Был жаркий июль, а Николаю было двадцать пять лет. Он жил далеко за чертой города, курил дешевые сигареты, вел длинные разговоры со своим псом и рисовал картины, которые потом продавал в центре города. Основными его клиентами были молодые девушки, которых больше интересовал светловолосый парень с выразительными глазами, выпирающими скулами и жилистыми руками, чем картины, которые он рисовал в душной комнатке, которою громко величал «студией». Иногда, если звезды складывались удачно, то Николаю удавалось привезти «клиентку» к себе домой. А дальше все по процедуре- тихая музыка, красное вино… Ну, вы знаете, не буду вас учить, хе-хе. С утра он провожал их на остановку, целовал в щечку и обещал, что непременно позвонит, когда будет в городе. И, конечно же, не звонил. Бывали, конечно, конфузы, когда девушки натыкались на него, когда он, будучи «на работе» пил прохладный компот, развалившись на лавочке в тени акации. Тогда Николай делал удивленное лицо, рассказывал о потере памяти, брате-близнеце и прочих фантастических штуках, которые постоянно случаются с художниками. На вырученные деньги он покупал краски, кисти, бумагу. Если заработок был чуть больше обычного- Николай покупал части телескопа. Это была его мечта- самому собрать приспособление, которое, пусть и на время, но приблизит его к звездам.
В тот вечер он не продал ни одной картины. Темнело, Николай занес холсты в кафе, возле которого постоянно торчал, попросил оставить картины до завтра. Или, в худшем случае-через недельку точно заберет. Если, конечно, получится. От города до дома пути было три часа.
Денег на дорогу не было, как и желания ехать автостопом, поэтому Николай накинул на плечи рюкзак и пошел. Темнело. Николай шел, тихонько свистел и любовался звездами. Как же они прекрасны. Порой, глядя на ночное небо, хочется просто не быть. Растворится в темноте, быть унесенным тихим летним ветерком куда-то очень далеко, где природа меньше всего напоминает земную, где нету никаких законов и запретов. Есть ты. Есть мир вокруг. Просто есть.
Проходя мимо пруда, Николай остановился и обернулся по сторонам. Машин не было, как и людей. Николай сошел с дороги и спустился к пруду. Кувшинки тихо колыхались, звезды отражались в темной плоскости воды. Николай задрал голову вверх, устремил взор вниз. Присел и, аккуратно, будто боясь испортить, разрушить царящую идиллию, провел по воде рукой.
-Никакой разницы. Никакой.
Николай поднялся, провел мокрой рукой по волосам, достал сигарету. Виновато обернувшись по сторонам, он еще раз взглянул на пруд и на звезды и стыдливо спрятал сигарету обратно в пачку. Николай покашлял, прочистив горло и вернулся на дорогу, тихонько бормоча себе что-то под нос.
Было жарко, Николай снял футболку, запихнул ее в рюкзак и закурил. Его тело больше не скрывалось широкой одеждой, и взору звезд открылась худоба молодого человека. Кожа на ребрах была натянута, плечи были острыми, а ключицами можно было бы вскрыть вены, если бы вам в голову пришла такая идиотская мысль.
Подходя к дому, Николай ускорил шаг. Рюкзак методично бился о его спину, и в такт ему Николай напевал старенькую песню.
Николай завернул за угол и вошел в свой дворик. Собака радостно встретила хозяина, прыгая на него, виляя хвостом и, кажется, улыбаясь. Собака- это большое счастье. Николай это знал, и до безумства любил своего Шота.
-Пошли, дружище. Вроде, оставалось чуть еды. Ты голоден? Я тоже. Я чертовски голоден.
Николай выудил из кармана связку ключей и, подсвечивая телефоном, принялся искать нужный.
-Как-то тихо, да, Шот?- Николай перебирал ключи по второму кругу. – А, вот он. Отсоединить его, что ли… Не, тогда точно потеряю.
Николай выронил и ключи, и телефон, когда небо залилось беловато-синим светом, а пространство прорезал громкий свист.
-Твою же… -Николай прикрыл лицо рукой и уставился в небо. Свечение пропало, и на фоне черной пустоты отчетливо виднелась горящая точка, стремительно приближающаяся к земле. Николай, будто очарованный, стоял на месте, пожирая яркий объект глазами.
-Приближается, блин. Это не может быть комета, Шот. Это не комета… Если только…
Николай потерял яркую точку, но почувствовал, как дрогнула земля, услышал хруст ломающихся веток. Рядом, совсем рядом…
-Ну-ка, Шот, пойдем посмотрим. Идем?
Николай обернулся в поисках пса, но тот, видимо, куда-то убежал.
-Ну и ладно…
Парень поднял ключи и телефон, включил фонарик и пошел в сторону, где слышал удар.
Николай быстро нашел то, что искал. Под кучей веток, в небольшой выбоине лежала большая капсула.
-Стальная? Космический мусор, что ли… Ладно, посмотрим.
Николай откинул ветки, присел и прикоснулся до находки, но тут же отдернул руку.
-Горячая, блин. Ладно, сейчас мы…
Николай побежал к дому, набрал во дворе ведро воды и, стараясь не расплескать, пошел обратно.
-Так-с… -Парень медленно начал лить воду на капсулу, та шипела, от нее пошел пар.
Николай поставил ведро на землю и снова прикоснулся. – Так. Хм. – Он поднял камень и постучал по капсуле. – Полая? – Брови Николая поплыли вверх, по ключицам покатились капли пота. Парень ударил еще раз и тут же отскочил- капсула медленно начала открываться. Николай стоял, как громом пораженный. Капсула открылась полностью, и оттуда показалась зеленоватая рука с длинными пальцами. Вслед за ней показалась другая рука, а через несколько минут перед Николаем стоял он- изображенный в многих фильмах, комиксах и мультиках. Инопланетянин. Он был точно таким же, каким нам их показывали- зеленоватая кожа, хлипкое тельце, отсутствие явных половых признаков, длинные руки и огромные черные глаза. Очередное клише.
Они стояли так какое-то время, глядя друг на друга.
-Ты инопланетянин, да?
Пришелец кивнул.
-И ты меня понимаешь?
Инопланетянин кивнул.
-Хорошо. Пойдем в дом? У меня, вроде, оставалось чуть-чуть еды.
Они направились в дом. Впереди шел Николай, следом за ним семенил пришелец. Парень с первого раза нашел нужный ключ, отворил дверь и жестом пригласил гостя войти, зашел следом и включил в комнате свет.
-Располагайся. Я сделаю бутерброды. И, вроде, яйца оставались… Проходи сюда- Николай провел пришельца в комнатку, которую называл «студией». Здесь Николай творил, спал и ел. Небольшой диван, кресло, столик и множество картин. Они висели на стенах, стояли, облокоченные на столик и шкаф. Повсюду валялись тюбики с краской, засохшие кисти, недоеденные некогда кулинарные изыски творческого холостяка- бутерброды, тарелки с недоеденными пельменями.
Николай ушел на кухню, порылся в холодильнике и достал продукты. Сыр начал покрываться плесенью, но Николай отрезал испорченную часть и кинул ломтики на хлеб, сверху- чуть зелени, колечки лука и по два колечка колбасы. Николай порылся в горе посуды, нашел чуть более чистую тарелку, положил на нее бутерброды и вернулся в студию. Инопланетянин стоял перед картиной, на которой была изображена девушка с короткими волосами застенчивой улыбкой. Николай поставил тарелку на стол и подошел к гостю.
-Нравится?
Пришелец не ответил, даже не подал знака, что услышал Николая.
-Я ее с фотографии писал. Вот, смотри. –Николай достал из кармана бумажник, из него- помятую фотографию.
Инопланетянин аккуратно взял фотографию, впился в нее взглядом и отдал Николаю. Парень положил карточку обратно и бросил бумажник на стол. Пришелец подошел ближе к картине и провел по ней пальцем.
-Никакой разницы? -Голос гостя был дребезжащим и противным, как у очень старого деда.
-О, а я думал, что ты не умеешь говорить.
-Никакой. – Пришелец сел на диванчик, взял бутерброд и принялся жевать, откусывая маленькие кусочки.
Николай сел рядом и принялся за свой.
Они молча сидели и ели. Первым трапезу закончил Николай.
-Так, говоришь, никакой? – Спросил он, покашляв в кулак.
-Никакой.
Вновь повисла тишина.
-Кхм, а я ведь телескоп собираю.
-Не надо.
Пришелец ел. Николай встал, сходил на кухню за пивом и сел на место.
-Звезды прекрасны. – Это было утверждение, но в голосе Николая прозвучали вопросительные нотки.
Пришелец повернул к нему голову, и, как бы удивленно, ответил: -Нет.
Пришелец доел, встал и снова подошел к картине, на которой была изображена девушка.
Это была прекрасная картина. Если внимательно всмотреться, то можно было услышать тихое, слегка возбужденное дыхание девушки, почувствовать жар, исходящий от нее. Это был шедевр, который Николай создавал несколько лет.
В его бумажнике лежала помятая фотография.
-Никакой разницы. Никакой.
(с) Никита Требушетов 13.03.2015