­га боль­ше­го зна­че­ния, чем его соб­ст­вен­ным поступ­кам.

В сена­те победи­ла та сто­ро­на, кото­рая истине пред­по­чи­та­ла день­ги, вер­нее, вли­я­ние.

Выно­сит­ся поста­нов­ле­ние, чтобы десять лега­тов разде­ли­ли неко­гда при­над­ле­жав­шее Миципсе цар­ст­во меж­ду Югур­той и Адгер­ба­лом. Гла­вой это­го посоль­ства был Луций Опи­мий, чело­век извест­ный и в ту пору могу­ще­ст­вен­ный в сена­те, так как он, будучи кон­су­лом, после убий­ства Гая Грак­ха и Мар­ка Фуль­вия Флак­ка с вели­чай­шей жесто­ко­стью исполь­зо­вал победу зна­ти над плеб­сом.