Шах и мат аметисты⁠⁠

Да, но не взаимозаменяемые. Вера это феномен психики индивида, который приводит к тому, что какие-либо утверждения принимаются без критики и доказательств. А религия это общественный институт, со своими обрядами, правилами и традициями. Верующий человек может быть религиозен, а может и не быть, а религиозный человек может быть верующим, а может им и не быть.

РПЦ, например, как организация паразитирует на ортодоксальном христианстве, которое в свою очередь, паразитирует на вере отдельных людей. 

Каждому воздастся по делам его

Поздравляю, соврамши.

Приведем интересные сведения, помещенные в статье С. Емельянова «Русская Церковь в Белой борьбе» («Доброволец» №2, 2003). 

В Сибири и на Урале главными инициаторами поддержки со стороны Церкви Белого движения явились архиепископы Андрей Уфимский и Сильвестр Омский. По инициативе архиепископа Андрея (ученика и постриженика митрополита Антония Храповицкого) в Уфе было организовано автономное Временное высшее церковное управление, перебравшееся затем в Омск для контактов с правительством Колчака. Из-за невозможности иметь нормальную связь с патриархом Тихоном это управление руководило епархиями Сибири. Сам адмирал Колчак роль Церкви в обществе ценил очень высоко, считал необходимым передать Церкви всю духовно-нравственную сферу общественной жизни. В своих обращениях к войскам и народу он всегда подчеркивал приоритет духовных национальных традиций. Дух войска он постоянно старался поднять, обращаясь к религиозным чувствам людей.


Архиепископ Андрей предложил адмиралу Колчаку проект государственного устройства в виде освященной Церковью диктатуры, охраняющей православные устои. Красным советам он хотел противопоставить самоуправляющиеся общины, созданные на базе церковных приходов. Колчак принял этот проект, но не успел его осуществить. Позднее эту идею местного самоуправления на базе церковных приходов пытался осуществить в Приморье в 1922 г генерал М.К. Дитерихс. В апреле 1919 г Омский съезд духовенства объявил Колчака «Божией милостию покровителем Церкви» и обязал поминать его имя на всех богослужениях после «Богохранимой державы Российской – Благоверного Верховного правителя». В таком же виде проходило поминовение и на Юге России после признания генералом Деникиным верховной власти адмирала Колчака в мае 1919 г. После поражения войск адмирала Колчака иерархи, поддерживавшие его и не успевшие уйти, попали в тюрьму. Архиепископ Сильвестр был расстрелян в 1920 г, а архиепископ Андрей сумел через некоторое время выйти и явился одним из главных организаторов Rатакомбной Церкви (расстрелян в 1937 г). Большая часть уцелевшего сибирского духовенства и иерархов ушла в Манчжурию и примкнула к Зарубежному Синоду.
Генерал Дитерихс, которого с почтением упоминают многие современные монархисты, действительно достоин уважения за свою деятельность. За свою личную искреннюю веру. Но все же он только сподвижник и продолжатель дела адмирала Колчака. «Ученик не выше учителя своего». Он продолжил борьбу с большевиками под флагом защиты веры и восстановления монархии. В 1922 г в заявлении генерала Дитерихса, как правителя Приамурского края, было сказано, что «граждане, не исповедующие чисто и свято никакой религиозной веры, не могут быть гражданами Приамурья и будут подлежать выселению из его пределов». Духовенство на приходах этого края проводило регистрацию военнообязанных для призыва в Земскую рать генерала Дитерихса.
Несколько в иной атмосфере находилась Церковь на территории Вооруженных сил Юга России. Генерал Деникин не ставил религиозных лозунгов во главу угла, хотя и не отказывался от них. Он постоянно подчеркивал роль Церкви в деле освобождения России от большевиков. В сентябре 1919 г правительством генерала Деникина была принята декларация, в которой Православная Церковь была признана главенствующей и охраняемой государством и при этом свободной и независимой во внутреннем самоуправлении – в соответствии с решениями Собора 1917-18 гг. Генерал Деникин явился организатором Ставропольского Собора южнорусского духовенства (май 1919 г) и выступил на нем с большой речью, призвав священнослужителей отдать все силы духовные на борьбу с большевиками. В Соборе участвовало 11 иерархов и 56 делегатов от епархий. Ставропольский Собор принял воззвание к всероссийской пастве в поддержку Белого движения. По его решению был проведен ряд больших многодневных крестных ходов, из которых самый большой прошел весной-летом 1919 г почти по всем Кубанским станицам. Во время крестных ходов служились молебны о победе белых воинов, панихиды по убиенным и читались проповеди о сущности коммунизма и о борьбе с ним. При содействии генерала Деникина был освобожден из польского плена в августе 1919 г митрополит Антоний Киевский, возглавивший церковное управление на Юге России и активно поддержавший Белое движение.
В воззвании генерала Врангеля «За что мы боремся?» (от 20 мая 1920 г) «поруганная вера» стояла на первом месте. Для повышения боеспособности войск генерал Врангель, как и Деникин, считал необходимым поднятие религиозно- нравственного уровня, чем и занимались в его войсках полковые священники.
Самой большой акцией Церкви на Юге России в 1920 г были «дни покаяния», проведенные по инициативе протоиерея Владимiра Востокова и архиепископа Димитрия. «Дни покаяния» проводились 11 сентября и 1 октября 1920 г с трехдневными постами перед ними. В эти дни запрещались все увеселения и зрелища, совершались заупокойные служения по убиенным, читались покаянные молитвы. Именно в эти дни впервые приносилось народное покаяние за грех нарушения верности Государю в феврале 1917 г. В эти же дни над позициями красных с помощью аэропланов разбрасывались листовки с воззванием «к православным русским воинам в Красной армии находящимся». Это воззвание ВВЦУ Юга России, составленное профессором протоиереем С. Булгаковым, призывало красноармейцев к покаянию, заявляя, что «нельзя построить на земле рай без Бога» и напоминая о сатанинской природе коммунизма.

Причинно-следственные связи могут быть только если есть время. А мы знаем, что пространство-время появилось вместе с большим взрывом. Значит у БВ не может быть причины, ибо не было времени.