Трасса Е105: Акт 1⁠⁠

Я несся по трассе Е105 на юг, то вдавливая, то отпуская педаль газа. Яркий свет автомобильных фар прорезал разлившиеся на дороге ночные сумерки. Горящая на мрачном табло стрелка спидометра постепенно приближалась к отметке «сто восемьдесят». Увидев это, я крепче вцепился своими оледенелыми, тонкими как зубочистки пальцами в руль, которые, казалось, теперь стали его неотъемлемой частью. От поступившему к горлу чрезмерного волнения, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Под капотом с перебоями продолжал тарахтеть двигатель, будто подражая завываниям ветра снаружи. От высокой скорости дождевые капли лопались на лобовом стекле, оставляя после себя прозрачные кляксы, будто плевки.

Страх не вписаться в зияющий вдали поворот заставил меня расслабить скованные напряжением мышцы. Я отпустил газ. От вида бесперебойной работы дворников и ритмичных звуков рокочущего мотора тянуло в сон. Веки слипались, и без того мешая рассмотреть размазанную по дороге блеклую разделительную полосу. Я потряс головой и ударил себя ладонью по щеке – сладкие образы надвигающегося сна на время отступили. Не затуманенный взгляд вновь приковался к тянущейся за горизонт трассе.

В салон машины стал пробиваться тошнотворный трупный запах. Тело в багажнике автомобиля разлагалось от повышенного уровня влажности. Как же все до этого докатилось? Уже не помню. Все произошло неожиданно: мимо стремительно пролетела ядовитая стрела, буравя обыденный, размеренный ритм моей жизни острым блестящим наконечником, – и все в миг прекратилось, оборвалось; все захлебнулось из-за оказавшейся в стреле отравы.

Передо мной на дорогу выскочили две бледные красные точки. Приблизившись к ним, я перестроился на встречную полосу и стал плавно надавливать на педаль. Двигатель взвыл пуще прежнего. Вскоре черный джип остался позади. По обе стороны от обочины тянулись вереницей блестящие, вымоченные в тягучей смоле ночных сумерек развесистые деревья. От высокой скорости все пространство снаружи оборачивалось густой кашей. Я был наедине с шелестящей мириадами голосов тьмой и старался смотреть вниз на вырывающийся из фар свет, который спасал меня от помешательства, золотя сверкающий асфальт, пропитанный влагой.

В зеркале заднего вида я заметил синий отблеск, в котором вскоре опознал мигалки полицейской машины ДПС. Раздался пронзительный гудок в спину. Я медленно сбавлял скорость, оттягивая как можно дальше неизбежный момент остановки. В мыслях царил беспорядок. Казалось, что вот и настал конец всему. Остановка – верная смерть. Позади прозвучали еще несколько неприятных, режущих воздух как ножом, гудков. В душе росло раздражение, будто плесень на черством хлебе.

Машина замерла на месте. Я нажал на кнопку с красным треугольником. Зажглись рыжие огни аварийной сигнализации. Нервно постукивал бледными пальцами по рулю. Думал, упорно размышлял. Размножающиеся как на дрожжах вымышленные цепочки предполагаемых дальнейших событий затягивали мой рассудок в вязкое болото сомнений, в котором водилось безразличие и безотчетная ярость.

Из бардачка я вынул водительское удостоверение. Внимательно осмотрел пластиковую карточку с неровными, слегка стесанными краями. На правой дате чернело грязно-серое пятно. Я протер удостоверение о хлопковую клетчатую рубашку. Выхода не было. Неприятные мысли разрывались в сознании, как баллистические ракеты. Я оглянулся на заднее сиденье. На полу лежали завернутая в мешок лопата и пустой стаканчик из под кофе. Из пачки в левом кармане черных джинсов вытащил сигарету и сильно затянулся. Голова в миг пошла кругом. По телу поползли мурашки от наслаждения. В извилинах что-то начало проясняться. Дождь на время прекратил барабанить по стеклам.

Глухой стук в окно вернул меня к мрачной действительности. Я открыл слипающиеся глаза и опустил указательный палец на кнопку. Тонкий прозрачный лист влажного стекла с неприятным скрежетом пополз вниз. Сизый дым вырвался наружу и растворился в несущихся по дороге потоках ветра. Бледное лицо полицейского, закутанное в капюшон, растянулось в широкой ухмылке.

– Лучше выходите наружу. Нам многое с вами предстоит обсудить, – сказал он, ехидно подмигнув левым глазом, в котором будто бы промелькнула демоническая искра. В висках тут же разразилась тупая боль.

Щелкнул затвор. Я потянул на себя ручку дверцы. Ночной воздух вторгся в нагретый салон. Встал, вытянул затекшие ноги и выпрямил разболевшуюся спину. Теперь смотрел сверху вниз на невысокого крепкого мужчину в светоотражающем жилете, который водил орлиным носом над планшетом. Самый обычный сотрудник ДПС.

На небе рассыпались звезды. Полный диск луны выглянул из-за пепельно-серых туч. Я опустил глаза в землю и вынул тлеющую сигарету изо рта. Слабый рыжий огонек осветил мои дрожащие пальцы. Я старался не подавать виду. Пытался выглядеть уверенно и спокойно. Что не скажешь о действительных моих чувствах. Внутри бурлило беспокойство. Окружающая нас, будто живая от раздающихся тонких скрипов и сухого шелеста, чаща леса возрождала в памяти тот ужас, который мне недавно пришлось испытать на собственной шкуре.

– Доброй ночи! Инспектор ГИБДД Смирнов, – представился приземистый мужчина. – Камеры зафиксировали нарушение, так сказать. Обгон в запрещенном месте. Вы задели задним колесом сплошную. Права, пожалуйста, – сказал он, протянув жесткую руку и передернув широкими плечами. И вправду, снаружи было неестественно прохладно для сентября.

Инспектор долго осматривал документ, хмуря брови. Я сжал руки в кулаки. Пульсирующая боль с висков перебралась на глаза. Теперь они адски горели, словно пытались вылезти из глазниц. Окурок упал на мокрый асфальт и тихо зашипел. На поясе у полицейского висело табельное оружие.

– Держите, все замечательно. Пройдемте оформим бумаги? – сказал он самым добродушным тоном и указал рукой в сторону своей машины. Я расслабил мышцы. Боль на время утихла. Только в животе ощущалась слабость.

Мужчина в зеленом жилете скользнул взглядом по салону автомобиля. Но там властвовала кромешная тьма.

– Куда держите путь? – спросил неожиданно он, обнажив ровную линию зубов. С его груди на меня смотрел объектив небольшой камеры. – Фу, какой-то запах…

– Да так, – начал неуверенно я, вглядываясь в механический глаз,– еду подальше от крупных городов. Стараюсь распрощаться с прошлым.

– О, как же я вас понимаю. Хотя мне так хотелось бы сейчас самого обычного комфорта, – инспектор зевнул и тряхнул головой. – Ух, ну и ночка. Льет и льет, а потом в миг перестает. Интересный феномен, не находите?

Я тяжело выдохнул. Густой пар, вышедший из легких, растворился в воздухе. Сказать было нечего. Действительно необычная выдавалась ночь.

Трасса Е105. Я сидел в теплой полицейской машине. Сотрудник ДПС склонился над продолговатым планшетом, стуча розовыми пальцами по экрану.

– Апчхи! Черт, простудится мне еще не хватало, – сказал он и стал тереть массивный красный нос, шмыгнув им несколько раз. Стекла запотели изнутри из-за разительного контраста температур. Снаружи вновь заиграл дождь.

Раздался пронзительный, душераздирающий вой, леденящий каждую кость в теле. Мы замерли. Инспектор перестал заполнять документ на штраф и прислушался. От его лица отхлынула кровь, губы побледнели. Только нос по прежнему отливал лиловым оттенком. Во все стороны вяло расползался белый мерцающий в огнях автомобиля туман, который большими порциями словно выплевывал на дорогу обезображенный тьмой лес – он будто пытался избавиться от переполняющей его недра заразы. Воздух вокруг нас буквально вспенился и забурлил. Закрученные вихри сверкающего призрачного дыма вперемешку с каплями дождя хлестали по корпусу машины, обдавая ее брызгами, словно слюной.

Вдруг наступила тишина. Очень странная тишина. Даже ливень прекратил свое бряканье: он бесшумно продолжал чернить асфальт. Уверен, что скажи я тогда что-нибудь, ко мне бумерангом бы вернулся плотным эхом лишь сдавленных хрип. Я ощущал частое дыхание напуганного инспектора ГИБДД. Непроницаемая мгла полностью сковала видимость. В столбах света от двух фар мерно парили хлопья снега, которые устилали собою землю. Только где-то на втором плане, будто за сценой, продолжал завывать страшный ветер, скрипя согнутыми ветвями деревьев.

Напряженное молчание. Тут я начал испытывать странное наслаждение от сложившейся ситуации. В голове словно раздувался мыльный пузырь. Я чувствовал, что лопни он, как мой рассудок тут же бы капитулировал. На моем лице выступила кривая и жестокая улыбка.

– Что за черт?..– шепотом высказал мужчина. – Ты слышал это завывание?.. – Он в недоумении вглядывался в плотный туман. – Совсем ничего не разглядеть. Откуда, черт возьми, взялся снег в середине сентября… – Инспектор уставился на меня потерянными, широко раскрытыми глазами, в которых я видел животный страх и мольбу, которая без всяких слов велела мне не оставлять его наедине с этим кошмарным туманом.

Синий и красный свет мигалок отражался и расщеплялся в падающих с темного занавеса неба каплях. Синтетическая куртка полицейского хрустела от частых нервных движений. Инспектор то грыз зубами нижнюю губу, то лихорадочно чесал одной рукой жирные волосы, а другой беспрестанно хватался за живот. Должно быть ему пришла в голову умная мысль, так как он тут же прильнул телом к рулю и включил на одно мгновение дальний свет – и зычно закричал. Низкий ревущий бас обычного мужчины, работающего в самых обычных органах полиции, в состоянии естественного ужаса вырвался из его широко раскрытой пасти и извергся в приглушенное пространство салона. Шины издали протяжный писк, потом наконец скользнули с места, и машина резко тронулась, оставляя за собой тонкие следы на снегу. Я успел ухватиться за выступающую под потолком ручку. Инспектор ДПС круто сдал назад, заехав задними колесами в кювет и стукнувшись бампером о землю. Мотор истошно клокотал под капотом. Под колесами хлюпала грязь. Машину трясло и виляло из стороны в сторону от попыток выехать обратно на дорогу.

Весь раскрасневшийся от стараний мужчина в расстегнутом жилете как мог жал на педаль газа, параллельно выкручивая до упора руль.

– Не может быть… Давай же. Давай! – кричал инспектор ГИБДД в пустоту. – Тупая железка. – Двигатель жужжал. Сиденья дребезжали под раскатистым шумом мотора. – Боже мой, что это было?.. Не верю, совсем не верю. Мать его, да что же такое?! Застряли… – он в неистовости начал бил кулаком по клаксону. В стороны разбегались волны прерывистого сигнального писка.

Изнемогающий полицейский склонился над рулем, тяжело дыша. В салоне машины стоял кислый запах пота. В ушах зазвучало чавканье. Такое противное, мерзкое чавканье, когда кто-то за обеденным столом не удосуживается закрывать свой рот. Я оглянулся и понял, что звук идет снаружи. Можно было даже догадаться откуда. Налетевший ветер принес к нам леденящие душу звуки мычания – будто бормотания или причитания. Кто-то жадно пережевывал что-то мягкое. Кто-то выделял слюну, которая густо капала на мокрый асфальт и стекала в канаву на влажную траву. Больше не было никакого трупа в моем багажнике.

Раздались сладострастные завывания. Кто-то с наслаждением хрустел переломанными костями. С характерным звуком рвались хрящи. Стекающая по преломленной шее тонкая струйка крови…

…Безжизненные, помутневшие глаза навыкат. Кожа вся испещрена язвами. Пробитый череп. Девушка еще дышала. Ее грудь надувалась, будто изнутри ее наполняли гелием. Голова отброшена назад. Лежа в багажнике, девушка звала на помощь, шевеля тонкими синими губами, пока всеми ее внутренностями питался я сам, держа ее за талию и прислонившись острыми зубами к разорванной плоти на месте живота. Она истошно кричала, пока я пытался вобрать в себя соки ее жизни, прячась от своей собственной в теле безобразного лесного демона…

…Мыльный пузырь в моей голове лопнул. Две живущие до этого момента по-отдельности реальности встретились и слились в одно возможное настоящее, представшее передо мной в истинном свете.

В лобовое стекло, по которому поползла после удара сеть трещин, с громким треском влетела омерзительная масса мертвой, пережеванной и возвращенной обратно в мир плоти. Позеленевший от увиденного полицейский свернулся пополам и его стошнило желтой жидкостью. В салоне автомобиля к кислому запаху перемешался еще и гнусный и горький смрад. Отдельные локоны каштановых волос девушки колыхались на стекле под порывами завывающего ветра.

Послышалось рокочущее страшное фырканье. До нас донеслись тихие, еле различимые на слух хлюпающие движения по лужицам на асфальте.

Хлюп, хлюп, хлюп…

Кто-то приближался к вбитому в грязь полицейскому автомобилю, по которому безостановочно стекали вниз в канаву струйки дождя, смешанные со снегом и кровью.

Клубы белого тумана, словно сгустки пыли, затягивались в салон машины через щели в обшивке. Они проникали в наши легкие, вызывая спазм от неприятного ощущения жжения в горле. Полицейский впился ладонью себе в шею и в приступе удушья замахал руками. Душу обволакивали цепкие лапы черной паники. Рукой полицейский судорожно пытался нащупать ручку на двери, выбросив ее вперед и вслепую случайно блуждая ей перед собой. В моих глазах стояли слезы. Мир затмился в выпуклых образах и нечетких формах. В этот момент щелкнул рычажок, и два ярких столба света взмыли в ночное небо, растворяясь в черных тучах. Мужчина нервно жал на педали. Его стопы танцевали по полу. Машину трясло и слабо разворачивало на месте. Достигшие его сознания звуки уже отчетливого хлюпанья снаружи вызвали в нем бурю предсмертных конвульсий, продиктованных инстинктом выживания. Переливающийся зычный рык переполнил чашу ужаса инспектора ДПС, и тот наконец, удачно толкнув дверь, буквально выкатился наружу, оставив отпечаток щеки на заснеженной дороге. Встав на слабые ноги и покачиваясь на ветру, как отмерший осенний лист, он деревянными пальцами вытащил из-за пояса табельное оружие и сделал три оглушительных выстрела в туман. Желтое зарево осветило его мертвенно-бледное лицо, которое словно сузилось и вжалось вглубь черепа.

Послышался выворачивающий внутренности удаляющийся вой. Сотрудника ДПС стошнило во второй раз.