Подумалось...⁠⁠

Иногда я смотрю на них и чувствую странное онемение где-то под сердцем. Не жалость, а недоумение. Будто наблюдаю за муравьями, которые вместо того чтобы нести крошку в муравейник, тащат на себе целый камень. Напрягаются, трещат, ноги подламываются, а они всё тащат. И умрут под этим камнем. И ради чего?

Вижу соседа. В шесть утра уже выходит, в одиннадцать вечера возвращается. Лицо серое, глаза пустые. Взял вторую ипотеку, вторую машину в кредит, детей в платную школу. Жена хвастается в соцсетях: «Мой муж настоящий добытчик!» А он сгорбился уже в сорок два, как старик. И как-то раз сказал, поставив машину: «Хожу как в тумане». Не живет, а обслуживает кредиты. Словно взял себя в аренду у банка до конца дней.

Или подруга. Две работы, курьером ещё подрабатывает. «Надо же, квартиру помогать покупать сыну!» А сын уже привык, что мама дойная корова. Просит всё больше. А она уже на таблетках от давления, на снотворном. Но гордится: «Я же мать!» Как будто материнство измеряется в рублях, отданных за чужое благополучие.

И все они - несчастные герои собственной трагедии. Бегут, задыхаясь, к финишу, которого нет. Пока не упадут. И тогда начнётся канонизация. «Какой он был трудяга! Не жалел себя! Всё для семьи!» Родственники, которые при жизни пилили его за маленькую зарплату, теперь будут вспоминать, какой он был золотой. И плакать у гроба. И винить врачей, экологию, правительство — кого угодно, только не свою жадность до его жизни.

Я смотрю на это и не понимаю простой вещи: разве жизнь дана для того, чтобы её обменять на одобрение? Чтобы в сорок пять иметь инфаркт, но зато заработал денег.

Иногда мне кажется, что мы все сошли с ума. Что ценим не тихие вечера, а шумные похороны. Не здоровый сон, а переработки. Не смех детей, который слышишь во дворе, а их будущие квартиры, которые ты им не купишь, даже разорвавшись на части.

Я выхожу на балкон, смотрю на закат. Он бесплатный. Воздух кстати тоже. Птицы поют без кредитного договора. И я думаю: может, счастье - это не то, что ты накопил, а то, от чего сумел отказаться? От чужого мнения, от бесконечных «надо», от иллюзии, что твоя ценность равна сумме на счету или выполненным обязательствам перед теми, кто не ценит твоё здоровье.

Жаль, что понимаем мы это часто слишком поздно. Когда уже не осталось ни сил, ни времени на простые радости. На утро без будильника. На прогулку без цели. На жизнь без долга перед кем бы то ни было, кроме себя самой.

А они бегут. Бегут, сжигая себя, как свечи. И гаснут, осветив чужой праздник на минуту. И никто не спросит: «А тебе-то самому светило?»