Вертел я всё это!
Глава 19. Гнев
Угадай трек:
«…Этот ребёнок — не мой сын.
Она говорит, что я её единственный,
Но это не мой ребёнок…»
О дивный новый мир! Каждый день ты даришь мне столько чудесных открытий! В этом затяжном прыжке из колыбели в могилу, что мы зовём жизнью, наполнен я твоей энергией созидания, как наполнен Абсолютной мудростью цветок лотоса, растущий у подножия храма Истины. Но ответь мне, какого хуя мазь Вишневского так воняет? Открой мне этот секрет, что схож по своей глубине познания с тайной сотворения Вселенной. Дай мне сил дотянуться до больной спины и помазать синяки свои слоем тонким, как острие катаны. А потом ещё и смыть с себя весь этот ебучий запах…
Можно было, конечно, попросить будущую бывшую оказать мне помощь, но я умолчал о вчерашнем инциденте, поэтому так и спал в футболке и не проснулся даже тогда, когда она ушла на работу, чем обычно будит меня. Выкручиваться не пришлось. В любом случае, я не могу позволить себе показаться слабым в глазах своей женщины — это мой личный кодекс Бусидо. На всякий случай я разработал несколько чётких, как мне кажется, отмазок:
1) сводя дома очередной фанковый микс, я настолько проникся этим ритмом, что ноги сами понесли меня в пляс и я, закрутившись на полу, ударился спиной о кровать. На её резонный вопрос «почему тогда гематом несколько и в разных местах?» я бы ответил: «Ну такой вот у меня организм!». Это приоритетная «отмазка» (хуйня, согласен);
2) мы с пацанами играли в футбол, и я неудачно упал спиной на камни. «Со скалы, что ли, рухнул?» — спросит она меня. «Ну, знаешь ли, наша местная поляна — это тебе не «Сантьяго Бернабеу», если что. Сплошной гравий, сплошной гравий!». (Эта тоже так себе, конечно, но ничего другого я придумать не смог. Точнее, не захотел.)
«Так скажи как есть, чего тут такого?» — услышал я тихий голос в голове.
Нет.
Мне стыдно за своё бессилие и уязвимость. Да, это снова обман — мы же должны делиться всем тем, что с нами происходит. Это и есть близость. Но данный факт я предпочёл скрыть. И решил я это окончательно и бесповоротно.
«Не хочу, чтобы она жалела меня. Да, я выхватил люлей — значит, так и должно было быть. И всё. Получить пизды не стрёмно только тогда, когда бой честный»,— думал я, при этом не переставая чувствовать себя ничтожеством, которое не в состоянии себя защитить даже несмотря на численное превосходство соперника. Какая женщина хочет видеть рядом с собой такого мужчину?
Мысли, мысли, мысли…
«Нужно спросить у Витька, куда они ходят заниматься,— продолжаю размышлять я,— было бы неплохо посетить несколько тренировок, чтобы чувствовать себя чуть уверенней на улице».
Хотя улица есть улица.
Ладно, похуй.
Пацанам я тоже не буду ничего говорить. Не вижу смысла устраивать бессмысленные игры в «догонялки» и из-за пары синяков тратить время на поиск тех чертей. Всё это может продолжаться бесконечно. У меня сейчас другие приоритеты, и они гораздо выше мести. Плюс пришлось бы выслушивать их комментарии типа: «Надо было ему сразу бить в табло, потом одному с ноги, в другого кинуть сюрикен, а после исчезнуть в клубах дыма, словно Майкл Дудикофф». Да, советовать что-то, особенно после того, как всё уже произошло — это, прям одно из самых любимых занятий человека.
«Нет уж, дома отлежусь, в себя приду, и всё нормально будет»,— закончил я мысли об этом.
Я решил всё это просто «схавать».
И если о вчерашней ситуации я решил бесед не вести, то вот разговора с Никитой о положении наших дел касательно затеянного предприятия, а также о займе, который был осуществлён, и нашей договорённости касательно его возврата, я очень ждал. Но его всё не было. И это несмотря на то, что прошло уже достаточно времени после «Города в огне». Я различными способами намекал ему на это, но он делал вид, будто бы не понимает, о чём идёт речь. Или не делал? А может, я как-то неправильно намекал?
«А почему ты прямо не скажешь ему, что надо что-то думать, чтобы этот вопрос закрыть, раз уж вместе начали? — спокойный голос в голове звучит разумно.— Ты там себе напридумывал ерунды, а нужно просто поговорить с ним, и всё».
«Я переживаю, что он меня неправильно поймёт, типа я бабки с него трясу и всё такое,— отвечаю я,— не хочу из-за этого портить с ним отношения».
«Так он же вообще не знает, что батя тебе отсрочку дал! Как и то, что, возможно, вообще ничего отдавать не надо будет,— парирует голос,— ты ж ему ничего не сказал, а он должен это знать. Он же твой компаньон! И друг!».
Хм, ну так-то да.
«Да он просто съехать хочет, хули тут думать,— новый „Я“ будто ждал своей минуты, чтобы вставить слово,— если бы всё это его заботило, он бы сам тебя об этом спросил. А ему просто похуй. Вечеринка прошла — бабок нет. А он на них сто пудов рассчитывал! А сейчас понял, что отдавать не с чего, и „загасился“. Ты вспомни: он же тебе даже не звонит теперь!».
Хм, это тоже звучит более чем обоснованно. Действительно, я даже и не помню, когда мы с Ником в последний раз созванивались — все контакты только через Лёху.
Чёт сложно всё.
Бля, снова всему виной эти долбаные ожидания! Вот теперь жду чего-то от человека, который даже понятия не имеет, что я от него чего-то жду! Или имеет? Бля-я-я.
Ведь он по-любому должен помнить о нашей договорённости, иначе получается, что он просто забил! И поэтому он либо ждёт комментариев от меня, либо просто хочет тихо съехать с темы.
«В любом случае нужно прямо с ним об этом поговорить и всё выяснить. Это лучше, чем впустую накручивать себя по этому поводу»,— решил для себя я.
Но отложим этот разговор до следующей недели. Для начала нужно привести себя в чувства.
Решив убить своё минорное настроение, я открыл Winamp, пробежался по плей-листу и включил «The Sound of San Francisco» от Global Deejays. Через минуту, покачиваясь в такт треку, я открыл холодильник в поисках чего-нибудь съедобного. Но там «висела мышь», окружённая какими-то банками с непонятным содержимым разной цветовой гаммы, а также: ведёрко квашеной капусты, одна полусгнившая свёкла, хурма, блять, три куриных яйца, майонез и, сука, какие-то лекарства в бутыльках и таблетки. Я уже голодал в своё время в общаге, но почему это преследует меня сейчас?
«Зато есть „вертушки“, да?!» — насмехается в голове голос.
«И это охуенно!» — радостно вторит ему новый «Я».
— Вообще огонь! Меня потому и отмудохали, что я дрищ ебаный! Надоело по кафешкам жрать, хочется чего-нибудь домашнего похавать, а тут хурма одна, да капуста, блять! Кто вообще всё это ест? По-моему, всё это стоит тут с тех самых пор, как мы сюда заехали! — вдруг раздражённо выпалил я.
«Ну так ты на работу нормальную устройся и покупай что тебе захочется, чего орёшь-то? — осадил меня внутренний голос.— Будущая бывшая же работает, тебе что мешает?».
— Сессию сдам и устроюсь! — парировал я и вышел из кухни.
Меня буквально колотило от злости: почему деньги я ей даю, пусть и не свои, но всё же, а в доме увеличивается лишь количество непонятных пузырьков на её прикроватной тумбочке? В ванной — та же хуйня. А наш общий шкаф — в нём всё меньше места для моих вещей — всё занято её тряпками, ебучими платьями и прочей лабудой. Где справедливость?
«А ты себе диски покупаешь, причём на её деньги»,— язвительно пронеслось в голове.
— Это инвестиции в наше общее будущее так-то! А чё мне с её трусами делать? Сварить их, что ли, блять? Или в «сидюк», может, запихать и с лифчиком свести? Охуенный сет! И бабки эти я ей вернул! — я начинаю заводиться всё сильней.
Гнев — это яма, которую я сам себе рою, и делаю это прямо сейчас. Осколки эмоции от событий последних дней, молча притаившиеся в глубинах моего подсознания, внезапно слились друг с другом, как терминатор «Т-1000», и закрутились внутри меня огромной воронкой, что вращается всё быстрей и быстрей, засасывая в себя всё. Впитывая весь тот негатив, подло прячущийся среди моих клеток, она перерастает в кипящий яростью вулкан, который уже готов с истерикой взорваться, дабы обрушиться потоками раскалённой добела вербальной магмы прямо на голову… будущей бывшей.
И самое страшное в том, что мне совсем не хочется противиться этому, а совсем даже наоборот.
Я набрал её номер и через несколько секунд понял, что не только я один могу таить в себе злость и замалчивать проблемы. Вся та недосказанность, что была между нами всё это время, трансформировалась в поток взаимных обвинений и оскорблений на неконтролируемых, самых высоких тонах.
Я не кричал, я орал в телефонную трубку так, что мой голос до смерти испугал кота, а после, отражаясь от голых стен, начал бить в голову волнами, и уже через минуту она «горела» адским пламенем, пульсируя искрами ускоренного драм-н-бэйса в моих висках.
Всю свою неуверенность в себе я компенсировал за счёт слабости будущей бывшей, и это дарило мне ощущение силы.
Я обвинил её в том, что с ней у меня нет возможности развиваться. А ещё что она не устраивает меня как женщина: ни в постели, ни на кухне, и я очень сожалею, что пожалел её «тогда» и остался.
— Ненавижу тебя, сука ебаная! — не сдерживал себя я.
На что получил ответ, что сам я — «сраный неудачник, сидящий на шее у отца», а мои друзья — это тупые малолетки, которым ничего в жизни не нужно. И что она устала решать мои проблемы, и те деньги, что она зарабатывает — только её, и она ими распоряжается так, как хочет, а все те, что приношу я — наши. И это нормально. Ведь «ты мужчина и так должно быть!».
— Пошла ты нахуй, овца тупая! Я никому ничего не должен, поняла?! И с тобой я больше ничего общего иметь не хочу! — в сердцах выпалил я.
Да, она знает, куда бить, и моя уязвлённая мужская гордость скулит уличном псом, огрызаясь.
— Не хочешь — это твои пхыоблемы! — ледяным голосом ответила она и повесила трубку.
— Ты чё скидываешь, тварь? — с ненавистью произнёс я и начал набирать её снова.
Не берёт.
Звоню снова… Бери трубку, блять! Не берёт.
Звоню снова — «Вызываемый абонент не доступен или находится вне зоны действия сети».
Сука! Сука! Сука!
Я подлетел к её прикроватному столику и одним резким движениям снёс к хуям все лежащие на нём вещи: косметички, пудры-хуюдры, вообще всё. Сделал я это с такой силой, что несколько бутыльков с её лаками для ногтей, ударившись об стену, открылись и навсегда оставили на ней яркие, блестящие капли.
Меня разрывает от злости, и я хочу разломать всё, что вижу сейчас перед собой.
Открыл шкаф, вытащил все её вещи и грубо распинал по залу.
— Са-си хуй! — кричал я, топчась по всем этим топикам, юбкам и кофтам разных цветов и фасонов.
Затем достал все наши общие фотографии и начал рвать их, хаотично раскидывая по комнате обрывки счастливых воспоминаний.
— Ненавижу тебя! — от повторений этих слов моя голова начала болеть.
Тяжело дыша, вышел на свой грязный балкон и подкурил сигарету. После позвонил брату и без лишних слов попросил забрать меня отсюда как можно быстрее.
Затушил окурок в банку из-под оливок и вернулся в гостиную.
Достал свою дорожную сумку, запихал в неё все свои тряпки и документы.
Вышел в прихожую, достал из верхнего ящика шкафа коробки от «вертушек», аккуратно убрал в них аппаратуру, собрал все свои папки с дисками и оделся.
Перед тем, как выйти из квартиры, оглянулся и внимательно осмотрел последствия своей истерики — полнейший пиздец.
Кот, аккуратно наступая и всё обнюхивая, медленно шагал через комнату в сторону кухни.
«Сама виновата»,— со странной уверенностью в своей правоте подумал я и хлопнул за собой дверью.
Только что я взял огромную малярную кисть, макнул её в банку с краской и вывел на нашем «заборе» жирную букву «У». «ХУ»…
— Вообще похуй,— услышала мой голос лестничная клетка. Нажал кнопку, и где-то внизу тоскливо скрипнул лифт.
Ладно.
* * *
Брат не задавал мне никаких вопросов. Увидев весь мой скарб, он прекрасно всё понял и сам.
Загрузились.
Какое-то время едем молча. Меня ещё немного колотит, но волны гнева постепенно начинают разбиваться о скалы сожаления.
«Перегнул,— раздался робкий голос в голове,— она-то тут причём? Вещи её причём? Косметика? А фотографии? Это ж память… Эх…».
Точно знаю, что сказал бы мне сейчас новый «Я», и очень жду его слов поддержки в свой адрес. Но он предательски молчит.
«Зато теперь я знаю, что она обо мне думает. И она в курсе,— сказал я сам себе,— рано или поздно всё это так и так бы лопнуло».
Опустил стекло, подкурил Rich.
В колонках играет FilterFunk — «S.O.S. (Message in a bottle)». Не-е-е, чёт давит. Переключил на следующий: Supermode — «Tell me why». («Скажи мне почему».) Серьёзно?
«Да какого хуя? Как специально»,— подумал я и ещё несколько раз нажал на кнопку переключения треков на магнитоле.
Так, что тут? Paul McCartny и Michael Jackson — «Say Say Say».
— Да что, блять, такое-то, а?! — чуть не плача выкрикнул я.
— Чего ты? — удивился брат.
— Есть чего-нибудь повеселее, бро?
— Посмотри в бардачке, там гора дисков.
Порылся.
Так, вот этот. Ага, что тут: Dave McCullen — «Bitch». («Сука»!) Во-о! То, что сейчас надо!
— Сейчас колёса поставим и поедем до Артёма, пацаны сегодня на мясо звали. Бухнём, развеешься,— говорит мне брат.
— Вообще чётко! А-то я вообще сегодня ничего не ел! Будущая бывшая не готовит нихрена, овца,— ответил ему я и крутанул в руках свой выключенный телефон, почему-то с грустью вспомнив о ней.
Друзья брата — охуенные пацаны! Всех их знаю и со всеми у меня отличные отношения. Благодаря и будущей бывшей тоже — я проводил их в клуб, где она работала, и они бухали там бесплатно. Всегда.
Тусовались мы все обычно парами. Но сегодня я еду к ним один, а значит, будут вопросы, расспросы, советы и всё такое прочее. Ведь я их «младший».
Поем, выпью, а потом пусть спрашивают что хотят.
Ладно.
Ехать предстояло в пригород. Вызвали такси.
В дороге я думал о том, звонила ли мне будущая бывшая или нет, с улыбкой представляя, как она сейчас страдает, поняв, кого потеряла.
«Нужно будет ей сегодня обязательно позвонить самому с заявлением, что я о ней совсем не думаю, и чтобы она не строила никаких иллюзий насчёт нас. Вот так, сука!» — углублялся я в свои мысли.
Но брат всё больше затягивал меня в разговоры «ни о чём», и под смешные истории из последних месяцев наших жизней мы подъехали к дому Артёма. Из такси я выходил уже в приподнятом настроении, как будто бы ничего и не произошло.
С Артёмом мы познакомились на дне рождении моего отца, куда он пришёл со своей женой Дашей — родственницей новой супруги моего благодетеля.
Нам с братом Тёма понравился сразу: во-первых, они были одного года выпуска (старше меня на три года) — это уже их сближало, а я уже «прицепом»; а во-вторых, он был настоящим таким Человеком — честным, открытым, весёлым и жизнерадостным, всегда готовым прийти на помощь. Мы моментально сдружились.
А ещё меня очень привлекало его умение грамотно вести себя с охамевшей, привыкшей подчинять себе всех и вся Дашей. Не поддаваясь и никак не реагируя на её истеричные женские манипуляции, он являлся безусловным авторитетом внутри их семейства, чем и вызывал моё огромное уважение.
Жили они в большом кирпичном доме со своим садом/огородом и охуенной баней, в которой мы очень часто зависаем всей толпой.
Я вошёл в просторный зал и увидел Колю. Он — просто бомбовый парень, наш общий друг. Точнее, друг Артёма и моего брата. Теперь и мой тоже. А, ну да, получается, что общий. Простой и весёлый. Он несколько раз кодировался от алкогольной зависимости, и сей факт придаёт его персоне некую дымку таинственности. Мы тепло поздоровались, и я присел рядом с ним.
За столом напротив — его девушка Аня. Невысокая рыжая дама, с Коляном уже лет десять, не меньше, и вместе они — классный такой тандем. Отбиваю ей «пять». Рядом с ней, что-то увлечённо рассказывая, сидит Жека — смуглый поцик с короткой стрижкой и отличным музыкальным вкусом.
— О, Ванёк, салют! — всегда одинаково приветствует меня он.
— Салют, Жек! — всегда одинаково отвечаю ему я.
Что-то громко выговаривая Артёму и держа в руках несколько тёмных продолговатых тарелок с салатами, в зал входит Даша, и я отправляю ей воздушный поцелуй.
— О, здарова, Ванёк! А где будущая бывшая? — удивлённо спрашивает она меня.
Я ж говорил, что начнётся.
— На работе! — улыбнувшись ответил я и посмотрел на брата.
Все эти люди вокруг — мой личный эталон того, какими должны быть настоящие друзья. Каждый из них — мой личный пример человечности, порядочности, простоты и прозрачности человеческих отношений. Без всего этого псевдопафоса, корявых понтов и всего прочего, что я встречал в своей жизни. С ними мне всегда хорошо и спокойно. Я искренне каждого из них по-своему люблю.
Началась пьянка. С заливистым смехом, фотографированием всего происходящего на «мыльницу», громкой музыкой, «Безобразной Эльзой» в исполнении Артёма в караоке, вкусной едой и самогоном; танцами, дружескими спорами, тостами, долгими перекурами на крыльце, подтягиваниями на спор на турнике, переодеваниями и обжиманиями друг друга друг с другом. О х у е н н о, бля-я-ять!
— А поехали в деревню на дискотеку! — выдаёт идею пьяный Артём.
— А поехали! — со свистом кричат ему раскрасневшиеся все.
Мы вызываем такси. Долго и громко в него грузимся, а после выдвигаемся в сторону деревни, где весёлые пляски уже вовсю лупят каблуками доски.
Жека живёт недалеко от местного клуба, поэтому решает прыгнуть в свою белую «девятку» и подъехать к месту действия самостоятельно. Девочки осуждающе поохали, а пацаны сказали: «Заебись!».
Уже через полчаса мы бухаем самогон возле небольшого деревянного дома, служащего местом сбора всей местной молодёжи. Оттуда доносятся звуки музыки. Мы же, используя открытый багажник Жекиного авто, набухиваем всех желающих и громко прокачиваем «клубняк».
Я был уже совсем «синий», когда ноги понесли меня в сторону клуба —хотел посмотреть, что это такое вообще.
На входе меня встретила хмурая женщина, которая, преградив мне дорогу, чётко произнесла: «Тридцать рублей!».
— Тёть Кать, это свои! — послышалось откуда-то из-за спины, и фэйс-контроль был пройден.
Сельский клуб встретил меня небольшим помещением, доверху заполненным искусственным дымом, он становился то сине-зелёным, то оранжево-красным от светодиодов светомузыки, окрашивающей собой не только танцпол, но ещё и нескольких девушек на нём. Они лениво двигали своими телами под что-то русское из колонок, при этом сгибая свои ноги в коленях так, как будто «приросли» к полу подошвами сапожек.
— Чё ты, Ванёк, хочешь сыграть?! — услышал я весёлый голос Жеки, который навалился на меня сзади, обняв одной рукой за шею.— Я тут всех знаю! Давай договорюсь! Ща!
«Ебать мой хуй, этого ещё не хватало!» — подумал я.
Но Жеку уже «съел» дым…
— Всё ништяк! Можешь немного поиграть! — через несколько минут заявил мне мой новоявленный менеджер.
— Так у меня материала с собой нет, Жек! — пытаюсь слиться я.
— У меня твоей музыки полный бардачок, ты чё?! — не унимается он,— погнали, покажешь им уровень!
Уровень, ага, блять!
Хотя.
Почему бы и нет.
— Да, да, давай, Ванёк! — радостно заверещали наши девчонки,— погнали танцевать! Йюху-у-у-у!
— Погнали,— уверенно произнёс я и намахнул стопку самогона. После открыл переднюю дверь Жекиной «девятки» и достал из бардачка папку с дисками.
Нашёл среди них свои «болванки» и, чуть пошатываясь, направился в сторону клуба.
«Надо не забыть позвонить будущей бывшей и рассказать про то, как я тут охуенно провожу время без неё!» — сказал сам себе я.
Следом за мной следует моя группа поддержки и ещё человек двадцать, стоявших с нами на улице.
«Взял мяч — хуячь!» — промелькнуло в голове.
— Ну что, раскачаем эту дыру?! — весело произнёс я, оглянувшись на своих друзей, и тут же скрылся в дыму.
P.S. Трек в ваш плейлист: Steve Monite - Only you
