Дубликаты не найдены

+1
Да заебали вы уже со своими масками)
0

Перекупы пидарасы. Авто кстати сейчас блочит объявы с масками

0

сегодня ходил в аптеку (не за масками)


продавцы говорили -"маски есть, но покупайте 1 раз в день, больше 1 раза продавать не будем, завтра маски будут, регулярно привозят"


но народ лез в разные кассы - типа завтра не могу и т.д.


:) все таки телевизор - это еще то зло

журналисты так нанагнетали...

0

В сто раз лучше и в сто раз дешевле.

Иллюстрация к комментарию
Похожие посты
364

Госдеп США рассказал об оплате гуманитарной помощи из России

Госдеп США рассказал об оплате гуманитарной помощи из России Россия, США, Коронавирус, Гуманитарная помощь, Ссылка, Две женщины орут на кота, Политика

Государственный департамент США опубликовал данные об оплате гуманитарной помощи из России. Пресс-релиз «Покупка США необходимых принадлежностей из России» опубликован на сайте ведомства ( https://www.state.gov/u-s-purchase-of-needed-supplies-from-r... )

UPD:

Груз был оплачен двумя сторонами - Россией и Америкой. Половина стоимости российского гуманитарного груза для США оплачена РФПИ, другая половина американской стороной. Об этом сообщила официальный представитель МИД РФ Мария Захарова.


Ранее Госдеп рассказал об оплате гуманитарной помощи из России. Отмечалось, что 30 марта президенты США Дональд Трамп и России Владимир Путин договорились именно о покупке необходимых медицинских принадлежностей, включая аппараты искусственной вентиляции легких и средств индивидуальной защиты.

https://tvzvezda.ru/news/vstrane_i_mire/content/202042140-NB...

https://lenta.ru/news/2020/04/02/rfpi/

2681

«В условиях пандемии это преступление»

Таможня не пускает на Урал жизненно необходимые маски, требуя уплатить налог в $300 тыс

«В условиях пандемии это преступление» Россия, Таможня, Урал, Бюрократия, Маска, Коронавирус, Znakcom, Длиннопост, Негатив

Поставка гуманитарной помощи Свердловской области стоимостью в 1 млн долларов может не дойти до Урала из-за бюрократических препятствий. Как стало известно Znak.com, владелец РМК, бизнесмен Игорь Алтушкин закупил для региона 10 млн медицинских масок, а также тысячи защитных халатов, очков, перчаток и термометров, чтобы безвозмездно передать правительству, больницам и другим некоммерческим организациям. Груз должен помочь Свердловской области и соседним регионам бороться с пандемией коронавируса COVID-19, которая набирает обороты на Урале и уже привела к дефициту защитных товаров. Рейс из Гуанчжоу в Екатеринбург был намечен на 9 апреля, однако сейчас он оказался под вопросом: по словам благотворителей, Уральская таможня требует уплатить налоги и сборы в объеме от 30% от стоимости дефицитных и востребованных в регионе товаров, что практически равноценно стоимости организации всего гуманитарного рейса.

Как рассказал Znak.com источник в «Русской медной компании», закупка гуманитарной помощи для Урала идет по всему Китаю четвертые сутки. В условиях пандемии коронавируса, которая в первую очередь затронула Китай, благотворителям удалось закупить 10 млн медицинских масок, 10 тыс. защитных лицевых щитов, 4 тыс. защитных комплектов из медицинских очков, перчаток и халатов. Общая масса груза уже достигла 19 тонн, и жертвователи продолжают комплектовать рейс.


«Мы собираем груз от разных поставщиков и свозим в аэропорт отправки. Авиавласти идут нам навстречу и разрешают перелет, нам удалось найти транспортного перевозчика, который дал свой Ил-72. Но таможня нам идти навстречу не хочет и предлагают вести все это как товары народного пользования — а значит заплатить 20% НДС и таможенную пошлину в районе 10% от всех товаров. Речь идет о сумме, превышающей 300 тыс. долларов, притом что организовать сам рейс стоило около 370 тыс. долларов», — рассказал он.

Большую часть заказанных масок и средств защиты благотворители планировали безвозмездно передать Свердловской области, оставшееся — раздать по подшефным больницам и некоммерческим организациям. Собеседник отмечает, что в условиях пандемии и дефицита защитных средств благотворители рассчитывали ввести помощь уральцам без взносов.

«Люди говорят: „У нас на всю больницу осталось 500 масок и больше ничего нет“.

В режиме чрезвычайной ситуации, например, на такие товары вводится нулевой налог и все раздается в больницы и людям без ограничений. Мы даже готовы были бы заплатить налоги, но сроки согласования с таможней могут затянуться на неделю и более. Медлить нельзя — в условиях пандемии это просто преступление. Если все бы получилось, мы бы привезли уже в следующую среду-четверг эти нужные товары. Но нам на это отвечают — есть инструкция, и без инструкции ничего сделать нельзя», — пояснил собеседник Znak.com.


По его словам, везти через другие регионы бессмысленно — нужно вступать в длительные переговоры с местными таможнями, снова отодвигать сроки, а потом везти три-четыре дня до Урала, что в условиях нехватки защитных средств может оказаться для кого-то критическим сроком. «Мы стараемся помочь, делаем все, но встречаем столько бюрократических препонов, что проще отказаться от этого, чем что-то сделать. Но мы пока не сдаемся», — рассказал он.


К ситуации уже подключился свердловский губернатор Евгений Куйвашев, который написал гарантийное письмо в таможню. В нем Куйвашев подтверждает, что груз из Гуанчжоу Игорь Алтушкин везет в качестве гуманитарной помощи с некоммерческими целями, а также гарантирует, что все необходимые взносы будут уплачены — но груз нужно пропустить в период с 8 по 12 апреля в силу критической нехватки защитных средств в медицинских учреждениях. На таможне на этот запрос пока не отреагировали.

Znak.com обратился с официальным запросом в Уральское таможенное управление с просьбой объяснить, готовы ли таможенники пропустить гуманитарную помощь на Урал и на каких условиях.

Пандемия коронавируса COVID-19 началась в декабре прошлого года в Китае, и к весне этого года заболевание распространилось по всему миру. Сегодня в мире зарегистрировано свыше 860 тыс. заболевших, из них 178 тыс. человек уже выздоровели, 42 тыс. человек погибли. В России на вчерашний день насчитывалось 2 тыс. 337 случаев коронавирусной инфекции в 73 регионах.


Чтобы предотвратить распространение вируса, все регионы России перевели в режим повышенной готовности, в большинстве из них уже принято решение об обязательной самоизоляции граждан в своих квартирах. В Свердловской области такой указ подписал губернатор Свердловской области Евгений Куйвашев. В частности, граждан попросили не покидать квартиры, кроме экстренных случаев, например, похода в магазин или аптеку, выгула собаки рядом с домом. В машине могут ездить не более двух человек (кроме членов одной семьи). В магазинах необходимо соблюдать дистанцию в полтора метра. Пока ограничения действуют до конца недели, но заместитель губернатора Павел Креков уже допустил, что они будут продлены как минимум на следующую неделю.

Дмитрий Комаров

Источник:


https://www.znak.com/2020-04-01/tamozhnya_ne_puskaet_na_ural...

Показать полностью
1128

Антипрививочники шах и мат!

Тут подумал, какие аргументы сейчас у антипрививочников? Когда на примере видно как ведёт себя болезнь от которой нет вакцины и иммунитета. Только раньше было в 100 раз хуже ещё, когда те болезни которые сейчас победили вакцинацией выкашивали пол мира. Хотя для них наверное это слишком сложные причинно-следственные связи.

Антипрививочники шах и мат! Коронавирус, Антипрививочники, Чума
190

Почему именно Китай?

Друзья так как сейчас в Китае всех просят сидеть дома, я прочитал много статей насчет Эпидемий. И заметил некоторую закономерность.


В середине 14 века примерно 50% населения Европы вымерло. Юг Франции, Италии и Китай потеряли до 80% населения. Это было страшно и жутко. Умерло от 100 до 200 млн человек. Слово эпидемия тогда никто не использовал. Явление называли МОРОМ или ЧЕРНОЙ СМЕРТЬЮ.


Наша история сохранила память о четырех пандемиях чумы, в результате которых умирало до 50% населения планеты:

1. ЮСТИНИАНОВА ЧУМА. 540 г. (пришла из Египта, бушевала 60 лет)

2. ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ. 1346 – 1382 + еще пару веков (пришла из Азии и Китая)

3. КИТАЙСКАЯ 1855 г. (провинция ЮньНань – юг Китая)

4. ИСПАНКА 1918 г. Эта болезнь убивала молодых и совершенно здоровых людей, причем миллионами, выкашивая небольшие города. (Пришла из Китая)

Почему именно Китай? Китай, Коронавирус, Вопрос, История, Чума

Каждая пандемия зарождалась на юго-востоке. Например, в 1346 году слухи о черной чуме зародились в Китае и распространились через Азию, Персию, Сирию, индию и Египет в Европу. По этим слухам, вымерло все население Индии и до 70% Китая.


Также если обратиться к новейшей истории

2002г Атипичная пневмония. Первые случаи заражения Китай.

2003 Птичий грипп (H5N1). Первые случаи заражения Китай, Гонконг.

Почему именно Китай? Китай, Коронавирус, Вопрос, История, Чума

И сегодня опять! Почему именно Китай? Я, конечно, не врач и не специалист. Если кто-то доходчиво объяснит, буду благодарен. Причем ответы типа «Перенаселение и антисанитария» не приму. Сходу могу назвать десятки мест на планете где плотность населения выше и предпосылок к болезням гораздо больше. А Китай — современное и развитое государство. Так почему?

Всем добра. Telegram

Показать полностью 1
293

Чума в станице Ветлянской

Чума заглянет в душу каждого, сожмёт холодной костлявой рукой сердце, и задрожит человек, и отринет совесть, честь, любовь, и всю суть того, что делает его человеком, в бесплодной и подлой попытке выжить...

Или наоборот, вдруг встанет во весь рост, и неминуемо погибнет, но до самого последнего момента останется человеком.

Зима 1878 года, тихая казачья станица на правом берегу Волги, моргает тусклыми жёлтыми окошками сквозь снежные заносы, тянет сладковатым дымком в стылом воздухе... Идиллия!

Читайте ранее:

Чума

Юстинианова чума

Севастопольский бунт 1830


Во второй половине 19 века в Европе чума уже давно считалась болезнью в общем побежденной и ушедшей в прошлое, отступившей на периферию «просвещенного мира» к азиатам и всяким там неграм. В то время как в Индии и Китае сотнями и тысячами помирал народ, европейцы уже вовсю прививались от оспы, изобретали первый резиновый презерватив и болели нежной, романтической чахоткой. В глазах «цивилизованного человека» 19 века тупые грязные дикари дохли по трем основным причинам:

1) они тупые

2) они грязные

3) они дикари


Европейцы, в массе своей, умывались по утрам, вычесывали блох, не выливали помои из окон, и, таким образом, были полностью защищены от чумы (все было не так, и об этом — в следующих сериях). Обидно, больно и унизительно получалось по первому времени с холерой, но понадобилась всего сотня лет эпидемий, чтобы народ перестал срать прямо в реки и врачи догадались заливать в обезвоженных умирающих подсоленную воду.


Российская империя в отношении эпидемических заболеваний всегда была (и остается) в положении несколько худшем, чем Европа. Находясь большей своею частью в Азии, примыкая границами к среднеазиатским полупустыням, перенаселенному нищему Китаю, навечно средневековым Османской империи и Персии, Российская империя на протяженных границах своих фронтиров постоянно испытывала эпидемиологическое давление. В европейской части страны, особенно на приграничьях, все вспышки «лихоманок» считались следствием контактов с жителями сопредельных государств. Особенно часто по идущей со времен Екатерины II традиции во всех бедах винили турок-осман, чья страна виделась просвещенному российскому обществу настоящим источником чумы и иных бедствий. Государственные комиссии, расследовавшие вспышки чумы в Одессе (1812), Грузии и Армении (1838-1843) раз за разом обращали внимание на занесение чумы на территорию империи нарушителями границ и незадачливыми торговцами и требовали от карантинных служб более строго исполнять свои непосредственные обязанности.

На самом деле «черная смерть» уже давно ждала внутри, и чумные кордоны скоро будут стоять вокруг заваленной коченеющими трупами тихой станицы на Волге.


Поехали.

Чума в станице Ветлянской Cat_cat, Длиннопост, История, Лига историков, Чума, Болезнь, Россия

Станица Ветлянская, 243 двора и 1700 человек населения, расположенная на полпути из Астрахани в Царицын. Современники считали её «невезучей»: станица то горела, то болела холерой, то сползала в Волгу всем обрывистым берегом, так, что приходилось раз за разом отстраиваться подальше от берега. Жили рыбной ловлей, сельским хозяйством, службой, и волжским торговым транзитом. По приказу государя-императора станичники сходили на турецкую войну, откуда недавно вернулись с деньгами, коврами, посудой, красивым оружием в серебре, а некоторые молодые привели с собой и баб. Ни шатко, ни валко, ничего особенного до конца сентября 1878 года.


А потом началось.


Первым заболел 65-летний казак Осип Харитонов – головная боль, высокая температура, слабость и чумной бубон под мышкой. Он умер через четыре дня, а следом за ним заболели одна за другой еще шесть женщин, три из которых умерли. Станичный фельдшер Трубилов, встревоженный высокой смертностью и быстротой распространения неизвестной ему болезни, вызвал на помощь своего товарища из соседней станицы, когда болезнь вдруг «смягчилась», и из следующих 7 заболевших – у всех бубоны в паху – умер только один.


Медленно, неторопливо, заражая людей, блох и грызунов чума копилась в станице в «медленной» бубонной форме, проникая в один дом за другим: после того, как заболел один из членов семьи, болезнь остальных была лишь делом времени.


Астрахань направила на помощь врачей, докторов Депнера (от наказного атамана) и Коха (от астраханской медслужбы).

И эти ученые дядьки, глядя на бред, жар, и бубоны в паху и подмышками у пациентов сказали…

минуточку, это надо цитировать


Доктор Кох: да это жестокая перемежающаяся лихорадка с припуханием желез!
Доктор Депнер: скорее, послабляющая лихорадка с опухолью печени, селезенки, и тифоидным состоянием.

Действуя в рамках своего опыта, образования, и представлений о чуме, как о болезни «грязных и отсталых», доктора просто не могли сказать ничего другого. Определив лихорадку (ну, и железы припухают слегка, черными такими комками с гноем, ничего необычного), назначив хинин, и убедившись, что ничего страшного не происходит, доктора уехали.

Из списка в 7 человек, «более других подававших надежды на выздоровление», вскоре после их отъезда умерли четверо.


Доктор Кох в своем рапорте особо отметил пожилого казака Писарева Лариона, болевшего уже 10 дней и имевшего бубон под мышкой. У него наблюдался кашель с кровохарканием и клейкой, похожей на ржавчину мокротой, что доктор Кох счел признаком воспаления легких. Чума переходила в легочную форму, что давало ей буст +999 к скорости распространения (блохи и крысы не нужны) и смертностью около 100%.

Власти узнали, что в станице все спокойно, как раз в тот момент, когда начиналось все самое страшное.


Первым, кто не поверил диагнозу «лихорадка», поставленному врачами, был священник Матвей Гусаков. Вскоре после отъезда врачей он написал в своем дневнике: «Будто мы не знаем, что такое лихорадка, у людей появляется головная боль, затем жар, головокружение, рвота, опухоль в паху или под мышкою, и через 3–4 дня, самое большое через 6 дней, они умирают. Разве это лихорадка!?».


Станичная администрация не предпринимала никаких мер, люди продолжали заболевать, фельдшеры лечили их хинином и хлорной водой, доктор Кох время от времени приезжал в станицу, подтверждал свой диагноз, и контролировал процесс лечения. Последний раз он приедет в Ветлянку 27 ноября, и не покинет её до самой смерти.


Переломным моментом, с которого отсчитывается второй этап эпидемии, стало проникновение болезни в семью Беловых. Беловы — богатый и многочисленный Ветлянский род, и сын богатого казака Осипа Белова был женат на Марье Харитоновой — родственнице Осипа Харитонова, самого первого погибшего от чумы казака. В семейство Беловых чума или пришла в легочной форме — или перешла в легочную форму уже у них, у кого-то особенно невезучего, а затем многочисленность Беловых (84 человека в роду), общавшихся между собой, имеющих друзей и родственников по всей станице и особая заразность легочной формы привели к резкому росту смертности. Беловых потрепало особенно сильно — после окончания эпидемии их в живых осталось двадцать пять человек.


В ночь с 5 на 6 декабря в Ветлянку вновь приехал доктор Депнер и одновременно с ним фельдшера Касикинской и Сероглазовской станиц Степанов и Анискин. Депнер вместе с доктором Кохом на заседании станичного управления установили следующие меры: станица была разделена на четыре участка, с закрепленными врачами и фельдшерами, была открыта больница, под которую купец Калачев выделил помещение, кровати, и всё необходимое. Несмотря на отсутствие правильного диагноза Депнер настоял на введении в станице карантина.


Больница была открыта 8 декабря, смотрителем был назначен фельдшер Анискин, и ему в помощники было назначено два человека с окладом по 15 рублей в месяц (это неплохие деньги, но я бы туда работать не пошел).

Уже в день открытия больница была заполнена, часть больных умерла сразу же после поступления, большинство умерли ночью, и на следующее утро из 26 пациентов в живых осталось только шесть. Анискин, старавшийся честно выполнять свои обязанности, заболел и умер через несколько дней. Казаки, приносившие больных, выкатывали служителям водки, те целыми днями от ужаса пили, и валялись пьяными среди больных и трупов. В течение нескольких дней оба служителя умерли, и доктор Кох нанял новых, с окладом в 45 рублей в месяц (ну очень хорошие деньги, но я бы туда работать не пошел). Качество медицинского обслуживания, от этого, конечно же, не выросло: бухали и буянили, сломали печи, повыбивали стекла. Больные безо всякого ухода испражнялись под себя, мучались от холода и жажды, а затем умирали на кушетках, и их сбрасывали на пол, чтобы освободить место для новых обреченных.


Депнер сбежал. Он обошел вверенный ему участок станицы, поговорил с больными, зашел в избу, в которой когда-то жила одна из семей Беловых — вымершая полностью, а потом пошел и наглухо заперся в отведенной ему избе, никому не открывая. Фельдшера писали ему рапортички и прикладывали их к оконному стеклу, сквозь которое Депнер их читал, а потом кричал что-то в ответ. Двенадцатого декабря он уехал из Ветлянки, мотивировав это состоянием «крайнего душевного расстройства», и послал наказному атаману рапорт, что в станице Ветлянской распространилась «возвратная горячка».


Доктор Кох погиб. Осознавая опасность, он боролся до последнего, обходя больных, пытаясь наладить работу больницы, организовать вывоз и погребение трупов — и был явно обречен. Заболев чумой, не желая подвергать опасности заражения хозяина дома, в котором он жил (священника Гусакова), он отправился в больницу. Не найдя себе места из-за лежащих повсюду покойников, доктор стянул одного из них с кровати на пол, и лег на его место. Он умер пятнадцатого декабря.


Один за другим заболели и умерли: фельдшер Трубилов — штатный фельдшер Ветлянки, фельдшера Степанов и Анискин, присланные с Депнером, фельдшера Семенов и Коноплянников, приехавшие на помощь из соседних станиц.


Фельдшер Стрикас - второй, наряду с погибшим Трубиловым фельдшер Ветлянской, ещё в самом начале эпидемии сообразив, к чему всё идёт, сказался больным, выхлопатал себе запрос из станицы Копановской и уехал. Фельдшер Семёнов, умерший 7 декабря был прислан из станицы Михайловской как раз на замену "заболевшему" Стрикасу.


Ветлянская осталась вовсе без врачей и фельдшеров, но уход за больными осуществляли добровольцы. Священник Матвей Гусаков обходил больных, помогая тем немногим, что мог дать — водой, едой, и добрым словом, соборовал чумных, напутствовал и отпевал умирающих. Он умер 14 декабря, и никто из казаков не взялся его хоронить. Могилу в мерзлой земле были вынуждены копать его старуха мать и беременная жена. И та и другая вскоре заболели и умерли.

Чума в станице Ветлянской Cat_cat, Длиннопост, История, Лига историков, Чума, Болезнь, Россия

Для этих людей чувство долга было сильнее страха смерти. Памятная плита.

Чума в станице Ветлянской Cat_cat, Длиннопост, История, Лига историков, Чума, Болезнь, Россия

Когда число умерших стало ежедневно расти, казаками овладела паника. Часть позапиралась у себя во дворах, бранью и угрозами из-за калиток встречая приходящих, часть пыталась бежать из станицы — но население окрестных станиц уже разобралось, что в Ветлянке творится что-то страшное, и их кордоны были куда как эффективнее предпринятых властями «карантинных мер» — беглецов побоями и угрозой оружия заворачивали обратно. Поблуждав среди окрестных сёл и испробовав их гостеприимства , беглецы поворачивали обратно — декабрь месяц, степь, куда тут денешься!


Людям было чего бояться - 4 декабря в уездный город Енотаевск возвратилась из Ветлянской женщина, ездившая проведать дочь. Она умерла 7 декабря, а 8 декабря умер её муж. Енотаевцы сожгли их дом - и им повезло, что заболевшие, по видимому, ни с кем в эти дни не общались. Люди умирали в селении Михайловском, в селе Удачном, в Старицкое приехала монахиня, читавшая в Ветлянской отпевные над больными - и погибло восемь человек. Своеобразный рекорд - это село Селитряное в 135!!! верстах от Ветлянской: один реактивный калмык, обойдя все кордоны притащил туда легочную форму чумы, и погибло 36 человек. Вообще-то там и до Астрахани оставалось недалеко, особенно если бы туда помчал не сам калмык, а один из тех, кому он передал эстафету. Население Астрахани в 1897 году -112 тысяч человек.


Приказчик Флавиев ездил из Ветлянки в Копановскую станицу с официальным предписанием от их же, копановских, атамана о командировке в Ветлянскую нескольких урядников. Вот его рассказ о горячем и радушном приеме:

…Приехав в Копановскую 13 декабря, вечером, я зашел в лавку Кунгурцева купить папирос, но сын Кунгурцева, увидав меня, испугался и убежал. Из лавки я пошел в станичное правление, но бывшие там казаки не допустили меня и, окруживши, стали грозить убить. Предписание полковника Плеханова они, однако, взяли и, прочитавши его, пришли в ярость. “Как! Детей наших требуют на смерть! — орали казаки. — «Нет, этому не бывать!” Голос мой заглушился голосом толпы человек в 200. Я был прижат между правлением и станционным двором, но казаки близко ко мне не подходили, а только кричали: “Зачем приехал сюда? Он чумной!” Наконец из толпы выделился голос одного казака: «Убить его! Чего смотрите, — в воду!» Толпа подхватила этот крик, и положение мое было некрасиво. В отчаянии я закричал, что было сил: “Не подходите ко мне, убью!” Оружия при мне не было, была только лимонадная бутылка, услужливо данная мне атаманом Лебедевым. Бутылку эту, благодаря темноте, я выдал за револьвер, и она произвела магическое действие. Толпа начала редеть, а при наступлении моем, разбежалась. Не добившись ни спирта, ни ответа на предписание полковника Плеханова, я поехал в Ветлянку на почтовых лошадях, которые на этот раз были очень быстро запряжены для меня по распоряжению станичного начальства. По дороге я заехал к Колпановскому священнику, отцу Флавию, желая исповедоваться, но отец Флавий не принял меня и, на просьбу исповедовать, через калитку отказал.

Этот Флавиев вообще был лихой дядька: после гибели фельдшеров и врачей он добровольно взял на себя обязанности по содержанию больницы, и, вымазавшись с головы до ног дегтем для дезинфекции, целыми днями возился с больными и трупами. Правда, по вечерам он, напившись пьяный, выбегал на улицу и гонялся за прохожими казаками, угрожая заразить их чумой. Как показывают последующие события, уже к 18 декабря он был скорее всего мертв.


В станицу Ветлянскую, оставшуюся без врачей, по требованию станичного атамана Лебедева, 18 декабря прибыл очередной медицинский «десант»: врачи Морозов и Григорьев, фельдшер Васильев. Вот как Григорьев описывает то, что они увидели в больнице:


«…нашли в первой комнате два трупа, а во второй комнате женщину — Авдотью Щербакову, которая сообщила нам, что она уже трое суток не получает ни воды, ни пищи. В первый день она питалась еще замершим арбузом, отбивая его у приходящих в комнату собак. А последние два дня она ничего не ела и не пила. Не имея сил выйти из комнаты, она испражнялась под себя. В комнатах было очень холодно и в одной из них найдена чашка с замерзшею водою. Щербакова была одета очень легко. Она жаловалась на лихорадочное состояние, ломоту в голове и ногах и сильную жажду. В тот же день она была накормлена и переведена в другой дом, и при осмотре в ее правом паху найдена нечистая язва неровными краями, вследствие бывшего бубона. Опухоли других желез и пятен на теле не найдено. Язык суховат. Пульс частый. В настоящее время Щербакова поправляется. Как она в больницу попала, не помнит. Нам уже потом удалось узнать, что как только она заболела, родной ее отец отвез ее в больницу и оставил там, не соглашаясь ни принять больную к себе, ни навестить, говоря при этом, если она заболела, то и должна умереть.»


Вообще, все человеческое в людях подвергалось проверке — и не все эту проверку прошли. Щербакову родной отец бросил умирать в больнице — а Ирина Пономарева собирала по станице детей, родители которых заболели или умерли. Чума, конечно, проникла и в её детский дом, и когда она умерла, казаки заперли снаружи все ставни и двери, чтобы дети не разнесли заразу по другим семьям. Из всех детей не заболел только мальчик Петя, которому пришлось по мере сил ухаживать за остальными детьми. Последней умерла маленькая Василиса Пономарева, и Петя остался один. Из приюта его забрала Пелагея Белова, но только для того, чтобы он ухаживал за её заболевшей семьей, изолированной в летней кухне. Через окно она подавала ему все необходимое, а когда они все погибли, выгнала Петю, у которого к тому времени появился чумной бубон на шее. Его приютила у себя уже переболевшая чумой Василиса Астахова, за что взяла из оставшегося у него после смерти родственников имущества корову. Я не знаю, чем закончилась его история, но изо всех сил надеюсь — вдруг он выжил.


Еще по дороге, по рассказам очевидцев, доктор Григорьев дает в Астрахань телеграмму — что в Ветлянской чума, но приехав на место доктора обнаруживают странное: у большинства заболевших нет ни бубонов, ни черных струпьев, а есть кашель с кровью и «колотьё в боку». Сбитые с толку странным отличием болезни нынешней от той, что терзала станицу ещё неделю назад, они телеграфируют новый диагноз: это эпидемическая пневмония — пневмотифус. Морозов умер 28 декабря, а Григорьев — 7 января 1879 года. Фельдшер Васильев бежал, был пойман в соседней Енотаевке, и, хотя по закону тех лет за нарушение карантинного кордона он должен был быть расстрелян, его помиловали и отправили обратно (если возвращение в эпицентр эпидемии легочной чумы можно считать помилованием). Его дальнейшая судьба неизвестна.


Наконец, 19 декабря главный санитарный инспектор Цвангман (вставить несмешную шутку про евреев) даже не побывав в станице поставил диагноз — чума, навел невероятного шороху, добился воинского оцепления вкруговую, и затребовал значительные силы для борьбы с эпидемией.


Хочу еще раз предостеречь от насмешек над глупыми врачами, неспособными поставить верный диагноз. Во первых, все они (кроме Депнера, которого мы презираем) свою вину, если она и была, искупили жизнью — и дороже цену придумать сложно. Во вторых, они были продуктом своей эпохи, и, получив соответствующее медицинское образование и мировззрение они в принципе не должны были её распознать — не болеют в наших краях чумой в нынешних годах! В 1874 году известный ветеринар, профессор Медико-хирургической академии, действующий статсткий советник И.И. Равич сказал на открытой лекции: «В настоящее время русскому человеку надо быть рогатой скотиной или свиньей, чтобы заболеть чумой. Homo Sapiens благодоря современной культуре совсем потерял способность заражаться чумой». Чума была болезнью азиатской, происходящей от азиатской нечисоплотности и неряшливости, и даже в медицинских справочниках того времени стояла обособленно в разделе «азиатские болезни». Даже если бы чума была диагностирована вовремя - тем, кто уже был болен, это бы всё равно не помогло - им бы здорово помог стрептомицин, но до его изобретения оставалось ждать лет шестьдесят. В общем, не судите их строго с позиций послезнания — их вины нет.


Известия про мор в станице Ветлянской, печатаемые в провинциальной газете где-то на третьей странице, после официального признания болезни чумой, мигом превратились в передовицы столичных, всероссийских, а затем и мировых газет: чума в астраханской области! Русское общество отреагировало на это как и следовало: паникой, дикими слухами и неадекватными действиями. Спрос на товары и продукты из астраханской области резко упал, зато спрос и цены на дезинфицирующие жидкости по всей стране выросли невероятно, давая удачливым и предприимчивым аптекарям возможность быстро и без хлопот разбогатеть. Людей из Астрахани боялись, а в Петербурге наделал шума и паники случай с дворником Наумом Прокофьевым, у которого знаменитый профессор Боткин, светило русской медицины и личный врач императора на этой всей волне диагностировал чуму (а надо было сифилис).


Было полностью остановлено движение через Енотаевский уезд по Астраханско-Московскому тракту, остановлена работа Ветлянской почтовой станции, начался подвоз дезинфицирующих жидкостей - карболовой кислоты, извести, уксуса. В станице начались противочумные мероприятия: сжигание вещей умерших, дезинфекция домов и кладбищ, у населения собирали и сжигали вещи, привезенные из последнего турецкого похода (считалось, что чума была "турецкой"). Изоляция, карантины, обтирание уксусом и захоронение умерших в извести, сожжение зачумленных домов: всё эти меры были известны с позднего средневековья, и они в очередной раз доказали свою полезность.

Чума в станице Ветлянской Cat_cat, Длиннопост, История, Лига историков, Чума, Болезнь, Россия

Вот примерно так всё и выглядело


Болезнь пошла на спад, и 13 марта, выдержав 42 дня после смерти последнего больного, карантин с Ветлянской и окрестных станиц был снят. Погибло 436 человек, из примерно пятисот заболевших, и в окрестных населенных пунктах погибло около сотни человек - цифра неточная, русских погибло около восьмидесяти, а калмыки с трудом поддаются учёту.


Пять сотен погибших - это немного даже по меркам полумиллионного населения Астраханской области, а для многомиллионной империи - вообще ерунда, на статистику не влияет. Между тем, международные последствия были довольно серьезные. Наши зарубежные партнёры выразили глубокую озабоченность, согласившись между собой, что от дикой, азиатской по своей сути России ничего, кроме чумы ждать и не следовало, и за малым чуть не ввели карантин и эмбарго российских товаров.


Общество было глубоко шокировано: кроме роста потребления уксуса и количества испорченных желудков (самые напуганные его для профилактики пили) трагедия в станице Ветлянской привела к короткому всплеску интереса к санитарному состояние городов. Согласно главенствующей в те времена миазаматичемкой теории, все болезни происходили от дурного воздуха и гниения нечистот, свалок, и общей неустроенности. В течение следующей пары месяцев по всей империи городские власти и добровольные сообщества здорово подчистили мусорки, рынки, и всякие бомжатники. Потом, конечно, всё стало по-прежнему: общественная инерция, ничего не поделаешь. А в Ветлянской на всякий случай сожгли рыболовные промыслы, на которых когда-то работал приказчик Флавиев (это тот, что угрожал толпе бутылкой лимонада) - они воняли, а значит, вполне могли распространять чуму.


Едва ли болезнь была завезена из Турции - скорее, именно в этот момент вновь "проснулся" астраханский чумной очаг. Чума ведь с тех пор так и осталась дремать в астраханских степях: с 1889 по 1916 в правобережных волжских деревнях от чумы умерло около полутора тысяч человек, медленные неторопливые эпидемии тлели на юго-востоке Ростовской и северо-востоке Ставропольской областей в начале двадцатого века. И в наши дни, если занесет вас вдруг жизнь в пустые приволжские места, держитесь подальше от сусликов.


Она ещё там.

Чума в станице Ветлянской Cat_cat, Длиннопост, История, Лига историков, Чума, Болезнь, Россия
Показать полностью 5
180

Севастопольский бунт 1830

Читайте ранее:

Чума
Юстинианова чума


Привееееет, мои живые и тёплые друзья.


Итак, Севастополь, конец 1829 года.

Россия ведёт очередную справедливую освободительную войну с Турцией (и наши им опять накидают, конечно).

Источники сообщают, что в некоторых областях Османской империи начались вспышки чумы.

Власти принимают разумное решение принять охранительные меры в ряде приграничных городов.

Решения принимаются наверху, а исполняются на местах: жадность, глупость, желание выслужиться, жестокость и равнодушие - это тоже смертельно опасные болезни.

Главный санитарный врач Севастопольского порта доктор Ланг предпринимает ряд жёстких и энергичных мер, направленных на недопущение инфекции в город:

Всех въезжающих и выезжающих обязали проходить двухнедельный карантин.

Всех заболевших, подозрительных по чуме - изолировали, члены из семей и прочие, контактировавшие с больными также подлежали изоляции. Система вообще была придумана неплохо: отдельные бараки для больных, отдельные для изолированных, отдельные для выздоравливающих, кладбище для умерших.


Казалось бы, всё по уму, да? Вот и в Санкт-Петербург писали, что у нас всё огонь, боремся тут, заразу давим, все герои.


Но.


Но карантин в неотапливаемом бараке за городской чертой почему-то напрочь отбил у крестьян желание возить провизию в Севастополь.

Но цены на рынках мигом взлетели как в осажденном городе, только осаждали свои же - солдаты городского гарнизона.

Но после того, как город "сел в осаду" значительная часть населения потеряла источники дохода: ограничил работу порт, закрылись многие частные лавочки, опустел рынок, запрещены богослужения и вся жизнь городская стала очумевшая.

Но в "подозрительные по чуме" попадали все подряд: с кашлем, с высокой температурой, с поносом и прочая, и это в январе месяце, в условиях нехватки дров и бескормицы!


Доктора ходили по домам, производя осмотры населения, и неудачно кашлянувший в сопровождении конвоя заезжал на чумной барак, а его семья в полном составе со стариками и малыми детьми - в фильтрационный барак. Там и безо всякой чумы можно было двинуть кони - слово очевидцам:

Больные нижние чины были доставлены на фрегат "Скорый", нарочно назначенный под временный госпиталь. На нем ничего не было надлежащим образом устроено. По числу больных не доставало ни тюфяков, ни одеял, ни тёплых халатов. Необходимой посуды, перевязочных материалов и припасов не отпускали, приказали обходится всем имеющимся на фрегате "Эривань", а на фрегате же всё давно было израсходовано. Вследствие этой неурядицы было то, что в течение одной недели на фрегате из восьмидесяти брошенных туда больных, умерло шестьдесят, остальные же были взяты в лазарет.

....всех подозрительных больных собирали в пещеры Инкермана, на старые суда-блокшивы, в неприспособленные здания. Многие умирали там от бесчеловечного обращения и дурных условий. Из-за плохого продовольственного снабжения среди матросов Севастополя распространились желудочно-кишечные заболевания"

Теперь представьте себе эту атмосферу ненависти в городе: блокада, угроза голода, безработица, рейды докторов, после которых кого-нибудь да уводили.


Народ роптал, народ терпел.


А теперь самое главное: по совокупности свидетельств очевидцев можно с уверенностью утверждать, что чумы в городе не было.Нет блин, прочитайте ещё раз, вложите больше эмоций: при всем при этом чумы в городе не было. Высокая смертность в фильтрационных бараках, вызванная скученностью "пациентов", страдавших различными инфекционными заболеваниями, низким качеством медицинского обслуживания, холодом и голодом не вызывала вопросов: у нас же эпидемия тут, вот и потери среди населения.


«Лицо умершего было вздуто, синевато-темного цвета, глаза закрытые, рот полуоткрытый, губы вздутые, синие, уши синие, шейные вены наполнены кровью, цвет кожи от стечения крови был синий. Явственно и несомненно, что тут «apoplexiasanguinea» и ничего больше». Доктор Закревский, осмотр мертвого матроса.

Однако доктор Ланг и его приверженцы отказались признать, что матрос умер от кровоизлияния в мозг, настаивая на том, что скончался он от чумы и к тому же, поспешили отправить в чумное отделение его жену и дочь.


Население, впрочем, было вполне уверено (и в этот раз не слишком-то ошибались), что это врачи-гады морят народ, проявляя чудеса изобретательности:


Чума – болезнь весьма скоротечная, но там умудрялись держать «подозрительных» даже и по два месяца, а был тут и такой случай, когда держали целых пять месяцев! Большинство умирало там, так как не все же были такие исключительные здоровяки, чтобы выдерживать режим карантина месяцами. А так как туда отправлялись не только подозрительные по чуме, но и их семейства полностью, до грудных детей и глубоких старцев, то часто вымирали там целые семьи. Наконец, кем-то из старших врачей изобретено было, как предупредительная мера против заражения чумою, поголовное купанье в море жителей Корабельной и Артиллерийской слободок и «Хребта беззакония»! И это подневольное купанье продолжалось всю зиму, благо вода в бухте не замерзала. Как же можно было не заболеть от этого всеми простудными болезнями! А чуть человек заболевал, он уже становился «подозрительным по чуме».


«Хребет беззакония» — это великолепное, шикарное название центрального городского холма Севастополя, сосредоточения городской нищеты, лачуг и лабиринтов грязных улочек. Артиллерийская и Корабельная слободки — место проживания действительных и отставных матросов и военного люда, членов их семей, мелких лавочников и прочего «низшего класса». Именно на «лечение» этих людей и были направлены основные усилия администрации города.

Севастопольский бунт 1830 Cat_cat, Длиннопост, История, Лига историков, Чума, Болезнь, Бунт, Россия

Вид на Корабельную слободку


Не питающиеся должным образом люди в зимнее время, особенно в условиях нехватки тепла в жилищах, да ещё и регулярно ходящие на море купаться - автоматически означают не самую благоприятную эпидемиологическую обстановку. Люди болели массово, и никакие, самые решительные меры ничего не могли с этим поделать.


А что делать, если не помогают самые решительные меры? Предпринять меры экстраординарные, самые-самые решительные! В феврале 1830 г., в соответствии с доктриной усиления натиска на чуму и борьбы с инфекцией город был полностью закрыт на 21 день, все передвижения по улицам запрещены, жителям предписано запастись продуктами на два дня (как будто их было откуда запасать) и не покидать домов. Зато автоматически отменились водные процедуры, а то сил же уже никаких нет!


Продовольственное снабжение, на котором и раньше неплохо так поднимали местные чиновники, полностью монополизировала администрация. Отощавших без сена лошадей за бесценок скупали для перепродажи за кордон, продовольствие закупалось ненадлежащего качества, в недостаточном количестве, по завышенным ценам и только у надежных людей. Не хватало даже дров и воды! При этом в городе активно действовал «черный рынок», источником продуктов на котором была всё та же администрация. Местные жители между собой называли происходящее «карманной чумой», то есть просто способом для чиновников набивать себе карманы на карантинных мерах.


Ещё до начала «активной фазы» блокады, правительство направляло в город особую комиссию, под руководством флигель-адъютанта Римского-Корсакова (одним из членов комиссии был Фаддей Беллинсгаузен, знаменитый мореплаватель). Комиссия указала в отчете, что «по Севастопольскому порту допущены весьма важные злоупотребления, приказы Главного командования насчёт провианта и провизии вовсе не исполняются», но главком ЧФ, вице-адмирал А.С. Грейг никаких мер не принял, а комиссию вскоре одернули из Санкт-Петербурга — чтобы она не мешала бороться с эпидемией.


11 марта как пролог последующих событий: в Артиллерийской слободке матрос отказался идти вместе с женой и дочерью в чумной карантин, а когда его попытались взять силой - застрелил лейтенанта - адъютанта флотского начальника. После этого случая власти города распорядились изъять у населения всё оружие, и всё, что может быть использовано как оружие. Для хранения заняли одну избу, и поместили туда всё реквизированное у населения - можно сказать сами, своими руками подготовив для "граждан с активной позицией" арсенал и цель номер один.


Карантин продлевали ещё несколько раз, и, наконец, в мае кордоны вокруг города сняли: Севастополь был признан не чумным городом. С бедных кварталов оцепление должно было быть снято через семь дней, но произошло несчастье: в Артиллерийской слободке 31 мая умерла матросская вдова Зиновья Щеглова. По правилам Щеглову должен был освидетельствовать врач, поэтому в слободку был командирован штаб-лекарь Шрамков. Он был явно мерзопакостной личностью, одной из причин бунта в Севастополе: из девятисот женских показаний, отобранных после бунта, практически каждое имело фразу: «Претерпевала истязания от штаб-лекаря Шрамкова».


Шрамков объяснил смерть Щегловой чумой, и жители слободки были раздосадованы (мягко говоря) — до свободы оставалось всего три дня!Когда мортусы приехали забирать тело, жители слободки — в основном женщины, так как мужчины были на службе и на кораблях — тело не отдали, подняв бунт, и кинувшись избивать докторов и чиновников. Все матросы, которые находились на кораблях при своих обязанностях, взбурлили, так как на берегу были их жены, дети, родственники. Контр-адмирал И. С. Скаловский, командующий морскими силами, и губернатор Н. А. Столыпин решили послать воинские команды для успокоения беспорядков, Корабельная и Артиллерийская слободка были оцеплены.


В ночь на третье июня на соборной колокольне ударили в набат, и толпа пошла прорывать оцепление. Восставших возглавила и скоординировала так называемая "Добрая партия" – совет, в который вошли мещане Т. Иванов, Ф. Пискарев, К. Шкуропелов, а также фельдфебель Петр Щукин, слесари Матвей Соловьев и Яков Попков. Охранявшие слободки солдаты сочувствовали населению, и когда с фронта на них поперла толпа, а с тыла атаковали вооруженные матросы флотских экипажей, отступили, в свалке и сумятице «случайно» убив своего полковника.

Дом губернатора взяли штурмом, самого губернатора забили насмерть, как и нескольких «чумных» чиновников и докторов.

Адмирала И. С. Скаловского избили, сорвали с него эполеты и требовали выдать расписку об «отсутствии в городе чумы и карантина».


Такую расписку под давлением восставших выдал комендант города, исполняющий после гибели Столыпина обязанности военного губернатора, генерал Турчанинов:


Объявляю всем жителям города Севастополя, что внутренняя карантинная линия в городе снята, жители имеют беспрепятственное сообщение между собой, в церквах богослужение дозволяется производить, и цепь вокруг города от нынешнего учреждения перенесена далее на две версты.

Через три дня в город вошли части 12-й дивизии генерала Тимофеева, окончив бунт: пришло время собирать камни.


В ходе бунта было убито несколько десятков человек, причем главный санитарный врач успел вовремя встать на лыжи. Следственная комиссия под руководством генерал-губернатора Новороссии и Бессарабии графа М.С. Воронцова рассмотрела дела около 6000 человек. Были казнены 7 человек, возглавивших восстание — руководители «Доброй партии» и унтер-офицер Крайненко. Различным наказаниям подвергли 497 гражданских (из них 423 женщины), 470 мастеровых рабочих экипажей, 27 матросов ластовых экипажей, 380 матросов флотских экипажей, 128 солдат, 46 офицеров. Наказания им определили от битья линьками до 3 тыс. ударов шпицрутенами с последующей каторгой. Около 4200 штатских были депортированы в другие города. Офицеры получили дисциплинарные наказания. Генерал Турчанинов, «прогнувшийся» под требования восставших был лишен всех наград, должностей, разжалован в рядовые и умер вскоре после решения суда.


Такие дела.

Источник: Cat_Cat Автор: Сергей Ветров

Личный тег автора в ВК — #Ветров@catx2


Читайте также:

Эрик XIV. Безумный король

Русско-шведская война 1741-1743 гг

Успех или провал?

Нарвская катастрофа 1700 года

Король Дании Фредерик V или «Культурный пьяница»

Показать полностью 1
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: