Золотой ветер и изумрудная роса встречаются лишь раз
Легенда гласит, что юношеский пыл — вещь невосполнимая. И правда ли это так? Вспоминая нашу первую встречу с господином, я думаю: если бы мне не было тогда столько лет, сколько бутону цветка, если бы я не питала честолюбивых замыслов покорить весь мир, то, вероятно, господин и вовсе прошёл бы мимо меня. По крайней мере, он не стал бы обращать внимание лишь на мою внешность. Ведь в «Маньхуа-лоу» («Доме десяти тысяч цветов») красавиц куда более прекрасных, чем я, — превеликое множество. Хотя я и могу считаться миловидной, а мои глаза — янтарного оттенка, унаследованного от далёких краёв, — но в остальном ничем особенным не выделяюсь. И всё же именно мне выпала редкая честь завоевать его сердце. С тех пор прошли годы, но до сих пор я испытываю глубокое волнение при воспоминании об этом.
В тот день в «Маньхуа-лоу» необычайно шла торговля: зал был полон гостей. Старшая сестра Сяо Юэ исполнила песню в чистом, нежном голосе — все присутствующие были в восторге, лица их сияли радостью и весёлыми улыбками. Я, как и другие, теснилась в толпе, погружённая в свои мысли: «Цветок не цветёт тысячу дней подряд; служить человеку своей красотой — насколько долго это продлится? Если я не смогу выделиться среди прочих своей внешностью, то освоить ремесло — тоже прекрасный выход. А если вдруг «Маньхуа-лоу» постигнет какая-то беда, это станет надёжным средством к существованию». Пока я так размышляла, вдруг услышала рядом низкий, но исключительно чистый голос:
*«Полупьяный, полусознательный — день за днём,
Цветы опадают, расцветают — год за годом.
Лишь бы умереть в кругу цветов и вина,
Не желая кланяться перед колесницей и конём».*
Хотя голос был тихим, он словно пробил колоколом моё помрачённое сознание. В одно мгновение мне пришла озаряющая мысль: *поэзия!* Я могу научиться сочинять стихи! Это позволит мне занять особое место в «Маньхуа-лоу», а также вызовет одобрение и расположение молодых господ и купцов — куда выгоднее, чем пение или танцы. Более того, я даже могла бы выдумать для себя происхождение из учёной семьи: дочь образованного рода, несчастно попавшую в мир разврата. С помощью таланта и поэтического дара я, возможно, и сумею внушить людям доверие. Не успела я и моргнуть, как повернулась к тому, кто читал стихи, и, слегка приподняв брови, мягко улыбнулась:
— Молодой господин, вы читаете стихи очень красиво.
Я и не предполагала, что этот единственный взгляд затянет в себя моё сердце, душу и всю мою дальнейшую жизнь… С тех пор каждый год, каждый месяц, каждый день, каждое мгновение я благодарю Небо: оказывается, и я — любимое творение Создателя, счастливая избранница судьбы. Спасибо вам, повсюду присутствующие божества! Спасибо вам за то, что свели меня с моей великой любовью!
Господин, заметив, как я покраснела и, не отрываясь, с изумлением уставилась на него, тоже, видимо, удивился. Тихо спросил:
— Девушка, что случилось?
Его голос вернул меня в реальность. Я собралась с мыслями, с усилием подавила трепет в груди и ласково улыбнулась:
— Вы очень похожи на моего отца.
На этот раз рассмеялся уже он и с лёгкой самоиронией произнёс:
— Значит, я всё-таки выгляжу старше своих лет?
Я чуть приблизилась к нему — настолько близко, чтобы он мог яснее рассмотреть мои янтарные глаза — и, улыбаясь, сказала:
— Мой отец тоже сочинял стихи.
Вероятно, он был чрезвычайно рад этому. И задал вопрос, от которого я растерялась:
— У вас явно глубокие знания классики — как же вы оказались здесь одна?
Я смущённо улыбнулась. Он сразу понял, в чём дело, и поспешно добавил:
— Простите, я вовсе не хотел задеть вас — просто не ожидал…
Я прямо посмотрела ему в глаза и без страха ответила:
— Ничего страшного. То, что я оказалась в борделе, — не моя вина. Но я действительно хочу научиться стихосложению — это станет мне надёжной опорой в жизни.
Тут же глаза господина засияли.
В ту ночь состоялся мой вечер «чушуна» (первого посвящения). Господин сидел за столом и ласково смотрел на меня. А я никак не могла отвести взгляд — жадно впитывала каждую черточку его лица, но не решалась опустить глаза ниже. Хотела сама расстегнуть пуговицы, но пальцы дрожали сами собой. Он заметил моё смятение и тихо успокоил:
— Не волнуйтесь, ничего особенного делать не нужно — мы можем просто побеседовать.
Я покраснела ещё сильнее, но собралась с духом и твёрдо сказала:
— Я искренне хочу отдать себя вам.
Он улыбнулся, посадил меня к себе на колени и, говоря мягким, почти детским голосом, спросил:
— Тогда пойдёте ли вы со мной домой и будете отдавать себя мне каждый день?
Я не поверила своим ушам, прижалась лбом к его шее, и горячие слёзы закапали на его кожу. Он почувствовал их, нежно погладил мои волосы и сказал:
— Давайте вернёмся домой.
Без сомнения, благодаря щедрости господина всё прошло быстро: уже в тот же день я переехала в его резиденцию.
Он держал меня на руках в своей комнате и шептал:
— Это ваш дом — бояться нечего.
Я огляделась и только тогда поняла: вот она — настоящая райская обитель.
Белый дракон, мощный и стремительный, игриво пронизывает розовые облака. Облака — живые, дышащие существа: они вместительны для дракона и в то же время свободно расправляют свои формы. Мягкость облаков и твёрдость дракона делают эту игру особенно увлекательной. То дракон ударяет облака, то облака нежно окутывают дракона. Дракон танцует во всём блеске своей силы, а облака то притворно прячутся, то с готовностью обнимают его. Так дракон и облака борются, сплетаются, пока не наступает полночь — и наконец нисходит долгожданный дождь. Облака и дождь в горах Ушан — первое трепетное соединение дракона и облаков, событие поистине знаковое и незабываемое.
Проснувшись после крепкого сна, я поняла: будущее только начинается.
