Территория Добра. Часть 11.⁠⁠

Очередной попутчик неожиданно прервал меня и спросил:

- А может быть такое, что таблетки Анти не действуют?

Я насторожился:

- А что, чувствуешь желание пойти и творить добро налево и направо?

- Не, - замотал головой он, - я это... девушке своей утром дал одну. Василий, она у меня такая, знаешь, зажигалочка, вечно у нее в одном месте шило играет. То потащит меня бегать прямо по городу в шортах, то на концерт какой-нибудь, то дом весь обвоняет всякой фигней. Пока мы оба зомбанутые были, мне было норм, что она тихая и спокойная. А сегодня утром, как ты меня … ну это самое.. я смотрю, а она как клуша какая-то: овсяночка, кефирчик, глажка-стирка. На меня толком не смотрит, разговаривает, как учебник по физике читает. В общем, дал я ей одну таблетку, типа витамины, подождал полчаса, и ни фига. Такая же квелая. Вот я и думаю, может, это колеса неправильные? Ну там, испортились или что-то ещё.

- Ты не волнуйся, таблетки нормальные. Сам подумай, ей мозги уже третью неделю промывают, может, надо двойную дозу дать или больше подождать. Так что не переживай, мы как раз и пытаемся все исправить.

Его-то я заговорил, а вот кто бы меня теперь успокоил? Может, мы уже напрасно дергаемся? Опоздали? С другой стороны, я ж только вот ночью ребят объезжал, на всех Анти сработал. Либо таблетки реально медленнее действуют, либо некоторые люди уже полностью пропитались этой добрючей ерундой и не смогут вернуться в нормальное состояние.

Интересно, каково это — быть зомби? Не как Игорь Владиславович, ведь он осознавал, что с ним творится что-то не то, похожее на раздвоение личности, а вот как другие люди: быть правильным, возненавидеть все то, что когда-то было дорого. Хотя для меня это не было жертвой, у меня нет ничего ценного. Ну перестал бы я пить по вечерам или материться на складе, захотел бы пойти работать в ментовку или на стройку, оплакивал бы изредка умерших котят... особо ничего бы не изменилось, только что вокруг все люди были бы такими же. Нашел бы себе домашнюю клушу с борщами и вязаными салфетками, нарожали бы детей.

Но вот на этом моменте меня и перекосило. Значит, мои дети выросли бы абсолютно правильными, без лазания по деревьям, стрельбы по воробьям из рогатки, без прыжков с крыши и солнышка на детских качелях, без подросткового бунтарства, без возможности реветь в подушку из-за идиота за соседней партой, без выкрашенных в синий цвет волос и пирсинга в носу. Каково это будет? Без страха, что тебя изобьют после школы, или какой-нибудь извращенец зажмет в подъезде, без постоянных выяснений «из какого ты района» и «есть ли закурить». Не будет ни гениальных прорывов в науке и наркотиков в школах, не будет увлеченных спортсменов и полупьяной шпаны в переулках, не будет ни плохого, ни особо хорошего. И я бы согласился оставить все, как есть, попробовать влиться в эту нереальную жизнь, если бы не одно «но» - наличие незапрограмированных мудаков, типа меня или тех, кто это организовал, что получат безграничные возможности для насилия и манипулирования.

Поговорив с каждым из ребят, я выяснил масштабы катастрофы по оружию: на пятнадцать человек у нас было пять травматов, пару охотничьих ружей, два пистолета и один устаревший броник. С голыми жопами фактически, не считать же кастеты, биты да ножички за оружие.

Затем мы распределились по району, дабы выяснить местонахождение всех будок Добра и возможных мест вышек, сам же с двумя парнями пошел к телевышке. Они купили мороженое и пошли знакомиться с девушками в том районе, я же наблюдал издали, так как моя морда уже была засвечена.

На первый взгляд, ничего особенного я не увидел, правда, я никогда и не обращал внимания на то, как охранялась вышка раньше, да и вообще ничего толком про нее не знал.

Один из моих ребят уже весело трепался с какой-то симпатичной девчонкой, затем он подхватил ее под руку и направился прямо к вышке, вроде как предложил подняться ей на самое высокое место в городе. Когда они подошли на расстояние в десяток шагов, из будки выдвинулся запакованный по самые уши охранник, хотя какой там охранник, вылитый, мать его, спеназовец, даже автомат в руках держал, и вежливо попросил удалиться. Мой донжуан еще поуговаривал пару минут цербера, но вынужден был отступить.

Что ж, скорее всего, в будке этот охранник не один, плюс внутри несколько человек. Если с оружием, то вряд ли этот хрен обзомбирован, но в качестве языка брать его было бы безрассудно, да еще и на глазах у других вооруженных людей.

Я почесал затылок. Чижигин был прав насчет необходимости языка, но нам нужен не тупой боец, а кто-нибудь из управляющих этой кодлой. Я не рассчитывал на организаторов, но хотя бы мелкого управленца мы должны выловить. А как?

В голову пришла только одна мысль: ловля на живца. В качестве наживки я мог использовать себя, но это глупо, так как велика вероятность, что кукловоды уже знают о моем боевом прошлом и решат меня просто пришить. Также можно выдвинуть старикана, Игоря Владиславовича, но он был слишком ценной для нас фигурой с невероятными способностями. Итак, оставался только один человек — это та мелкая девчонка, с которой все началось. Она знает только меня и лишь мельком видела Федю, не в курсе ни про Чижигина, ни про прочих людях, не знает плана. То, что она общалась с Михаилом, не столь важно. А главное - она устойчива к внушениям, по крайней мере, не сольется из-за укола и промывки мозгов.

Возможно, было нечестно использовать ее еще раз, ведь она уже поработала пешкой в руках Михаила, но мы все тут рискуем.

Я потратил несколько часов на прошаривание района и пометил несколько наиболее вероятных мест для установки мозгопромывателей, особенно там, где заметил охрану. Затем отзвонился Чижигину и предупредил о своем приезде, ребят рассредоточил около тех мест. Если где-то начнутся лишние телодвижения, они меня предупредят.


 

Николай, как и мы все, не спал всю ночь, и встретил меня изрядно взъерошенным и помятым. Он все это время пытался уловить излучение при помощи Игоря Владиславовича, но из-за того, что я сделал тому укол с Анти, получалось пока хреново.

- Ничего, - пробасил Николай, - через пару часов, а уж тем более завтра, его влияние снизится, и мы сможем точнее выяснить его природу.

- Нам нельзя затягивать, - возразил я и рассказал о случае той девушкой, что не отреагировала на Антидобрин, - скоро будет поздно.

- А что ты предлагаешь? - нахмурился Коля.

Я рассказал про свой план, и Чижигин с ним согласился.

- Когда поймаешь языка, тащи его ко мне. У меня есть средство разговорить его.

- Пентотал натрия? - с ухмылкой спросил я, так как знал, что его эффективность изрядно преувеличена в шпионских фильмах. Даже как-то попробовал на себе ради интереса, ну что могу сказать, проще напоить и выведать что-то. Поддаются только те, кто и так легко внушаем и болтлив.

- Лучше, - Николай вернул мне такую же ухмылку. - Кстати, та хрень, что колят в будках Добра, сделана как раз на основании пентотала натрия, только с увеличенным сроком действия, примерно на двенадцать часов, чего достаточно для качественной промывки мозгов.

Николай свалил обратно к неведомые мне доселе комнаты, а я побрел на кухню, дожидаясь Леху с Федей. Увы, жратвы там не появилось, и даже волшебный тортик был съеден вчистую, только гигантский поднос с остатками крема свидетельствовал о том, что тут что-то было.

Я практически поддался желанию полазить по шкафчикам и холодильникам в поисках еды, как в квартиру ввалился Леха со сверкающей улыбкой.

- Ага, снова филонишь, нцать? - воскликнул он. - Как ни припрусь, так ты ни хрена не делаешь!

- Да я только пришел.

- И всегда одна и та же отмазка!

- Даже не смешно. Чего светишься? Своих раскодировал?

- И это, нцать, тоже, - плюхнулся Леха на барный стул в глубине кухни. - Моя все-таки умница, нцать, сразу все прочухала, забрала мелкого из садика. Прикинь, нцать, уже через десять минут он начал носиться, как раньше, по квартире, разбил тарелку и обоссал меня, нцать.

- Рад за тебя. А из наших дел?

- О, я, нцать, красава! В общем, у нас ща есть десять автоматов, три броника и две, нцать, полноценные шкурки омоновцев.

- Леха, ты реально красава! Как раз то, что нужно. Сегодня вечером начнем действовать.


Ближе к вечеру я стартанул в квартиру к Феде, где должна была сидеть мелкая. Что ей рассказать, я примерно придумал, повезло, что у нее ответственность повышенная, а самосохранение подхрамывает.

Но, как только я вошел, то меня снес обалденный запах борща, и я вспомнил, что весь день ни хрена не ел, поэтому отложил все откровения и потребовал еды. Заодно и наговорил все, что планировал. Нормальная девчонка все-таки, поругалась, но согласилась. Я б на ее месте на хрен послал. Как я и сказал, некоторые слишком много думают, одноклеточный бы прикинул: «Что я с этого получу? Ни фига. Риск есть? До фига. А значит, идет этот Вася лесом».

Отвез я девчонку подальше, в южный район, рассчитывая, что пока ее засекут, пока выловят и будут везти на базу, мы успеем сорганизоваться.

Так как людей у нас хватало, а вот оружия было мало, и совсем не было техники для слежения, мы расставили парней в ключевых точках по городу — перекрестках — таким образом, чтобы понять, куда ее отвезли. Затем звонок опергруппе и захват языка. Ну и освобождение нашей приманки.

Самое поганое — это возникшее по дороге чувство ее доверия ко мне. Хоть она злилась, ругалась, обзывала меня, но я узнал это ощущение — ответственность перед доверившимся тебе человеком. В последний раз у меня такое было еще на военной службе, почему-то управление двумя десятками складских работников не создавало таких проблем, наверное потому, что они всего лишь выполняли мои приказы, и их жизнь никак не зависела от моих решений. Ну, уволю, ну наложу штраф, не более того.

В армии все было по-другому. Мои солдаты могли материть меня, ненавидеть за лишнюю, по их мнению, муштру и придирки, на пьянках утверждать, что уж они-то бы гораздо лучше спланировали ту или иную операцию, но я всегда знал, чувствовал, что они подчиняются моим приказам не только из-за устава или страха перед трибуналом, но и потому, что доверяют мне, моему умению планировать. А доверие в таких делах — это по сути вверение командиру своих жизней. И это такая, мать его, ответственность, такой груз и такая гордость... И тяжело, и невозможно отказаться.

Вот и эта мелкая соплюха сидела в машине, абсолютно не представляя, куда я ее везу и зачем, но искренне верила в мои решения и с закрытыми глазами соглашалась выполнять то, что я ей говорил. Блин, это страшно.

Когда я ее высадил и дал по газам, то невольно посмотрел в зеркало заднего вида: от ее съежившейся фигурки на пустынной сумеречной улице у меня перехватило сердце. Правильно я свалил со службы.

За ней остались следить два человека, в их задачу входило только наблюдение: кто ее поймает, в какую машину посадят, чтобы дать приметы прочим, в какую сторону поедут. Даже в случае силового воздействия им было запрещено вмешиваться. И от этой мысли мои руки все сильнее сжимали чертов руль. Я уезжал к нашей группе захвата.

Каждые пару минут мне приходило сообщение, по какой улице они проехали. И через полчаса машина остановилась около небольшого офисного здания в центральном районе. Мы подождали еще несколько минут, наблюдатели отчитались, что девчонку ввели в здание, затем туда же подъехала еще одна БМВ, из которой вышел какой-то мужик в костюме и несколько парней с оружием.

В группе захвата было всего десяток парней — все, на что хватило нашего обмундирования, первым двум выдали броники, остальные просто натянули старые омоновские маски. Я поехал следом, хоть Федя и Леха были категорически против. Не, так-то они были правы, если что-то пойдет не так, и меня поймают, то слишком много я знаю. По сути, все. С другой стороны, и я упирал на это в споре, я не поддавался внушению, а значит информацию из меня смогут выбить только силой. Да и не буду я вылезать, пока все не закончиться. Просто нужно, чтобы кто-нибудь знакомый встретил девочку и успокоил.

Леха сам отбирал людей в штурмгруппу, тех, кто не понаслышке и не по фильмам был знаком с тем, как проникать в помещение с враждебно настроенным контингентом.

Мы даже поспорили над тем, стоит ли начинать настоящую войну, в смысле, можно ли обойтись без жертв. Леха был резко против, упирая на то, что это всего лишь зомбирование людей. Федя бил кулаком по столу и говорил, что тварей нужно давить по полной программе, а ведь он довольно мирный товарищ.

На наши крики вышел Чижигин, послушал немного, а потом высказался:

- Так, господа практики, дайте теоретику кое-что добавить. Мы с Игорем Владиславовичем еще раз прошлись по закачиваемым установкам, и я вам голову даю на отсечение, что все, кто там будут, не зомбированы. А если зомбированы, то не вооружены. Подумайте сами, если охранники согласились принять эту ситуацию и готовы поддерживать захватчиков, а это так, то какие моральные установки у них могут быть?

- А по русски? - прищурил глаз Федя. Я был уверен, что он все понял, но хотел добить нашего миротворца.

- В человека с оружием можно стрелять спокойно, он пошёл на это добровольно и с открытыми глазами, а не в результате зомбирования. Зомби же не смогут причинить вам вред. Максимум потащат в желтую будку.

Против аргумента Чижигина и Леха-фээсбешник не стал возражать, поэтому у наших штурмовиков были развязаны руки.

На зачистку хватило всего нескольких минут, из которых большая часть ушла на взламывание дверей и проверку всех помещений. Когда сообщили, что чисто, я пошел искать девочку. Ребята сработали максимально чисто, убив только одного человека, скорее всего, самого первого выскочившего, остальных ранили и, обыскав и забрав все оружие, складировали в одной из комнат. Главного аккуратно повязали и повезли на обговоренную точку, так как светить квартиру Чижигины было бы слишком расточительно, впрочем, Николай уже должен был ждать языка на месте.

А мелкая села в машину и принялась реветь. Отходняк, я все понимал, потому предусмотрительно и захватил с собой пива. Но что меня поразило: захлебываясь соплями, она доложила обо всем, что смогла узнать во время допроса.

Когда я довел ее до фединой квартиры и собрался уходить, она спросила:

- Ты снова туда? Вы ведь ни одной станции еще не захватили, верно?

- Ох, еб-ты, у мелкой наконец включились мозги? Интересно, это с пивасика или со страху?

Она проигнорировала мое хамство:

- Но ведь теперь они знают, что существуют силы, способные победить их. Зачем же было делать эту вылазку?

- Да при любом раскладе они бы узнали. Стоило нам только напасть на вышку, как на прочих сразу бы ужесточили охрану. А так у нас хоть небольшой шанс есть.

- О, ты и нормально можешь разговаривать? - шутливо отсалютовала она мне полупустой бутылкой. - Интересно, это потому я такая пьяная или испуганная? И вообще, почему, блин, я мелкая?

- Светка здоровая, ты мелкая, чё непонятного?

- Точно, Светку-то мы не нашли..., - сразу пригорюнилась девчонка.

- Ладно, все, допивай и ложись спать. Если в ближайшие пару дней не вернусь, сваливай из этого города.

- А ни фига. Я буду партизанить. Буду по ночам влазить в форточки и вкалывать людям Антидобрин. Только вот у меня его нет. Тогда буду орать на улицах, что их обманывают, что все вокруг зомби. Или пойду в НАТО или Юнеско, которое там из них по правам человека?

- Ага, давай-давай, - усмехнулся я. - Только проспись сначала.

Кажется, не зря я водки в пиво добавил.

Настроение у меня было приподнятое: наша первая операция с не до конца проверенными ребятами прошла успешно, без потерь с нашей стороны. Успешно взяли языка, захватили пушки, вот только делать такие точечные вылазки было бессмысленно. Эх, было бы у нас больше времени! И чего эта мелкая так поздно вернулась в город? На недельку бы пораньше...

Я не поехал на точку, где сейчас обрабатывали этого Бориса, хоть и было любопытно, что там удумал Чижигин, важнее для меня было проводить пловцов и убедиться, что они добрались нормально до того берега.

Как мы и договорились, они ждали меня в условленном месте, спокойные и уверенные в своих силах. Я тоже неплохо плаваю, но далеко не уверен, что смогу переплыть за раз около трех километров, да еще и ночью. Вода уже немного прогрелась, но все равно июнь — это не июль и не август.

- Киря, Витек, ну как, готовы? Еще раз повторюсь, плыть по отдельности, друг другу не помогать, кроме вас, у меня таких психов, спьяну переплывавших речку-матушку, нет.

Парни разулыбались и покивали согласно.

Когда мы подошли к воде, их решимость приутихла: огромные лучи, сканирующие темную поверхность реки, выглядели довольно пугающе, особенно если сообразить, что за ними могут скрываться и более опасные вещи.

Со снаряжением мы особо не мудрствовали: парни примотали к поясу шорты, запакованные в непромокаемый пакет, к запястью прикрепили крошечный пакетик с инструкцией, как с нами связаться. В случае опасности достаточно было бы порвать упаковку, и содержимое сразу размоется в воде.

Киря выдохнул, взмахнул пару раз руками, пожал мне и Кире руки и вошел в воду. За те пару секунд, что я еще мог его разглядеть в темноте, он отплыл на несколько метров, а дальше его рыжая голова исчезла из вида.

Витек оказался более подготовленным, вместо обычных плавок он натянул настоящий костюм аквалангиста, только без баллонов с воздухом. Плюсом этого костюма был цвет — черный.

- Я весь вечер мучился, закрашивал зеленые полосы по бокам, - улыбнулся он. - Надеюсь, краска не потечет.

Он выждал десять минут, затем также пожал мне руку и пошел к реке. Его я перестал видеть почти сразу: черный костюм на все тело и черные волосы просто растворились в ночи.

Средняя скорость плавания на дальние дистанции около 3-4 км/ч, но это в идеале. Тут же река, а не бассейн, плюс течение, волны, поэтому эти три с хвостиком километра могут занять и больше времени, поэтому я решил просидеть на берегу часа два. Если вдруг ребята решат потонуть по-тихому, тьфу-тьфу, то я об этом никогда не узнаю, зато если их засекут, я буду знать.

Так как это уже вторая бессонная ночь, я немного задремал, опершись спиной на прибившийся плавун. Мельком просматривая сонный бред, я вдруг открыл глаза от нехорошего предчувствия. Посередине реки луч одного из прожекторов замер на месте, через несколько секунд к нему присоединились другие лучи, а еще через какое-то время в стороне взревел мотор — это с берега выехал катер, ну или гидроцикл, сложно было сказать.

Я протер глаза и прищурился: в свете лучей ясно виднелась рыжая голова Кири. Витька пока не засекли. Бессильно стиснув кулаки, я наблюдал, как катер подплыл к Кире, как его чем-то ударили и втащили тело на борт. Теперь нужно было срочно всем ребятам из моей группы сообщить, чтобы они уматывали со своих квартир, да желательно еще и с семьями. Хотя я специально никого ни с кем не знакомил, но город у нас небольшой, поэтому многие были знакомы между собой, хотя бы шапочно.

Его ведь даже пытать не будут, просто вколят свою фигню, и он сам все расскажет и покажет. Опять же, хорошо, что он из командиров видел только меня, а я уже засвечен. Ни Федю, ни Леху, ни тем более Чижигина Киря не знал, зато он знал про Антидобрин и Притворщик. Черт, времени все меньше и меньше. Надеюсь, что он успел порвать пакет с инструкцией. Нехорошо так говорить, но на какую-то долю секунды я пожалел, что его не убили, ведь это бы значительно облегчило нашу дальнейшую жизнь. Но не мог же я дать парням смертельную таблетку, как каким-нибудь агентам 007, типа в случае пленения сожри и умри.

Со страхом и тревогой я вглядывался в темноту, ожидая, что снова луч замрет, и я увижу черную точку посередине. Про сон я совсем забыл.

Прождав еще полтора часа для верности, я решил возвращаться. Сегодня мне сон точно не грозил, нужно предупредить остальных.