Роман "Тихони". Перевод. Глава 2
ГЛАВА ВТОРАЯ
Я никогда не была особенно популярна, и как раз к своим тринадцати годам начала замечать, что ровесники ужасно меня раздражали. Я видела, как подруги менялись на глазах: вместо сочинения рассказов и чтения они хотели красить губы блеском, носить дорогие шмотки и хихикать буквально над каждым словом, услышанным от мальчишек. Не поймите меня неправильно, мне тоже нужен был парень, но почему-то я не горела желанием смеяться над глупыми шутками или притворяться тупицей, чтобы кого-то впечатлить. И вот это мое нежелание сделало меня изгоем в средней школе.
Но меня это устраивало. Неважно, что на вечеринки уже не приглашали - куда интересней мне было дома, в своей комнате, где я работала над моими рассказами, делала новые записи в дневнике или сочиняла стихи. Оглядываясь назад, могу сказать, что весьма слабенькие. Я не хотела зависать с родителями и Мелиссой, мне нравилось быть одной.
Но с чем мириться было тяжело, так это с наездами. Отсутствия друзей было недостаточно. Меня надо было еще и высмеивать. Мне не доставалось так, как некоторым, ведь я не была толстой или прыщавой, от меня не воняло, и я не была бедной. Но зато я была "странной".
Иногда жертвы таких наездов отчаянно пытались заслужить расположение своих обидчиков. Это мне всегда казалось недостойным. Вот прикалываются над пареньком со смешной стрижкой, а потом он приходит в школу после парикмахерской, излучая надежду, и это всегда заканчивается еще большим количеством издевок. Или подразнят девчонку за дешевые туфли, и она покупает какую-то халтурную подделку под известный бренд, за что потом жестоко расплачивается. Но такие ребята всегда что-то придумывали, чтобы угодить. То ли действительно желая вписаться в компанию, то ли просто чтобы издевательства прекратились. Без понятия. Я не могла такое уважать, отчего постепенно начала ненавидеть и изгоев тоже.
Со мной все было несколько иначе. Надо мной подшучивали, но толку от этого не было.
Как-то, дело было в девятом классе, я сидела сама по себе в коридоре и грызла яблоко. Я была одета в любимое платье в турецких огурцах. Ко мне подошло одно из самых никчемных порождений природы – Брэнди Стоун. Она встала напротив, скрестив руки, по обе стороны от нее стояли ее тупые подружки.
- Вот это, - обратилась она ко мне, - самое уродливое платье, что я видела.
В школе Бренди пользовалась всеобщей любовью: настоящая знаменитость, красотка. Моя ровесница, но тусовалась она всегда с ребятами постарше. Сколько же ботанов я успела повидать, которые пытались следовать ее жестоким советам по моде только, чтобы заработать себе еще большую порцию унижений.
- Это платье?
- Да. Это. Самое уродливое на свете, - повторила она, ухмыляясь. Ее подружки похихикали в ожидании моего ответа.
Я даже не представляла, что нужно было сказать. Я была поражена их невежеством. Они, что, не смотрят фильмы о подростках? Неужто они не замечают, что сами являются пародией? Как они не понимают, что это они - те самые стервы, которых принято ненавидеть?
Я раздумывала над этим, пока мы молча смотрели друг на друга. Наверно, все ждали моих слез.
- Я сказала, что это самое уродливое платье, что я видела вообще, - повторила Брэнди. - Ты, что, тормоз?
Я не произнесла ни слова. Их глупая самоуверенность сковала мои мысли.
- Тормоз, - съязвила одна из подружек.
Я оставалась неподвижной, как статуя, пока троица не сводила с меня глаз. Уверена, что они уже начинали чувствовать себя глупо. Мне же надо было нелепо защищать себя. Я должна была проскулить что-то типа "оставьте меня в покое".
- Тупая сука! Дура ненормальная! - облаяла меня Бренди, после чего они с подружками потопали к компашке старшеклассников, что терлись возле своих шакфчиков, где все вместе начали ржать.
В общем, дела обстояли именно так. Я была "тупой сукой" и "ненормальной дурой". Мне регулярно напоминали об этом до конца всего учебного года. И этим занималась не только Бренди и ее лизоблюдки. Почему-то им казалось, что обо мне нужно было рассказать всем в их тусовке. Старшеклассники, которых я даже не знала, выкрикивали всякие гадости в мой адрес, пока я мирно шла на занятия. Со временем от этого я стала чувствовать себя по-настоящему дерьмово.
Видите ли, быть одиночкой и изгоем - это еще не конец света. По-настоящему я не могла понять одного: где же носили тех, кто был похож на меня. Мне нужен был не просто друг. Я страшно нуждалась в союзнике. Я ждала напарника. Кого-то, кто был бы в теме; кто понимал бы, каково это, не иметь никакого желания вписаться в компанию неприятных тебе людей. Тяжелое чувство одиночества стало одолевать меня, и от этого я начинала злиться. Мне нравилось быть одной, но я задумывалась, а вдруг это ненормально, и я безумна. Ведь каждый день в школе я видела только засранцев и тех, кто пытался подлизаться к ним. Мне было противно, что реальность вокруг заставляла меня усомниться в самой себе.
Бренди откуда-то развила стойкую неприязнь ко мне, которую я находила непонятной, ведь я не сказала ей ни единого слова, и она совсем ничего не знала обо мне. И все же она в буквальном смысле лезла из кожи вон, чтобы наговорить мне кучу гадостей, оскорбить и высмеять меня. Учителя все спускали ей с рук. Мальчишки обожали ее. Ботаны с неудачниками боготворили и боялись ее. А я просто не могла ее понять. Меня доставало то, что я тратила время и силы на это, но в тот год ни один день не обходился без подобных раздумий.
Весь девятый класс я проучилась без друзей, выслушивая постоянные нападки. Но под конец учебного года случилось что-то, что изменило меня. Я не сходила ни на одну вечеринку. Все время я проводила в своей комнате, но жила в ладу с собой. Оценки были в полном порядке, и я всерьез взялась за поэзию и рассказы. Родителей все устраивало. Разве что мама нет-нет да спрашивала, не нашла ли я новых друзей. От неприятностей я держалась подальше, и вообще была послушным ребенком. Никаких причин для волнений.
Год вот-вот должен был закончиться. Оставались только экзамены, после чего - несколько месяцев вдали от засранцев. Школа в тот день была почти пустой, если не считать кучки отстающих учеников. Я только что сдала экзамен по географии и шла к выходу. Снаружи стояла настоящая жара. Стоило открыть двери на улицу, я тут же почувствовала, как волна душного воздуха ударила меня в лицо. Такая разница по сравнению с прохладой школьных коридоров.
Бренди стояла, опершись о стену. Увидев меня, она прищурила глаза. Я не знала, что и думать, ведь она не была из тех, кто подкарауливал своих жертв после занятий. Я прибавила ходу, чтобы поскорей пройти мимо.
- Эй, сучка, - позвала она.
Разумеется, я не откликнулась.
- Я сказала "эй, сучка". Ты должна слушать, когда я обращаюсь к тебе, - прошипела Бренди и схватила меня за плечо, резко развернув к себе лицом.
Я оцепенела. Еще ни разу меня никто не касался и, к тому же, никогда до этого я не находилась так близко к Бренди. Я могла разглядеть светлые веснушки на ее переносице. До меня донесся запах ее духов. Слишком близко. Мне стало дурно.
Она подалась еще ближе, на лице появилась знакомая ухмылка, и я отстранилась. Я боялась, что она ударит меня - драться я не умела и не могла даже представить, чего ждать.
- Ну да, так я и думала, - самодовольно сказала Бренди. Поняв, что она заметила страх на моем лице, я возненавидела себя. На глаза стали наворачиваться слезы.
Она рассмеялась:
- Ты не плакать ли собралась?
Я почувствовала, как все силы, что я так усердно копила в себе весь год, растаяли. Мое гордое спокойствие испарилось. Я пыталась сохранять достойное безразличие по отношению к людям вроде Бренди, почти поражаясь их глупости, и на тебе: я сникла в самый важный миг. Дала слабину. По щекам побежали слезы.
- Чертова дебилка, - Бренди выглядела довольной, изображая милую улыбку. - Знаешь чего? На следующий год я тебя, блин, достану. Поняла? Как же я ненавижу тебя, сука уродливая.
Потом она толкнула меня, сильно толкнула. Я оступилась и приземлилась на задницу. Поддавшись инстинкту, я скорчилась и укрыла лицо, ожидая удара. Но никакого удара не было. Подняв глаза на Бренди, я увидела, что она смеется.
- Сука уродливая, - повторила она и вернулась в школу.
Я поднялась и быстро пошлепала через весь школьный двор к задним воротам и переулку, который вел к моему дому. Хотелось бежать, но что-то внутри подсказывало, что увидь это Бренди, она получила бы лишний повод для смеха. Еще бы, смотрите-ка, тупая уродина улепетывает домой.
***
Идя по хорошо знакомой улице, я все пыталась успокоиться. Помандражировать о новом учебном годе я еще успею. Если Бренди всерьез планировала меня "достать", чтобы это ни значило, то это еще нескоро. У меня было время все обдумать.
Я ненавидела себя за то, что показала свою слабость. Если б только не эти слезы. Если б только я смогла постоять за себя. Врезать бы Бренди по ее ухмыляющейся морде. Заставить бы ее заплакать. Бояться меня. Я так крепко сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Моя слабость злила меня до невозможности. Бренди взяла верх. У меня были силы повести себя иначе, но я уступила.
На перекрестке рядом со мной остановилась машина - загорелся красный. Вдруг до моих ушей донеслось что-то, что заставило меня встать на месте.
Это была музыка, которую я никогда раньше не слышала. Она звучала очень сердито. Молотили быстрые барабаны, ревели безумные гитары, а мощный голос звучал просто зловеще. По-настоящему яростно и свирепо. Едва ли это было похоже на голос человека - такой глубокий и утробный, как какое-то чудовище. Чудовище, которое привело бы в ужас Бренди и подобных ей. Эта музыка описывала мои чувства в те мгновения. Она описывала то, что я хотела сделать с Бренди.
Я взглянула на машину, пока она удалялась, отчаянно желая узнать, что же это за группа играла. Бампер был облеплен стикерами. На большинстве из них я не могла прочесть ни одной надписи: шрифт был неразборчивый и витиеватый. Я понимала, что это названия групп, но не могла расшифровать ни одного из них кроме, разве что, "МОР".
Надо было срочно идти в музыкальный магазин и посмотреть, были ли там записи группы с названием МОР. Я очень хотела снова услышать эту музыку. Развернувшись, я направилась в центр, уже чувствуя прилив сил. У меня почти закружилась голова.
Оказавшись в магазине Би-Мьюзик, я немедленно прошла к стойкам с дисками в алфавитном порядке. Никаких МОР там не нашлось. У меня всегда были проблемы с магазинами, потому что всякий раз я хотела огреть продавцов по голове чем-нибудь потяжелее или просто не общаться с ними ни при каких обстоятельствах. Меня раздражала их навязчивость и желание помочь тебе купить хоть что-нибудь, или, напротив, их способность смотреть на тебя как на кого-то, кто не заслужил никакого права находиться в их магазине. Но мне нужно было спросить у парня за прилавком о группе МОР. Подходя все ближе к нему, я начала сомневаться. А что, если это и не группа вовсе? Что, если стикер означал что-то совсем другое? Как вообще спросить продавца о музыке, что я слышала? "Простите, пожалуйста. Не могли бы вы подсказать, где находится отдел с музыкой сердитых и похожих на чудищ парней?"
У продавца были длинные волосы, а сам он был покрыт татуировками. Я была уверена, что буду похожа на идиотку. Но ведь самое плохое уже случилось из-за этой дуры Бренди, и мне просто необходимо было узнать о группе.
- Здрасьте, - я обратилась к парню. Он оторвал взгляд от страниц журнала, и его глаза выражали ожидаемое недовольство. Тем не менее, я продолжила:
- Я ищу группу под названием МОР.
Продавец кивнул, и его настроение сменилось на заинтересованность:
- Ага. Они у нас есть. Вон там, сзади, в отделе с металлом.
Я тоже ответила кивком и поспешила в дальнюю часть магазина. Место это, как было видно, хранило "особые" товары подальше от обычных стеллажей. Этого я не могла знать, ведь до того не слушала ничего, кроме музыки по радио, да и ту пропускала мимо ушей.
И вот они нашлись. МОР. Я взяла в руки диск. Мертвый От Рождения, так звучало их название в полном варианте. Меня затрясло от волнения. Альбом назывался "Осуди и убей".
На полках было полно и других дисков с похожими неразборчивыми надписями. Я почувствовала, будто открыла тайный мир.
Продавец подошел ко мне:
- Отличный альбом, - сказал он, кивая в сторону "Осуди и убей ". - Они клевые.
- Да, еще какие, - согласилась я. - Я слышала совсем немного, но мне очень понравилось.
- Блин, да тебе нужно заценить шестой трек. "Растопчу твой череп". Это просто огонь. Вообще, весь альбом такой.
- Так и сделаю, - заверила я. - Клево.
***
Вернувшись домой, я застала родителей на кухне. Папа проверял тетради и как раз жаловался на то, какие его студенты глупые, когда ворвалась я, до безумия желая послушать свой новый диск.
- Ну как, Рейчел, что с экзаменом? - спросила мама.
- Отлично. Порядок, - ответила я.
- А что в пакете? - поинтересовался отец. - Ты диск купила?
Я знала, что им не понравится, но я никогда не врала родителям. Я, конечно, запиралась в комнате, но ничего от них не скрывала.
- Ага.
- Ну, давай тогда посмотрим! - весело предложила мама. Диск оказался на столе перед родителям. Папа взял его.
- МОР. Мертвый От Рождения, - прочел он, поправляя очки, - "Осуди и убей ".
- "Осуди и убей"? - переспросила мама.
- Они классные, - сказала я. - Мне правда понравилось.
Родители взглянули друг на друга, и впервые за все время я почувствовала, как между нами появилась невидимая грань. Потом оба посмотрели на меня.
- А где ты услышала об этой группе? - спросил папа, передавая маме диск.
- Ой, Рейчел, кажется, это очень невеселая музыка, - дала свою оценку мама. - Посмотри на названия песен. "Выпотроши"? "Я не замечаю твоих криков"?
- Вы просто ничего не понимаете, - вырвалось у меня.
- Милая, дело не в этом. Просто, кажется, мы не хотим понимать ничего из этого, - ответил папа. - Ты умная девочка. Тебе не нужно слушать ничего подобного.
- Ну, а может, я хочу слушать такую музыку, - я повысила голос. - Вы ведь совсем не знаете, что мне нравится. Вы не понимаете, кто я на самом деле.
Родители обменялись будто бы телепатическими взглядами, что привело меня в бешенство.
- Просто будь осторожней, - сказала мама. - Убедись, что послушала все жанры музыки, пока не найдешь то, что тебе действительно придется по душе. Не стоит окружать себя чем-то одним. В мире столько красок...
- Да это же просто глупый диск! - не выдержала я. - Что в нем такого? Мне просто понравились эта музыка, и я собираюсь ее послушать.
Я выхватила диск из маминых рук и пулей вылетела из кухни прямиком в свою комнату. Мелисса высунула голову из своей спальни, на ее лице я прочитала озадаченность. В семье до этого никогда не спорили.
Я резко закрыла дверь, тем не менее, не позволив себе ей хлопнуть. Усевшись на кровати, я сняла обертку с коробки диска. На развороте вкладыша я увидела участников группы МОР: пятерых высоких парней в черном, у всех длинные волосы. До пояса. Они выглядели мрачно, освещенные на фоне пустоши под лиловым небом. Лица были скрыты тенью.
В дверь постучали. Я догадалась, что это не родители - они все еще, понизив голоса, разговаривали на кухне. Когда я дала разрешение войти, то увидела Мелиссу.
- Что случилось?
Я вздохнула:
- Купила диск, а маме с папой он не понравился.
- Дай посмотреть!
Я показала сестре альбом. Мелисса раскрыла буклет:
- Они похожи на Дракулу. Только с длинными волосами... Как у девочек. Зачем им такие волосы?
- Потому что это клево выглядит, - нет, девятилетний ребенок меня не достанет.
- Не знаю ребят с такими вот волосами, - заключила Мелисса, разглядывая фото.
- Все потому, что ты ребенок.
- Вот мне бы такие длинные, - произнесла она, задумчиво играя со своими короткими прядями. - А мы можем послушать?
- Конечно, - я вставила диск и нажала на воспроизведение. Первый трек назывался "Выпотроши".
Сразу зазвучали гитары, быстрые и тревожные. Вступили барабаны. Я никак не могла представить, как так быстро можно по ним стучать. Басовая линия звучала мрачно и жутко. А потом вступил и голос. Слов было не разобрать. Ни единого. Не было и никакой мелодии. Но голос просто сочился ядом и жестокостью. Я была поражена.
Мелисса вернула меня из транса:
- Мне не нравится, - пожаловалась она, прикрывая уши. - Рычит, как монстр. Звучит ужасно, Рейчел. Не нравится! - Она закачала головой. - Прошу, выключи!
Только музыка стихла, вошла мама. Даже не постучав.
- Мелисса, иди в свою комнату, хорошо? - предложила она. - Нам с Рейчел надо поговорить.
Сестренка немедленно ушла, и мама закрыла за ней дверь:
- Я хочу, чтобы ты внимательно меня выслушала. Я понимаю, что ты расстроена.
- Ладно, - ответила я.
- Я понимаю, что ты взрослеешь и узнаешь мир вокруг, и мы с твоим папой будем поддерживать тебя, пока все, что ты делаешь, не вредит тебе и помогает развиваться. Но я обязана настоять, чтобы ты не знакомила сестру с подобной музыкой. Она еще слишком мала для этого, - мама присела на край моей кровати. - У нее кошмары. Пожалуйста, постарайся понять, что вещи, которые привлекают тебя, могут совсем не подходить для кого-то, кто младше.
- Да, это я понимаю, - ответила я. - Прости. Я больше не покажу ей ничего такого.
- Спасибо, что поняла, милая, - мама замолчала на мгновение. - Так, а теперь у меня вопрос. Что-то случилось? Что-то, о чем мы можем поговорить. Признаюсь, что сейчас мне нелегко тебя понять.
Часть меня хотела рассказать ей о Бренди, о нашем столкновении, о том, какой беспомощной и глупой я себя почувствовала. Ей стало бы легче. Она бы многое поняла. Даже мне могло бы полегчать.
- Нет. Ничего не случилось.
- Весь год ты провела в своей комнате и сочиняла. И это хорошо. Я бы, конечно, была рада, если б ты нашла себе друзей, но мы не волновались, ведь ты была так счастлива, занимаясь своим творчеством. Мы это поддерживаем, но... Наверно, я просто пытаюсь сказать, что если тебе нужно поговорить о чем-то со мной или с папой, то мы всегда готовы.
- Мам, это просто диск. Прошу, не переживай, - мне было приятно, что мама волновалась. Я хотела убедить ее, что причин для этого нет. Ведь так оно и было. Я на самом деле надеялась, что отныне жизнь станет намного лучше.