Всемуко Путенабо (17)⁠⁠

Как говорится, назвался клизмой, полезай… Или как там, в оригинале?
Санька был зол. Лизка, стерва. Нашла себе очередного. Жених? Как начался, так и кончится. Всех отвадил, и этого отвадит.
Женишок, выходя под ручку с чертовой безмозглой лахудрой, даже не оглянулся. Зря. Санька был уже не один.
– По рогам? – предложил Тоха – по первому зову прикативший на своей колымаге друган.
– Позже. – Саньке хочется узнать, куда голубки намылились. И вернувший его в адекватное состояние наряд полиции, шныряющий где-то рядом, не дает решить вопрос здесь и сейчас.
– За ними, – командует он, когда парочка ловит такси.
Проследили. Недолго пробыв у кого-то в элитном районе, парочка разбивается.
– Куда теперь?
– За ним, – принимает решение Санька, глядя на вышедшую к дороге фигуру.
Поймать попутку женишку оказалось непросто. Шашечки и специальную расцветку он почему-то игнорировал, обычные бомбилы оказывались сплошь занятыми или слишком спешащими. Очень долго никто не останавливался. Заранее проехав вперед, в зеркале Санька и Тоха наблюдали за чужими тщетными попытками сзади. Много времени прошло, пока какой-то мужик не смилостивился.
Ехать пришлось далеко. Опять элитный район, на этот раз – коттеджный поселок. На светофоре чуть не потеряли «клиента». Когда нагнали, он уже расплатился и вышел.
– Берем! – Санька полез с пассажирского сидения назад.
На полном ходу «Лада» подлетела к остолбеневшему женишку, и Санька втянул его внутрь.
– Ходу!
Машину едва не выбросило с дороги. Лед. Скорость. Адреналин.
– Думал – все, отвязался? – Сашка принялся месить не успевавшее прикрываться тело. – Я тебя в покое не оставлю. Отстань от Лизки! Моя она! Моя!
- - - - - - -

«Ар-ар!» – оглушительный кряк разогнал с дороги шуганувшуюся мелюзгу. Сытая стальная морда свернула к небольшому ресторанчику. Позади головной пришвартовалась машина сопровождения.
Заведение «красное», с Сычом и ему подобными дела не имеет, но владелец Сычу многим обязан. Расплачивается услугами. Например, предоставлением закрытой зоны в единоличное пользование, куда прочим клиентам доступ закрыт.
Судя по редкой в этих местах «Акуре» у входа, полковник ждет.
– Ваш гость уже прибыл, – подтверждает расторопный владелец и лично провожает в верхние апартаменты.
– А гостья? – бросает Сыч.
Взгляд не сразу находит среди других нужную машину, но все же находит – Жанна встала так, чтобы не бросаться в глаза и, когда понадобится, уехать без проблем. Ей даже выезд одним автомобилем не перекроешь. Молодец, обо всем думает, даже когда этого не требуется.
– Обворожительная такая девушка? Я не думал… – судя по дрогнувшему голосу, ресторатор мысленно пишет завещание. – Она про вас не сказала и прошла в общий зал.
– Позови. – Сыч вместе со свитой движется к лестнице.
Верха он достигает в одиночестве – свита рассосалась, заняв привычные места. Мышь не проскользнет.
– Еще раз здравствуй. – Рукопожатие. Похлопывание по плечу.
Полковник не стар, но потрепан. Полноват, низковат, плешеват. Успех у женщин имеет благодаря доходу, чей уровень не афишируется в декларации. Собственно, и не успех это, а рыночные отношения. Понимает. Семьей дорожит, но до нежностей охоч. О красотке Жанночке мечтает со дня ее появления у Сыча.
Полковник хочет что-то сказать и не может – появляется объект его восхищения.
Чаровница. Развевающееся платьице – в стиле Мерилин Монро (намекнул – переоделась. Умница. Даже зимние сапожки сменила на лаковые туфельки с неимоверным каблуком – видимо, внизу в гардеробе все лишнее оставила). Цок-цок – ножки от бедра. Прыг-прыг – грезы холостяка. Умопомрачительной кинодивой Жанна подплыла к умолкшим мужчинам. Набравший воздуха полковник застыл, словно собирался дунуть снизу и превратить Жанну в истинную Мерилин над воздуховодом, да забыл, как это делается. И хорошо, что забыл. Такой старпер если и дунет снизу…
– Жанна, это мой хороший друг, как-то раз ты его уже видела, – представил Сыч загипнотизированного красотой мужчину.
Ой, красотой ли?
– Очень приятно.
Видно, как звенящая нежность отдается в животе онемевшего оппонента сладким спазмом.
За его спиной Сыч поднимает большой палец. Улыбка Жанны открыта и бесподобна. Склоненная головка и заинтересованный взмах ресниц окончательно добивают вероятного противника.
В помещении играет музыка. Стрельнув в сторону Сыча вопрошающим взглядом, полковник вытягивается в рост и галантно кланяется своему давнему наваждению:
– Позвольте… на танец?
– С удовольствием.
Они выходят на свободный пятачок между столом с яствами (ресторатор постарался) и бильярдным. Юная вертихвостка чудесно играет роль.
Чувственная томящая мелодия. Маленькие ручки на огромных плечах, большие – на волшебной талии. Не зря он ее взял на работу, совсем не зря. Все, негодница, понимает. Главное – понимает не сказанное вслух и сама догадывается, что делать. И ее не коробит. Это бесценно.
- - - - - - -

Всего несколько километров от объездной. В лесу. Алекс примчался, едва позвонили. Пока мастера чешут репы над восстановлением его красавицы, приходится ездить на служебной. Неплоха, конечно, как и все в их солидной фирме, но не своя.
– Кран застрял, – кричат парни с обочины, увидев его машину. – По снегу не проходит. Здесь военный кран нужен, многоосный, на полном приводе.
– Вы уверены, что это машина Горского?
Основательно подмерзшие на продуваемом месте парни смеются, притоптывая:
– Камбала – герой. Оно и понятно: камбала! – Разносится задорный безобидный гогот. – Никто не хотел лезть. Следующая камера машину уже не зафиксировала. Ищем на этом участке. Обнаружили этот поворот, пошли по следу. Полынья. Совсем недавняя. Камбала только приехал с расстановки постов, поглядел, всех обматерил, разделся и нырнул. Номера именно те. А вызванный кран увяз на подходе.
– Игнат-то жив? – впервые тепло вспоминает Алекс Камбалу, которого обычно не жаловал.
– Беленькой согревается. В кране, с крановщиком. Тот спешил куда-то, а мы перехватили. Ругался страшно.
– Военный уже вызвали?
Разводят руками – не их уровень.
– Хорошо, займусь.
Дзинькнул телефон. В его кармане, но… телефон не его.
Кирилла!
Текстовое сообщение. Руки спешно выводят текст на экран.
«Зря ты связался с братвой. Теперь у всех будут неприятности. У кого-то большие, у кого-то маленькие. Не у нас, как понимаешь. До связи. Не хочешь окончательно навредить близким – больше не балуй».
Номер, с которого отправили, опять новый. Видимо, избавляются сразу после использования. Алекс быстро нажал вызов абонента. Пусто. Ребята умелые.
Он попробовал сообщить о послании Кириллу. Тот по-прежнему не отвечал.
Слово «близкие» употреблено во множественном числе. Отсюда вывод: похитители Алены и Павлика – одни и те же. Другие версии сбрасывать со счетов тоже не стоит, но этот вариант теперь будет основным.
Мысли о противнике бродили самые нелестные, в том числе и его будущем. На зоне за похищение ребенка урки любого в женский род переведут и под шконку спустят. За похищение женщины тоже могут. У всех на воле остались жены, сестры, матери. И дети. Опустят – это минимум. Бывают исключения, но только для своих, блатных, тем все дороги открыты.
Стоп. Они сказали – неприятности?
Перед глазами картинка: летящий в него неуправляемый снаряд баварского производства.
Что будет дальше?
- - - - - - -

Волнующие колебания несут пузатый спиртоналивной танкер и стремительную лодочку по морю паркета. С каждым движением привыкшая к мундиру массивная стена все ближе придвигается к партнерше. Стена скрипит, стонет, но движется – непреодолимо, сминая сопротивление и не оставляя пути для бегства. Полковник привык побеждать. Вот тугая мякоть вминается в него, опаляя предвкушением…
Сыч непроизвольно сглатывает, наблюдая, как прижатая Жанна растекается по чужому костюму.
Паршивка. Никто ведь не знает ее истинной сущности. С каждым она разная. Если бы в нужное он время не понял, что важны ей не столько деньги, сколько небывалые разнообразные приключения…
Сыч ловит взгляд Жанны. Косясь на обнимающую тушку, девушка многозначительно кривится, во взгляде – презрение и едва ли не брезгливость. Ясно, эта затея обойдется Сычу чуть дороже, чем предполагал.
Денег не жалко. Это жалкие гроши по сравнению с теми, что на кону.
С последними тактами умершей мелодии девушка отлипает от раскрасневшегося партнера и быстрым движением оправляет платье.
– Простите, покину ненадолго ваше приятное общество.
Стрельнув глазками, она подхватывает сумочку и направляется в туалет.
Полковник взвинчен.
– Я правильно понял? – Он не отводит взгляда от переката удаляющихся полушарий.
Ухмылка Сыча полна снисходительного сарказма.
– Ставку подтверждаю. Насчет твоей – согласен?
Отвернутая в сторону туалета полковничья голова ожесточенно кивает.
– Начнем? – Сыч подходит к стоящему посередине суконному столу и берет кий.
Полковник довольно урчит что-то невразумительное, несущее не столько смысл, сколько эмоции. Исключительно положительные.
Игра началась.
Тишина. Нервы. Периодический стук. Радостный вскрик или стон, перерастающий в ожесточенный мат.
Когда к ним вновь присоединяется чувственная красавица, результат партии уже очевиден. Но не для посторонних.
– Кто ведет? – произносит соблазнительный ротик почти беспечно. Очаровательные глазки одинаково любезно глядят на обоих игроков.
Они переглядываются. Оба молчат.
Жанна словно бы не подозревает о подоплеке.
Вот это выдержка. Сыч горд. Наклонившись, он производит завершающий удар.
– Налей там себе чего-нибудь, – кидает девушке в сторону накрытого стола. – Нам поговорить нужно.
Полковник жалок, но не сломлен. Проиграл. И что? Не в первый раз, не в последний. Еще отыграется.
– Слушаю. – Отведя его к окну, Сыч ждет.
Слышится виноватое признание:
– «Риэлтинг» действительно заказали. Кому-то эта фирма потребовалась на блюдечке. Целиком, с потрохами. Руководство, материальные ресурсы, клиентура, бухгалтерская документация… Нужно было все отобрать, но законно.
– Почему же…
– У Горского тоже есть связи, поэтому задачу переформулировали. Постановили придраться и закрыть. Что и было сделано.
У Сыча из кармана доносится звонок. Он смотрит на экран и прерывает собеседника:
– Прости, это тоже важно. – В телефон: – Что?
Один из сотрудников докладывает:
– Нашли машины Горского. Обе. В реке, в разных местах. От последней след лыж ведет к остановке. Совсем свежий.
– Остановка с какой стороны?
– Если смотреть от нас – с левой. – До собеседника доходит смысл вопроса. Человек, которого ищут, вернулся назад. Звонящий сотрудник мгновенно ориентируется в ситуации: – Опросить водителей междугородних автобусов и маршруток, которые следовали в город? Кого успеем – остановить, проверить?
– Как минимум, – холодно советует Сыч и отключается. Внимание возвращается к полковнику: – Ну?
– Собственно, все.
– Но кто сделал заказ?
– Неизвестно.
Сыч взбешен:
– Какого же черта вы, как зайчики, сложили лапки и попрыгали по неизвестно чьей указке?!
– Постой, не кипишуй. – Следует успокаивающий жест, похожий на жест отчаяния. – У него деньги…
– У многих деньги, – перебивает Сыч. – У меня тоже.
– …и компромат.
Вот оно что.
– Ладно, – говорит Сыч, – понял. Спасибо. – Глядя на испуганно бегающие глазки собеседника, добавляет: – Будем считать, что этого разговора не было.
Он задумывается. У неизвестного компромат на известных в городе людей. Но вместо того, чтобы искать и башку на кол насадить, эти господа втихую исполняют его требования. Чего боятся? Кого?
– Еще вопрос.
– Я сказал все, что знал. Сегодняшняя сделка закрыта.
– Не все, и не закрыта. – Сыч непреклонен. – Скажи еще кое-что, оно касается нас обоих, и я сделаю тебе маленький сюрприз.
Не ради сюрприза, а потому что Сыч с живого не слезет, полковник обреченно кивает. Впрочем, нельзя сказать, что сюрприз тоже не сыграл роль. Полковник любит сюрпризы, если они приятны.
– Почему не попросил меня разобраться с этой сволочью? – жестко осведомляется Сыч.
Полковник тяжко вздыхает:
– Жена. Не хочу, чтобы узнала.
Сыч неожиданно понимает:
– Гулянки твои всплыли?
– Мелочь, а неприятно, – морщится тот. – Рита и так зудит по поводу и без повода. И оттуда, – полковник закатывает глаза вверх, – давят, просят того же. Проще было согласиться. А про твои вложения никто не знал.
Теперь Сычу понятно все. Поймали карасей на удочку.
– Жанна, возвращаемся в офис, – бросает он в сторону стола.
Ритуально пожав вялую рыбу полковничьей ладони, Сыч направляется к выходу. Через несколько шагов он вдруг останавливается и оборачивается к послушно цокающей вслед за ним обаяшке:
– Жанночка, как считаешь, со скрипом, но честно исполнивший обязательства проигравший заслуживает утешительного приза?
– Ваш друг был так мил, Борис Борисович, – без раздумий и тени смущения сообщает девушка. Она разворачивается к покинутому всеми страдальцу. Продолжая очаровательно и бесконечно наивно улыбаться, она берется пальчиками за нижние кончики платья, и оно на краткий миг резко взмывает вверх.
Начальник находится позади, поэтому одного только полковника ослепляет вид выпуклого холмика, в ухоженность и красоту которого хозяйка должна была вложить немало времени и средств. Не видя, но помня о ее нелюбви к белью, Сыч усмехается.
Проказница. Впрочем, пусть старый хрыч порадуется. Человек нужный, не сегодня-завтра опять пригодится.
- - - - - - -

Противник не отвечает. Стоны перемежаются затяжным кашлем.
– Санек, он больной, – первым понимает происходящее водитель.
– Точняк.
Больной и не думает сопротивляться, он лежит, скрючившись, его бьет озноб. Санька вытряхивает его из пуховика, сдирает шапку и выпихивает из машины на полном ходу:
– Будешь знать. Моя она!

(продолжение следует)