Ответ на пост «Сынок года»5
"Одуванчик разума."
Прямо сейчас я сижу в ординаторской и слышу: "Венера, дай воды. Венера, я умираю, дай воды". Интонации таковы, что чувствуешь такое чувство сострадания, от которого сердце обливается кровью и хочется напоить человека, окружить его заботой и никогда от него не отходить. Но так только первые пару раз. Почему? А потому что независимо от того дал ты этому человеку воды или обделил его живительной влагой, ровно через две минуты ты слышишь: "Венера, дай воды. Венера, я умираю, дай воды". И так круглые сутки до того момента как введешь седативные препараты, но даже когда человек заснул (ненадолго, смею заметить), в твоей голове псевдогаллюцинацией разносится: "Венера, дай воды. Венера, я умираю, дай воды", потому что звуки этой заевшей пластинки навсегда отпечатались в твоей подкорке. Два этих предложения я слышу уже второй день.
Искренне жаль человека, от личности которого остались только эти слова. Ни память о муже, которого она похоронила месяц назад, за которым долгое время ухаживала и дома, и в больнице, ни дети, ни что–то другое, а только жажда. Весь ее разум стал похож на поврежденную граммофонную пластинку, на которой игра перескакивает на один и тот же участок записи, а все остальное, что составляло ее личность оказалось недоступно и представляет собой два слова из диагноза психиатра, который приходил сегодня к ней на консультацию. Вот эти слова — деменция неуточненная. Всего месяц назад этот человек был личностью со своими желаниями, мыслями, потребностями, с гневом, с радостью, с печалями и невзгодами, со слезами и смехом, а теперь только это. Ей всего восемьдесят четыре года.
Рядом с ней лежат еще две женщины. Обеим по девяносто четыре. Они не говорят вообще ничего. У них тоже деменция. Но у них граммофонная пластина уже не издает никаких звуков. Записи недоступны.
Я их всех лечу. От пневмонии, с которой они попали ко мне в реанимацию, от букета болячек, которые они насобирали за свои долгие жизни. Но от деменции я их не могу вылечить, не могу достать их разум из той бездны в которую он канул. И в моем мозгу рефреном крутится мысль: "Не дай бог дожить до деменции".