Секреты кино. Иван Васильевич меняет профессию.⁠⁠

Добрый день, кинозаинтересованные пикабушники и пикабушенки!
Сегодня в нашей рубрике для киноспециалистов и киногурманов рассмотрим пару киновкусностей от Леонида Гайдая.

Фильм "Иван Васильевич меняет профессию" мы все видели неоднократно, тем более будет интересно - что такого хитрого проскочило незаметного, но важного для понимания, как работает язык кино.

Оказавшись в царских палатах проныра Жорж Милославский и недалекий управдом Иван Васильевич Бунша устраивают пир — тот самый, где в числе самых исключительных позиций меню громогласно объявлена «Икра заморская, баклажанная».

А теперь вспомним эти несколько кадров.

Вот управдом Бунша, выпав из советского продуктового аскетизма в царское изобилие, алчно тянется к какой-то невиданной халявной вкуснятине:

И мы ждем в следующем кадре кулинарную удачу управдома.

И действительно, следующим кадром — подхватывающее движение крупного плана руки с не по-советски дорогим перстнем…

… но достает она — тощенькую кильку из обычной советской консервной банки и с видимым удовольствием ее ест!

Тонкий переход «по движению» — не просто демонстрация умения применить непростой прием сохранения движения на стыке двух кадров. Переход нагружен несколькими смыслами:

— соблюдено неразрывность действия по принципу «а в это время» — не смотря на очевидный парадокс происходящего в двух разных «временах»;

— на рифмованном движении руки сюжет плавно переходит из одного эпизода в другой, получая ускорение, в следующем кадре рука идет вверх, визуально подхватывая сюжет и продолжая повествование;

— подчеркивается еще один парадокс — обычный советский гражданин как царь и царь, как обычный советский гражданин; парадокс подчеркивает комизм происходящего.

Есть еще один нюанс.

Настоящее искусство четко определяется одним неспешным, но точным признаком — оно переживает свою эпоху: о нем будут говорить потомки современников автора.

В этом прекрасном критерии есть существенная уязвимость - контексты времени, в котором было создано произведение, и которые уже необходимо объяснять молодым поколениям зрителей - не заставших советских реалий.

Леонид Иович Гайдай на опыте одного из первых своих фильмов знал, насколько опасны прямые сатирические высказывания в сторону происходящего в стране, и, тем не менее, не упускал случая проявить свой сарказм.

Советские продуктовые магазины обычно имели неширокий ассортимент, иногда на полках можно было увидеть только ту самую кабачковую икру и — кильку!

Килька была всегда во всех ее видах и вкус ее откровенно навяз, но, в отсутствии выбора, часто именно она становилась настоящим спасением стола. Именно поэтому килька была, видимо, единственной едой в небогатом доме героя фильма молодого инженера Шурика.

И реплика о заморской, но баклажанной икре — это, как раз и есть одно из таких проявлений.

И вот этот двойной сарказм всегда вызывал такой же саркастический хохот в залах. Публика одобрительно воспринимала такие шутки, а после фильма к баклажанной икре намертво прилипло определение «заморская», а килька на столе вызывала эпитет «царский обед».

Еще одно поступление в копилку киногурманов и киноэстетов.

Царь вышел на балкон:

- Лепота!

В этом кадре режиссер, несомненно, отвесил уважительный поклон другому режиссеру, сравните этот кадр с другим - из фильма "Иван Грозный" С.Эйзенштейна:

И, напоследок, свежий видеоразбор - все-таки, о кино надо говорить на языке кино:

На этом наш воскресный выпуск завершен, буду рад вашим впечатлениям!
Спасибо!