Это было так удивительно, что я и сама поверила⁠⁠

Моя квартира больше, чем я думаю. Место, где я живу. Пространство, которое меня вмещает. То, что мне принадлежит.

У арендодателя всегда есть жуткий страх, что квартирант съедет неожиданно и без объяснения причины. Да и привыкаешь к жильцам. Изучаешь их привычки, потребности. Притираешься. Они привыкают к тебе тоже. Я помню всех своих квартирантов. Но можно ли помнить тех, кто жил в этой квартире до тебя? Особенно, если зданию в этом году исполняется 120 лет. Или можно ли помнить друзей твоих квартирантов?

Моя квартирантка через стенку признала меня учителем, прежняя жизнь её стала невыносима и она, чтобы избежать перемен, решила от меня съехать. Я это узнала случайно. Без стука заваливаемся мы к ней в дверь. Я и два инспектора-страховщика.

— Тук-тук. Мне тут надо бумажку подписать, а нигде ближе не нашлось прямого стола. О! Да ты убираешься! Да как чисто у тебя. Невероятно. Съезжать собралась?

— Да...

— А мне вот оторвало кисть правой руки и эти страховщики сделают мне роборуку.

Садимся на кухне за стол. Напротив меня мужчина средних лет. Он сидит раскованно, смотрит по сторонам.

— Высокие потолки.

— Три двадцать, — правой рукой я подтягиваю к себе какую-то его плоскую неровную прямоугольную синюю пластиковую с металлом вещь.

— Выглядят выше. Пожалуйста! Не трогайте мой прибор!

Ой какая цаца. Полстола занял своим непонятным мне прибором и хочет, чтобы я его не изучала.

Потолки вычурно чёрного цвета. Тут слишком давно не было ремонта. Слишком давно.

— Теперь, когда вы съедете, я сама здесь поселюсь. Надо многое сделать.

Её парень прячется в комнате.

— Вы, наверное, захотите посмотреть квартиру, прежде, чем её принять?

— Конечно.

По моим данным я сдаю им однокомнатную квартиру. Но она показывает мне трёшку.

— Я не помню этих двух комнат.

Странно, они платили за одну комнату и жили в ней. Те две так и стояли заброшенными. В отличие от той комнаты, что я помню, окна этих гораздо больше. 3 на 4 метра. Они старые. Двойные деревянные рамы с дореволюционной мелкой расстекловкой, струпья старой краски. Так запускают жильё только в тюрьме. Но я сейчас, придёт время, всё здесь расчищу. Дел непочатый край. На другую сторону из коридора окна теперь выходят не в стену, а в маленький дворик с видом сверху на старый литовский город. Виден кипарис. Я автоматически отшелушиваю что-то, на ощупь похожее на сосновую кору, с внешних стен. Это рубероид. Внизу, где ЖЭК уронил этой зимой мою кадку с только что посаженным девичьим виноградом, много места, чёрная земля, кусты и вон лежит мой цветок. Он на боку, но прирос в землю и пополз по стене. Всё-таки будет и в этом злачном уголке город-сад.

Из их комнаты валом повалил народ. Толпа молодых посекушек, очень похожих на тех, что создавали два дня назад скандал и непотребство у соседей. Все они курят. Вышел и её парень наконец-то. Очень моднявый и женственный среди всех этих полубомжих.

— Откуда все эти люди?

— Это наши друзья. Мы пригласили их смотреть Вашу квартиру.

Ну ладно, пусть ходят. Они добавляют энтропии в моё необычное настроение.

Вот комната. Я уверена, что у меня нет ничего хорошего. И на окнах висят грязные, старые, полиэстровые коричневые занавески. Крокодилы заедают. Она с трудом отдирает мои и не мои занавески и мне открывается вид из моего окна.

— Вы должны на это посмотреть.

За моим окном Гориджвари. На холме помесяцем растянулся древний храм. (Если делать рисунок, то надо нарисовать линию дугой кверху, а на ней шире чем выше Гориджвари). У крепостных его стен скачут шуты. Вон лошадь на задних ногах. Все грубо танцуют и пляшут. Почему-то только мужчины. Это мужская энергия ненависти к храму. Это отсталый ненавидящий скачущий народ. И никакого смысла они не имеют без этого храма. И все их выверты согласны с мудростью храма. Они заполняют собой пространство перед храмом. Вечная сходка. Вечная выставка уродцев.

— Да, хороший у меня вид из окна.

Стол. На столе мусор. В руке у меня стакан с тонким слоем виски на дне.

— Вы такая странная учительница. Совсем не так говорите, как обычно.

— А что мне ещё остаётся делать? Вот пришёл на занятия кто-то. В каком он состоянии? В каком я состоянии? Это всё повлияет на то, что я смогу ему рассказать.

А вот в этой комнате до сих пор на полу спит какой-то бомж. Я так устала от толпы и впечатлений, что легла отдохнуть. Когда проснулась, бомж сбежал наконец-то.